Фандом: Ориджиналы. После неудачи в поисках принцессы Жанны королю Хауруну остаётся либо вернуться в Белый город, либо наудачу отправиться дальше в путешествие по своей стране, которую он совсем не знает.
Добавить в моё избранное
176 мин, 9 сек 1690
— недоумённо спросил Хаурун.
— Вот именно, — вздохнул Толя.
— Ладно, — король слегка подтолкнул его. — Кыш с моей кровати.
Толя забрался в свою постель и уснул, свернувшись клубком. Так он делал всякий раз, когда его что-то тревожило.
На следующее утро Люциус ковылял по комнате, опираясь на руку Хауруна. Толя, опомнившись после вчерашнего, подходить к министру отказывался наотрез. Конечно, и речи не было о том, чтобы герцог отправился с ними, и Толя скрепя сердце покинул гостиницу вместе с Хауруном, Лией и Магнусом.
Уже больше часа они с королём на пару бродили по городу, обращаясь то к стражникам, то к разносчикам, то к лавочникам, но никто не видел в городе одинокой светловолосой девушки. Когда же им взялись рассказывать о проезжавшей здесь рыжей девице с лютней, менестрелю стало совсем худо, и он утащил короля к городскому фонтану. Сев на бортик, король окунул в воду руки, потом с фырканьем умылся, распугав золотых рыбок, и наконец обернулся к своему спутнику:
— Менестрель, это ты из-за своей рыжей раскис?
Толя вздохнул, повесив голову. Потом встал с бортика.
— Оставайтесь здесь, а я кое-куда схожу и вернусь.
Не раздумывая больше, он сорвался с места и бросился бежать по людной улице. Через несколько минут он входил в ворота гостиницы. Не дыша, он прокрался по лестнице, по которой ему навстречу протопал какой-то писарь. Больше никого не было. Толя подкрался к двери комнаты, в которой поселились они трое, приник к замочной скважине.
Комната была ярко освещена светом, бьющим в окно. Министр сидел за столом спиной к двери и перебирал свои бумаги. Рука его медленно сдвинулась влево, переворачивая лист, и Толя со странным смутным чувством отпрянул от двери. — Ка-атёнки, кому ка-а-атёнки!
— Добрые, весёлые, милые, пушистые!
— Не царапаются, не кусаются!
— Если за хвост не тяну-у-уть!
— Ка-атёнки, кому ка-а-атёнки!
— Мышей ловить, крыс гонять, амбар охранять!
Толя присел рядом с Хауруном, невольно глядя на компанию детишек с корзинкой, стоящих на углу улицы.
— Проверять ходил? — спросил король, не отрываясь от наблюдения за девочкой, которая показывала кому-то один из пушистых комочков.
— Ходил, — подтвердил Толя. — Сидит, бумаги свои перебирает. Как вы думаете, продадут котят?
— Продадут конечно! Мне тоже предлагали, я отказался, только посоветовал кричать громче.
Король и менестрель засмеялись и тут же услышали позади себя недовольный голос:
— Ага, прохлаждаетесь, значит!
Лия плюхнулась на бортик рядом с Хауруном и плеснула себе в лицо водой, забрызгав и короля, и подошедшего Магнуса, который тут же, ворча, принялся отряхиваться. Хаурун, однако, погрустнел, даже не заметив, что у него всё плечо мокрое:
— А ведь след-то прервался… — сказал он, и только менестрель знал, что скрывается за этим внешне довольно спокойным тоном.
— Это ещё неизвестно, — утешил его алхимик. — Может быть, мы просто плохо ищем. Как говорится: хочешь ото всех спрятать — положи на самое видное место.
Лия задумчиво вытащила из кармана камзола яблоко, вымыла его в фонтане и предложила сначала Хауруну, потом Магнусу и потом Толе, и, когда все отказались, с хрустом вгрызлась в него сама.
— Где взяла? — вяло полюбопытствовал король.
— Торговка одна угостила, — поведала Лия. — Милая девушка, между прочим. И вот угораздило же меня девчонкой родиться… Зацветала земляника, когда путешественники несолоно хлебавши покинули Беррам. Четыре дня спустя, на пути в Венакх, они остановились на ночь в лесу. Стреноженные лошади разбрелись по поляне. Костерок весело трещал, и пламя его металось быстро и неуловимо. Лия приготовила было котелок, чтобы что-нибудь сварить, но обнаружила, что из припасов остались только несколько бутербродов с сыром. Толя показал ей, как выглядит лесной лук, и велел собрать немного, а сам взял арбалет и пошёл пытать счастья на охоте. Подстрелив тетерева, который, хлопая крыльями, поднялся буквально у него из-под ног, он с торжеством потащил добычу в лагерь. Лия его задание уже выполнила и теперь сидела на траве и плела венок из одуванчиков, а Хаурун от нечего делать задирал её:
— Эх ты, Лия! А ещё мужчиной притворяешься! А сама как была девочка, так и осталась! Бантики-цветочки!
Лия молча доплела венок, водрузила ему на голову вместо короны, взяла шпагу и пошла срубать ею высокие венчики кашки в глубине поляны. Толя с помощью Люциуса ощипал и выпотрошил тетерева и, разрезав мясо на части, положил в котелок вариться. Когда они уже вымыли руки в ручье, вкусный запах долетел до голодной Лии, которая бросила истязать окружающую природу и уселась возле костра, гипнотизируя взглядом кипящий бульон.
— Лия, да отвлекитесь же вы! — позвал её Магнус, смеясь, но девушка только облизнулась, в нетерпении заглядывая в котёл.
— Вот именно, — вздохнул Толя.
— Ладно, — король слегка подтолкнул его. — Кыш с моей кровати.
Толя забрался в свою постель и уснул, свернувшись клубком. Так он делал всякий раз, когда его что-то тревожило.
На следующее утро Люциус ковылял по комнате, опираясь на руку Хауруна. Толя, опомнившись после вчерашнего, подходить к министру отказывался наотрез. Конечно, и речи не было о том, чтобы герцог отправился с ними, и Толя скрепя сердце покинул гостиницу вместе с Хауруном, Лией и Магнусом.
Уже больше часа они с королём на пару бродили по городу, обращаясь то к стражникам, то к разносчикам, то к лавочникам, но никто не видел в городе одинокой светловолосой девушки. Когда же им взялись рассказывать о проезжавшей здесь рыжей девице с лютней, менестрелю стало совсем худо, и он утащил короля к городскому фонтану. Сев на бортик, король окунул в воду руки, потом с фырканьем умылся, распугав золотых рыбок, и наконец обернулся к своему спутнику:
— Менестрель, это ты из-за своей рыжей раскис?
Толя вздохнул, повесив голову. Потом встал с бортика.
— Оставайтесь здесь, а я кое-куда схожу и вернусь.
Не раздумывая больше, он сорвался с места и бросился бежать по людной улице. Через несколько минут он входил в ворота гостиницы. Не дыша, он прокрался по лестнице, по которой ему навстречу протопал какой-то писарь. Больше никого не было. Толя подкрался к двери комнаты, в которой поселились они трое, приник к замочной скважине.
Комната была ярко освещена светом, бьющим в окно. Министр сидел за столом спиной к двери и перебирал свои бумаги. Рука его медленно сдвинулась влево, переворачивая лист, и Толя со странным смутным чувством отпрянул от двери. — Ка-атёнки, кому ка-а-атёнки!
— Добрые, весёлые, милые, пушистые!
— Не царапаются, не кусаются!
— Если за хвост не тяну-у-уть!
— Ка-атёнки, кому ка-а-атёнки!
— Мышей ловить, крыс гонять, амбар охранять!
Толя присел рядом с Хауруном, невольно глядя на компанию детишек с корзинкой, стоящих на углу улицы.
— Проверять ходил? — спросил король, не отрываясь от наблюдения за девочкой, которая показывала кому-то один из пушистых комочков.
— Ходил, — подтвердил Толя. — Сидит, бумаги свои перебирает. Как вы думаете, продадут котят?
— Продадут конечно! Мне тоже предлагали, я отказался, только посоветовал кричать громче.
Король и менестрель засмеялись и тут же услышали позади себя недовольный голос:
— Ага, прохлаждаетесь, значит!
Лия плюхнулась на бортик рядом с Хауруном и плеснула себе в лицо водой, забрызгав и короля, и подошедшего Магнуса, который тут же, ворча, принялся отряхиваться. Хаурун, однако, погрустнел, даже не заметив, что у него всё плечо мокрое:
— А ведь след-то прервался… — сказал он, и только менестрель знал, что скрывается за этим внешне довольно спокойным тоном.
— Это ещё неизвестно, — утешил его алхимик. — Может быть, мы просто плохо ищем. Как говорится: хочешь ото всех спрятать — положи на самое видное место.
Лия задумчиво вытащила из кармана камзола яблоко, вымыла его в фонтане и предложила сначала Хауруну, потом Магнусу и потом Толе, и, когда все отказались, с хрустом вгрызлась в него сама.
— Где взяла? — вяло полюбопытствовал король.
— Торговка одна угостила, — поведала Лия. — Милая девушка, между прочим. И вот угораздило же меня девчонкой родиться… Зацветала земляника, когда путешественники несолоно хлебавши покинули Беррам. Четыре дня спустя, на пути в Венакх, они остановились на ночь в лесу. Стреноженные лошади разбрелись по поляне. Костерок весело трещал, и пламя его металось быстро и неуловимо. Лия приготовила было котелок, чтобы что-нибудь сварить, но обнаружила, что из припасов остались только несколько бутербродов с сыром. Толя показал ей, как выглядит лесной лук, и велел собрать немного, а сам взял арбалет и пошёл пытать счастья на охоте. Подстрелив тетерева, который, хлопая крыльями, поднялся буквально у него из-под ног, он с торжеством потащил добычу в лагерь. Лия его задание уже выполнила и теперь сидела на траве и плела венок из одуванчиков, а Хаурун от нечего делать задирал её:
— Эх ты, Лия! А ещё мужчиной притворяешься! А сама как была девочка, так и осталась! Бантики-цветочки!
Лия молча доплела венок, водрузила ему на голову вместо короны, взяла шпагу и пошла срубать ею высокие венчики кашки в глубине поляны. Толя с помощью Люциуса ощипал и выпотрошил тетерева и, разрезав мясо на части, положил в котелок вариться. Когда они уже вымыли руки в ручье, вкусный запах долетел до голодной Лии, которая бросила истязать окружающую природу и уселась возле костра, гипнотизируя взглядом кипящий бульон.
— Лия, да отвлекитесь же вы! — позвал её Магнус, смеясь, но девушка только облизнулась, в нетерпении заглядывая в котёл.
Страница 8 из 50
