Фандом: Гарри Поттер. Возвращаясь с праздничного ужина, Северус Снейп предвкушает тихий рождественский вечер у камина, но события складываются не по его сценарию.
Добавить в моё избранное
6 мин, 59 сек 248
«Не такой уж это и ужасный праздник», — думал Северус Снейп, направляясь в подземелья после затянувшегося рождественского ужина и предвкушая тихий вечер в любимом кресле у камина, бокал огневиски и последний выпуск «Зельеварение сегодня». Впереди его ждали две недели спокойной жизни, посвященной научным изысканиям, и даже несколько гриффиндорцев во главе с Поттером, оставшихся в замке на каникулы, не могли омрачить его чудесного настроения. До идеального вечера не хватало лишь маленькой детали, но вот какой точно он не знал, поэтому решил не зацикливать свое внимание на этой мелочи и погрузился в приятные раздумья.
На самом деле Северус Снейп любил Рождество. И дело было вовсе не в ощущении праздника, не в подарках и не в рождественской елке — подобная чепуха его ни капли не интересовала, скорее даже раздражала. Самым главным и долгожданным моментом для профессора были каникулы. Они были островком спокойствия среди бушующего моря неугомонных студентов и утомительных обязанностей, глотком свежего воздуха после суматошных будней. Даже сам Дамблдор не смог бы догадаться, что гроза подземелий ожидал простые каникулы с гораздо большим нетерпением, чем все сыновья Уизли вместе взятые!
Именно с этими мыслями Северус Снейп входил в свои апартаменты, уже мысленно представляя свой почти идеальный вечер. Но не тут-то было. Любимое кресло как, впрочем, и камин, находились на прежних местах, а вот бокал и бутылка валялись на полу, отдавая все свое содержимое махровому ковру, на котором так же красовались разбросанные принадлежности для письма, кубки, награды, порванный портмоне и прочие вещи, включающие даже, подаренные Дамблдором, лимонные дольки.
Не дав надвигающемуся бешенству взять верх, Северус поспешил проверить охранные чары, которые, к его удивлению, не зафиксировали ни малейшего нарушения его частных границ, затем профессор бросился осматривать остальные комнаты. Вывернутые ящики прикроватной тумбы расстроили его гораздо меньше погрома, устроенного в личной лаборатории: котлы валялись повсюду, инструменты, за исключением нового золотого набора, застилали пол, а содержимое разбитых фиал, стекая с полок и смешиваясь во что-то нелицеприятное, явно предвещало зарождающуюся жизнь, причем существо могло получиться пострашнее соплохвоста скрещенного с Волдемортом.
— Поттер, — процедил Снейп сквозь зубы, уже придумывая достойное наказание гриффиндорскому паршивцу.
А кто кроме него?! Слизеринцы не отличались подобной глупостью, пуффендуйцы — смелостью, а когтевранцы — безрассудностью. Название факультета напрашивалось само собой, а уж из оставшихся представителей выбор был не велик. Не Грейнджер же это, в самом деле?! Тут Снейп даже позволил себе слегка усмехнуться, представив гриффиндорскую всезнайку, крушащую его лабораторию в попытке отомстить за то, что ее не спросили на уроке.
Ярости это немного поубавило, но оставшаяся злость все же обещала вылиться через край, если он рискнет еще хоть на минуту задержаться в комнатах, больше напоминающих логово пьяного гиппогрифа.
Недолго думая профессор понесся в Гриффиндорскую башню, по дороге отправив патронуса МакГонагалл и Дамблдору. Коридоры и лестницы только и успевали мелькать перед глазами, в то время как Северус прокручивал в голове вереницу ярких картин жестокой расправы с юным гриффиндорцем, мысленно окрестив его Гринчем, который украл у него рождество.
На выходе из подземелий он ураганом пронесся мимо скучающего Пивза, поджидавшего Филча в одном из коридоров замка, с очередной рождественской шуткой на уме. Полтергейст, проследив направление профессора, мигом оживился, почувствовав приближающееся веселье. Не то чтобы он не уважал Снейпа, уважал и даже немного боялся, вспоминая случай, когда декан Слизерина натравил на него Кровавого Барона. Но предвидя предстоящие недели скуки в отсутствие учеников, бесшабашность Пивза все же одержала верх над чувством самосохранения и, забыв про «излюбленного» Филча, он мигом полетел в направлении гриффиндорской башни воплощать свою новую задумку в жизнь.
Погруженный в сладкие мысли о долгожданной мести и прикидывающий количество отработок для Поттера, Снейп был уже перед портретом Полной Дамы, называя пароль, когда услышал над собой коварное хихиканье. В следующий момент на его голову вылилось что-то липкое, сверху посыпалась бумажные хлопья, а на плечи упало дряхлое покрывало. Полная Дама только и успела вскрикнуть, открывая проем в гриффиндорскую гостиную.
Гул голосов и смех разом стихли, уступая место тихому шоку.
— Вот это Санта, — первым пришел в себя Симус, пораженный видом Снейпа с красным балахоном на плечах и конфетти в волосах.
Смахивая с себя балахон, на деле оказавшийся изъеденной молью бордовой мантией, профессор мигом произнес очистительное заклинание, но ущерб был непоправим. Горстка гриффиндорцев, сидящая у камина, изо всех сил прикрывала рты, чтобы не прыснуть от смеха.
На самом деле Северус Снейп любил Рождество. И дело было вовсе не в ощущении праздника, не в подарках и не в рождественской елке — подобная чепуха его ни капли не интересовала, скорее даже раздражала. Самым главным и долгожданным моментом для профессора были каникулы. Они были островком спокойствия среди бушующего моря неугомонных студентов и утомительных обязанностей, глотком свежего воздуха после суматошных будней. Даже сам Дамблдор не смог бы догадаться, что гроза подземелий ожидал простые каникулы с гораздо большим нетерпением, чем все сыновья Уизли вместе взятые!
Именно с этими мыслями Северус Снейп входил в свои апартаменты, уже мысленно представляя свой почти идеальный вечер. Но не тут-то было. Любимое кресло как, впрочем, и камин, находились на прежних местах, а вот бокал и бутылка валялись на полу, отдавая все свое содержимое махровому ковру, на котором так же красовались разбросанные принадлежности для письма, кубки, награды, порванный портмоне и прочие вещи, включающие даже, подаренные Дамблдором, лимонные дольки.
Не дав надвигающемуся бешенству взять верх, Северус поспешил проверить охранные чары, которые, к его удивлению, не зафиксировали ни малейшего нарушения его частных границ, затем профессор бросился осматривать остальные комнаты. Вывернутые ящики прикроватной тумбы расстроили его гораздо меньше погрома, устроенного в личной лаборатории: котлы валялись повсюду, инструменты, за исключением нового золотого набора, застилали пол, а содержимое разбитых фиал, стекая с полок и смешиваясь во что-то нелицеприятное, явно предвещало зарождающуюся жизнь, причем существо могло получиться пострашнее соплохвоста скрещенного с Волдемортом.
— Поттер, — процедил Снейп сквозь зубы, уже придумывая достойное наказание гриффиндорскому паршивцу.
А кто кроме него?! Слизеринцы не отличались подобной глупостью, пуффендуйцы — смелостью, а когтевранцы — безрассудностью. Название факультета напрашивалось само собой, а уж из оставшихся представителей выбор был не велик. Не Грейнджер же это, в самом деле?! Тут Снейп даже позволил себе слегка усмехнуться, представив гриффиндорскую всезнайку, крушащую его лабораторию в попытке отомстить за то, что ее не спросили на уроке.
Ярости это немного поубавило, но оставшаяся злость все же обещала вылиться через край, если он рискнет еще хоть на минуту задержаться в комнатах, больше напоминающих логово пьяного гиппогрифа.
Недолго думая профессор понесся в Гриффиндорскую башню, по дороге отправив патронуса МакГонагалл и Дамблдору. Коридоры и лестницы только и успевали мелькать перед глазами, в то время как Северус прокручивал в голове вереницу ярких картин жестокой расправы с юным гриффиндорцем, мысленно окрестив его Гринчем, который украл у него рождество.
На выходе из подземелий он ураганом пронесся мимо скучающего Пивза, поджидавшего Филча в одном из коридоров замка, с очередной рождественской шуткой на уме. Полтергейст, проследив направление профессора, мигом оживился, почувствовав приближающееся веселье. Не то чтобы он не уважал Снейпа, уважал и даже немного боялся, вспоминая случай, когда декан Слизерина натравил на него Кровавого Барона. Но предвидя предстоящие недели скуки в отсутствие учеников, бесшабашность Пивза все же одержала верх над чувством самосохранения и, забыв про «излюбленного» Филча, он мигом полетел в направлении гриффиндорской башни воплощать свою новую задумку в жизнь.
Погруженный в сладкие мысли о долгожданной мести и прикидывающий количество отработок для Поттера, Снейп был уже перед портретом Полной Дамы, называя пароль, когда услышал над собой коварное хихиканье. В следующий момент на его голову вылилось что-то липкое, сверху посыпалась бумажные хлопья, а на плечи упало дряхлое покрывало. Полная Дама только и успела вскрикнуть, открывая проем в гриффиндорскую гостиную.
Гул голосов и смех разом стихли, уступая место тихому шоку.
— Вот это Санта, — первым пришел в себя Симус, пораженный видом Снейпа с красным балахоном на плечах и конфетти в волосах.
Смахивая с себя балахон, на деле оказавшийся изъеденной молью бордовой мантией, профессор мигом произнес очистительное заклинание, но ущерб был непоправим. Горстка гриффиндорцев, сидящая у камина, изо всех сил прикрывала рты, чтобы не прыснуть от смеха.
Страница 1 из 3
