Изменяющий

Изменяющий

Спина горела огнём. Больно дышать — не то, что двигаться. Я свернулся клубочком на лежанке и попытался уснуть. Здоровый крепкий сон в последние дни стал роскошью. И хотя учителя делали всё, чтобы облегчить мои страдания — они продолжали втыкать иголки в кожу, накалывая татуировку. Клеймя, как раба.

И всё ради той, которую называют Белым Пророком. Она верила, что драконы должны быть уничтожены. Что они принесут беды человечеству и поработят его.

Рядом с лежанкой стояла жаровня. Угли едва тлели на её дне, но их жара хватало, чтобы от высушенных растений исходил дурманящий запах. Хиди — трава пророков. Она могла навеять удивительные вещие сны или успокоить мятущуюся душу, даря умиротворение и радость. У меня хиди вызывала мигрень. Сладкий приторный запах навевал мысли о подгнивших фруктах.

Я помню, как кричал и плакал, когда учителя только начали наносить контур рисунка. Как умолял и пытался вырваться, но меня держали крепко и говорили, что такова воля Пророка, а она никогда не ошибается. Её ведь считают настоящей, а меня — лже-Пророком, аномалией, хотя я тоже Белый.

Хуже всего было осознание, что учителя искренне любят меня, но я всё равно ненавидел их за то, что они со мной сделали. Я стыдился этого, осознавая, насколько слаб.

Закрыв глаза, я попытался отрешиться от всего: моему измученному телу нужен был отдых.

— Ты болеешь? — вопрос вырвал меня из забытья.

С трудом разлепив веки, я посмотрел на говорившего: обычный мальчишка лет шести-семи со встрёпанными волосами и серьёзными тёмными глазами. Он был похож на волчонка, любопытного и беспечного. Сидел на полу рядом с лежанкой и сжимал в руках деревянного солдатика со сломанным копьем. Игрушка наверняка досталась ему от старших братьев — настолько она была старой и потёртой.

— Почему ты так решил? — хриплым голосом спросил я.

Ужасно хотелось пить, но мне было стыдно просить его о помощи.

— Сейчас полдень, а ты лежишь без дела. Ты либо заболел, либо — лентяй, — мальчик важно кивнул, а потом, улыбнувшись, предложил: — Пошли играть!

— Не могу, моя спина… — попытался я объяснить, а потом вдруг понял, что она больше не болит. Быть этого не может!

Резко сев, я извернулся, пытаясь рассмотреть татуировку, чем развеселил мальчика.

— Здесь ты не болен. Не можешь заболеть.

«Почему?» — хотел спросить я, но вовремя прикусил язык. Хиди вызывала видения, яркие и до дрожи настоящие. Раньше я её не использовал, чтобы усилить свой дар, а потому теперь не сразу понял, где нахожусь.

— Кто ты?

— Бастард, — он протянул мне солдатика, и я, чуть помедлив, взял его.

Стоило нашим рукам соприкоснуться, как игрушка превратилась в жаркое пламя. Оно, казалось, сплавляло нас в одно целое, делая одновременно сильнее и уязвимее.

Я нашел своего Изменяющего.

Это понимание оглушило и принесло эйфорию. Захотелось прижать Изменяющего к себе и никогда не отпускать — желание было диким и в то же время самым что ни на есть правильным.

Я читал об этом в свитках, но не верил. Не хотел принимать, что могу настолько нуждаться в ком-то. А Изменяющий сидел рядом и с улыбкой наблюдал за мной. Сомневаюсь, что он понимал важность того, что сейчас происходило. И совершенно точно не осознавал, насколько я теперь уязвим перед ним.

Этот мальчик заворожённо наблюдал, как пламя превращалось в тонкие невесомые нити и впитывалось в нашу с ним кожу, бесследно исчезая. Неразрывно связывая нас как Пророка и Изменяющего.

— Ты меня найдёшь? Я не хочу больше играть один, — признался он, сильнее сжимая мою ладонь, словно боялся потерять со мной связь.

— Найду.

Это было не простым обещанием — скорее, клятвой. Я не знал, как зовут моего Изменяющего и где его искать. Не знал, родился ли мальчик или ему только предстоит прийти в этот мир. Но я уже понимал, что сделаю всё, лишь бы он выжил.

Непроизнесенное пророчество — одна из многих вероятностей. И, порой, самая невозможная. Но я найду своего Изменяющего, и вместе мы покажем учителям и той, которую считают Белым Пророком, что они неправы. Вместе мы докажем, что в небесах этого мира должны парить драконы.