Фандом: Гарри Поттер. Немного о взаимоотношениях отцов и детей. Автор смешивает канон и кинон и делает это вполне сознательно.
Добавить в моё избранное
2 мин, 1 сек 102
— Пап! Ну па-а-ап! Ну пожалуйста! Ну давай сходим, пока мамы нет? Смотри, какой там клоун и все! Только посмотрим, не надо ничего покупать. Ну, папа!
Драко как можно строже посмотрел на сына, который дергал его за руку и подпрыгивал на месте от нетерпения, готовый вот прямо сейчас бежать туда, где переливались всеми цветами радуги огромные буквы «ВВВ». Сын его взгляд проигнорировал — до того ли ему было, если прямо над дверью огромный рыжеволосый клоун как раз снял свою шляпу, и из-под нее вылетела стайка разноцветных птичек, растаявшая в безоблачном небе.
— Скорпиус Малфой! Веди себя прилично. Пойдем, нам нужно еще…
— Ну па-а-ап…
Маленькое личико печально сморщилось, глаза наполнились слезами. Скорпиус еще раз потянул отца за руку, видимо, надеясь, что тот все же передумает, посмотрел так, что у Драко слегка дрогнуло в груди. Плакать все-таки не стал, знал уже, что бесполезно.
Драко представил, как он сам, шестилетний, так же дергает отца за руку, так же подпрыгивает от возбуждения, так же просит отвести его… Ну хоть к Фортескью или в «Зонко» — тогда в Косом не было ничего подобного магазину братьев Уизли. Хотя нет, к шести годам он уже был достаточно умен, чтобы не делать подобных глупостей, которые не пристало совершать«истинному Малфою», как говорил дедушка Абраксас. Но Люциус всегда утверждал, что Драко с женой воспитывают его единственного внука неподобающим образом…
Драко огляделся по сторонам — люди спешили, торопились по своим делам, смеялись, разговаривали, исчезали за дверями магазинов и появлялись снова с пакетами и коробками. Никому не было никакого дела до отца с сыном, остановившихся неподалеку от «Волшебных Вредилок». Их огибали, вежливо извиняясь, и шли дальше.
Он посмотрел вперед. Витрина, от которой не мог оторвать взгляда Скорпиус, была яркой, кричащей, невыносимо вульгарной, совершенно ужасной и крайне привлекательной. Очень уизлевской и совершенно немалфоевской, антималфоевской, если можно так сказать. Отец бы этого точно не одобрил! Из магазина как раз вываливалась какая-то семейка с тремя счастливыми отпрысками, каждый из которых прижимал к груди по огромному разноцветному пакету. Скорпиус вздохнул:
— Ладно, пап. Пойдем отсюда, да? Мама скоро придёт, и вообще…
Драко взглянул на сына. На «Вредилки». Снова на сына, который стоял, отвернувшись от него, с опущенной головой, такой маленький и несчастный. Под его взглядом Скорпиус гордо выпрямился, задрал подбородок, расправил плечи — истинный Малфой, дед был бы им доволен.
— А знаешь что…
Драко решительно тряхнул головой, отгоняя виденье укоризненно поджимающего губы отца, подхватил изумлённо пискнувшего сына на руки и зашагал вперед, туда, где призывно улыбался и махал прохожим рукой рыжеволосый деревянный клоун.
Драко как можно строже посмотрел на сына, который дергал его за руку и подпрыгивал на месте от нетерпения, готовый вот прямо сейчас бежать туда, где переливались всеми цветами радуги огромные буквы «ВВВ». Сын его взгляд проигнорировал — до того ли ему было, если прямо над дверью огромный рыжеволосый клоун как раз снял свою шляпу, и из-под нее вылетела стайка разноцветных птичек, растаявшая в безоблачном небе.
— Скорпиус Малфой! Веди себя прилично. Пойдем, нам нужно еще…
— Ну па-а-ап…
Маленькое личико печально сморщилось, глаза наполнились слезами. Скорпиус еще раз потянул отца за руку, видимо, надеясь, что тот все же передумает, посмотрел так, что у Драко слегка дрогнуло в груди. Плакать все-таки не стал, знал уже, что бесполезно.
Драко представил, как он сам, шестилетний, так же дергает отца за руку, так же подпрыгивает от возбуждения, так же просит отвести его… Ну хоть к Фортескью или в «Зонко» — тогда в Косом не было ничего подобного магазину братьев Уизли. Хотя нет, к шести годам он уже был достаточно умен, чтобы не делать подобных глупостей, которые не пристало совершать«истинному Малфою», как говорил дедушка Абраксас. Но Люциус всегда утверждал, что Драко с женой воспитывают его единственного внука неподобающим образом…
Драко огляделся по сторонам — люди спешили, торопились по своим делам, смеялись, разговаривали, исчезали за дверями магазинов и появлялись снова с пакетами и коробками. Никому не было никакого дела до отца с сыном, остановившихся неподалеку от «Волшебных Вредилок». Их огибали, вежливо извиняясь, и шли дальше.
Он посмотрел вперед. Витрина, от которой не мог оторвать взгляда Скорпиус, была яркой, кричащей, невыносимо вульгарной, совершенно ужасной и крайне привлекательной. Очень уизлевской и совершенно немалфоевской, антималфоевской, если можно так сказать. Отец бы этого точно не одобрил! Из магазина как раз вываливалась какая-то семейка с тремя счастливыми отпрысками, каждый из которых прижимал к груди по огромному разноцветному пакету. Скорпиус вздохнул:
— Ладно, пап. Пойдем отсюда, да? Мама скоро придёт, и вообще…
Драко взглянул на сына. На «Вредилки». Снова на сына, который стоял, отвернувшись от него, с опущенной головой, такой маленький и несчастный. Под его взглядом Скорпиус гордо выпрямился, задрал подбородок, расправил плечи — истинный Малфой, дед был бы им доволен.
— А знаешь что…
Драко решительно тряхнул головой, отгоняя виденье укоризненно поджимающего губы отца, подхватил изумлённо пискнувшего сына на руки и зашагал вперед, туда, где призывно улыбался и махал прохожим рукой рыжеволосый деревянный клоун.
