Фандом: Гарри Поттер. Под покровом циркового шатра магия живет свободно.
Добавить в моё избранное
2 мин, 27 сек 82
Гибкие кисти белых рук, тонкие серебристые локоны волос и газовая ткань платья. В движении, медитативном танце под мерный бой барабанов и тихое пение струнных.
Стоит Луне выйти в круг света, зарываясь босыми ступнями в песок, и трибуны затихают. Никакой акробатики, никакой отточенной годами пластики, мастерства или старания — только неловкая честность на огромном блюде арены.
Простота, приходящая на смену удивительного, завораживает.
В конце концов, под цветастым шатром цирка живет множество дешевых чудес. Тео продает магию билетными пачками, удивляет и заставляет замирать в напряженном внимании толпы магглов. Простенькой бытовой магией и трансфигурацией школьного уровня. И никто не знает, что причудливый танец Луны, закрывающий каждую вечернюю программу, — это единственное волшебство, которое чего-то стоит.
— Отличное шоу, мистер Нотт, — скажет залетный манчестерский зритель, крепко пожав его ладонь.
— Гастроли продолжаются, — усмехнется кривовато гоблинша Эстер, пересчитывая кассу.
— Поставка зерна для гиппогрифа обошлась в кругленькую сумму, — отчитается мальчонка Тим, дрожащей рукой протянув чек.
— Тебе надо поспать, — мягко присоветует Луна. Потянет его за ладонь, уведет прочь от резких запахов колдовства, горячего попкорна и мокрого аренного песка.
Купол опустевшего шатра заменит им небо и звезды. Затихнет гул голосов и бой аплодисментов. Станет тихо и спокойно. Обязательно станет.
Не будет клокочущей внутри грудной клетки спеси, не будет оглушительного тщеславия. Не будет мыслей о том, что дешевая слава и признание магглов, посетивших его шоу, это тоже слава. Это ласка внимания, это громкое имя и известность там, где Тео наконец-то не пропадает в тени.
Где он единственный. Бог и абсолют сотворенного мира.
Не будет мыслей, не будет совсем.
Будут только гибкие кисти тонких рук и холодные нежные пальцы, которые расстегнут его рубашку и огладят напряженное тело. Будут улыбчивые губы, которые завлекут его самым удивительным на свете колдовством. Будет долгая ночь, и пение инструментов заменят ее тихие, полные искренней мелодики стоны.
Вместо света софитов — ее широко распахнутые глаза, когда каждое движение навстречу отзовется сладкой истомой.
Вместо сотен рукоплесканий — ее ладони, что будут цепляться за его налитые твердостью плечи.
Вместо ярких вспышек заклятий, взрывающихся под цветастым цирковым небом, — удовольствие, которое разольется от его тела к ее. Замрет на мгновение и раскатится теплой волной. До судорог, схвативших бедра, до тяжелого прерывистого дыхания и крепко целующих губ.
Луна любит так же, как и танцует. Не стесняясь отсутствия таланта или элегантной ритмики тела. Отдает себя до последней капли.
Когда Тео чувствует, что доходит до грани, он прижимается губами к ее высоко вздымающейся груди, льнет лицом к разгоряченной мягкой коже. Закрывает глаза и принимает ее как чудо, которому не знает цены.
— Отец обещал, что достанет миниатюрных драконов, — шепчет Луна, лежа на нем после упоительно долгого оргазма. Прижимается крепче, трется носом о его мокрый от пота висок. — Представляешь, три летающие под куполом крохи… Я завидую им. Я так им завидую! Тем, кто придет посмотреть…
Тео слабо улыбается, будто бы соглашаясь.
Но сам он думает, что куда больше завидует тем, кто видит впервые ее.
Главное волшебство, закрывающее программу вечера.
Ведь под куполом «Удивительного цирка Нотта» живет дешевая магия. Но живет и та, что стоит поисков славы. Что стоит всего.
Стоит Луне выйти в круг света, зарываясь босыми ступнями в песок, и трибуны затихают. Никакой акробатики, никакой отточенной годами пластики, мастерства или старания — только неловкая честность на огромном блюде арены.
Простота, приходящая на смену удивительного, завораживает.
В конце концов, под цветастым шатром цирка живет множество дешевых чудес. Тео продает магию билетными пачками, удивляет и заставляет замирать в напряженном внимании толпы магглов. Простенькой бытовой магией и трансфигурацией школьного уровня. И никто не знает, что причудливый танец Луны, закрывающий каждую вечернюю программу, — это единственное волшебство, которое чего-то стоит.
— Отличное шоу, мистер Нотт, — скажет залетный манчестерский зритель, крепко пожав его ладонь.
— Гастроли продолжаются, — усмехнется кривовато гоблинша Эстер, пересчитывая кассу.
— Поставка зерна для гиппогрифа обошлась в кругленькую сумму, — отчитается мальчонка Тим, дрожащей рукой протянув чек.
— Тебе надо поспать, — мягко присоветует Луна. Потянет его за ладонь, уведет прочь от резких запахов колдовства, горячего попкорна и мокрого аренного песка.
Купол опустевшего шатра заменит им небо и звезды. Затихнет гул голосов и бой аплодисментов. Станет тихо и спокойно. Обязательно станет.
Не будет клокочущей внутри грудной клетки спеси, не будет оглушительного тщеславия. Не будет мыслей о том, что дешевая слава и признание магглов, посетивших его шоу, это тоже слава. Это ласка внимания, это громкое имя и известность там, где Тео наконец-то не пропадает в тени.
Где он единственный. Бог и абсолют сотворенного мира.
Не будет мыслей, не будет совсем.
Будут только гибкие кисти тонких рук и холодные нежные пальцы, которые расстегнут его рубашку и огладят напряженное тело. Будут улыбчивые губы, которые завлекут его самым удивительным на свете колдовством. Будет долгая ночь, и пение инструментов заменят ее тихие, полные искренней мелодики стоны.
Вместо света софитов — ее широко распахнутые глаза, когда каждое движение навстречу отзовется сладкой истомой.
Вместо сотен рукоплесканий — ее ладони, что будут цепляться за его налитые твердостью плечи.
Вместо ярких вспышек заклятий, взрывающихся под цветастым цирковым небом, — удовольствие, которое разольется от его тела к ее. Замрет на мгновение и раскатится теплой волной. До судорог, схвативших бедра, до тяжелого прерывистого дыхания и крепко целующих губ.
Луна любит так же, как и танцует. Не стесняясь отсутствия таланта или элегантной ритмики тела. Отдает себя до последней капли.
Когда Тео чувствует, что доходит до грани, он прижимается губами к ее высоко вздымающейся груди, льнет лицом к разгоряченной мягкой коже. Закрывает глаза и принимает ее как чудо, которому не знает цены.
— Отец обещал, что достанет миниатюрных драконов, — шепчет Луна, лежа на нем после упоительно долгого оргазма. Прижимается крепче, трется носом о его мокрый от пота висок. — Представляешь, три летающие под куполом крохи… Я завидую им. Я так им завидую! Тем, кто придет посмотреть…
Тео слабо улыбается, будто бы соглашаясь.
Но сам он думает, что куда больше завидует тем, кто видит впервые ее.
Главное волшебство, закрывающее программу вечера.
Ведь под куполом «Удивительного цирка Нотта» живет дешевая магия. Но живет и та, что стоит поисков славы. Что стоит всего.
