Фандом: Гарри Поттер. Мы все когда-нибудь начинали. Нарцисса — тоже.
Добавить в моё избранное
9 мин, 39 сек 183
Нарцисса Малфой, пятнадцати с половиной лет от роду, стояла перед матерью и внимательнейшим образом разглядывала узор на ковре под ногами. Слушать возмущённую донельзя Друэллу она давно уже перестала, но общее содержание монолога и так знала — тем более что оно было сформулировано в первых же фразах и сводилось, во-первых, к сакраментальному «как ты могла» и, во-вторых, к весьма спорному, на взгляд Нарциссы, тезису о том, что она является позором всего их рода и что ни одна Блэк никогда даже помыслить не могла о подобном! И так по кругу уже — Нарцисса незаметно бросила взгляд на часы — восемнадцать минут. Мерлин, откуда же у её матери столько энергии?
— … ну?! Что ты молчишь?! — наконец, выдохлась та.
— Простите меня, мамочка, — дрожащим голоском пролепетала Нарцисса, быстро-быстро моргая, чтобы поскорей вызвать на глаза слёзы. — Я просто пошутила…
— Пошутила?! Цисси! Я бы не удивилась такому от Беллы и даже Меды — но ты! Ты всегда была такой тихой девочкой!
— Простите, — повторила Нарцисса, раздумывая о том, кто же, всё-таки, её сдал. О том, что она последние полгода отправляет в Пророк небольшие статьи под выдуманным ей псевдонимом Рита Скитер, вроде, никто и не знал… но откуда-то ведь Друэлла об этом узнала. Вроде бы — потому что имя, между прочим, за весь монолог так ни разу и не прозвучало. Может, она не знает подробностей? Имя Нарцисса взяла по аналогии с собственным, выбрав цветок поскромнее и повыносливее, а фамилию образовала почти в соответствии с собственным анимагическим обликом, выбрав существо такого же типа, но попротивнее.
Вообще, в первый момент её анимагический облик Нарциссу шокировал. Она-то надеялась на какую-нибудь птицу! По всему выходило, что это должно быть что-то летающее, все расчёты на это указывали — оно и вышло, но… жук?! Превратившись обратно, Нарцисса сначала даже расплакалась, настолько ей это показалось неправильным и обидным. Почему, ну почему всё вот так?! Это даже не расскажешь никому — стыдно! Да пусть бы даже был голубь какой-нибудь или воробей — даже с такими простецкими птицами можно было бы найти плюсы: зато незаметно, к примеру, и никого появление подобной птахи не удивляет.
Хотя… Незаметно, значит? Слёзы на её лице ещё не высохли, а Нарцисса уже улыбалась, просчитывая все возможные плюсы. Кто обращает внимание на жуков? От них даже не защищаются, как от комаров или мошек — ну летают себе и летают. Или ползают. Или просто сидят — где-нибудь. Пожалуй… пожалуй, это не так плохо, как ей показалось. Даже, может быть, хорошо…
Тем более что она с детства мечтала стать журналисткой. Сёстры говорили о разном: о величии рода, о древних тайнах, о любящем заботливом муже, о приключениях — а она мечтала о том, чтобы раскапывать чужие секреты и рассказывать людям истории. В конце концов, что тут такого? Их предки кем только ни были: и в Визенгамоте сидели, и в школе преподавали, и министрами были, и изобретателями — ну а она будет журналисткой. Первой из Блэков.
Хотя родителям это, наверное, не понравится. Особенно матери.
В последнем Нарцисса была совершенно уверена — и, как теперь выяснила, не ошиблась. Друэлла всё никак не могла успокоиться, хватаясь то за голову, то за сердце, а Нарцисса, покорно кивая и время от времени заученно и жалобно каясь и прося прощения, думала, как же ей грядущий материнский запрет обойти. Главное, чтобы той не пришло в голову взять с неё Непреложный обет — с остальным она справится. Обет тоже обойти можно — но трудно и очень опасно. Надо… надо как-то её отвлечь. Так… что может сейчас отвлечь её мать от такого позора? Может же что-нибудь… нет — одна-то подобная вещь Нарциссе была известна: если сейчас сказать ей, что Андромеда, кажется, встречается с Тедом Тонксом, магглорождённым волшебником с Рейвенкло, Друэлла обо всём другом позабудет. То, что он был там старостой и просто весьма симпатичным и умным молодым человеком, которому прочили видное будущее в колдомедицине, на фоне его происхождения наверняка показалось бы Друэлле несущественным — и она бы, конечно, вмиг выбросила из головы проступок своей младшей дочери. Но выдавать сестру Нарциссе представлялось неправильным: в конце концов, та давно уже не делала ей ничего дурного, а последствия подобного откровения были непредсказуемы. Да и Меда ей потом голову оторвёт… нет — определённо, это нужно оставить на крайний случай.
Что же тогда?
Она тяжело вздохнула — нужное всё никак не находилось, а возмущение матери и её нотации уже порядком утомили Нарциссу. А вот разве что…
— Я просто хотела, чтобы Люциус обратил на меня внимание, — прошептала она тихо-тихо.
Малфой ей нравился. Она даже была в него влюблена — немного, как, впрочем, и половина девочек в Хогвартсе. Ну, может, не половина — или не во всём Хогвартсе. Но красавец, блондин и староста нравился многим — и бывал весьма щедр на внимание.
— … ну?! Что ты молчишь?! — наконец, выдохлась та.
— Простите меня, мамочка, — дрожащим голоском пролепетала Нарцисса, быстро-быстро моргая, чтобы поскорей вызвать на глаза слёзы. — Я просто пошутила…
— Пошутила?! Цисси! Я бы не удивилась такому от Беллы и даже Меды — но ты! Ты всегда была такой тихой девочкой!
— Простите, — повторила Нарцисса, раздумывая о том, кто же, всё-таки, её сдал. О том, что она последние полгода отправляет в Пророк небольшие статьи под выдуманным ей псевдонимом Рита Скитер, вроде, никто и не знал… но откуда-то ведь Друэлла об этом узнала. Вроде бы — потому что имя, между прочим, за весь монолог так ни разу и не прозвучало. Может, она не знает подробностей? Имя Нарцисса взяла по аналогии с собственным, выбрав цветок поскромнее и повыносливее, а фамилию образовала почти в соответствии с собственным анимагическим обликом, выбрав существо такого же типа, но попротивнее.
Вообще, в первый момент её анимагический облик Нарциссу шокировал. Она-то надеялась на какую-нибудь птицу! По всему выходило, что это должно быть что-то летающее, все расчёты на это указывали — оно и вышло, но… жук?! Превратившись обратно, Нарцисса сначала даже расплакалась, настолько ей это показалось неправильным и обидным. Почему, ну почему всё вот так?! Это даже не расскажешь никому — стыдно! Да пусть бы даже был голубь какой-нибудь или воробей — даже с такими простецкими птицами можно было бы найти плюсы: зато незаметно, к примеру, и никого появление подобной птахи не удивляет.
Хотя… Незаметно, значит? Слёзы на её лице ещё не высохли, а Нарцисса уже улыбалась, просчитывая все возможные плюсы. Кто обращает внимание на жуков? От них даже не защищаются, как от комаров или мошек — ну летают себе и летают. Или ползают. Или просто сидят — где-нибудь. Пожалуй… пожалуй, это не так плохо, как ей показалось. Даже, может быть, хорошо…
Тем более что она с детства мечтала стать журналисткой. Сёстры говорили о разном: о величии рода, о древних тайнах, о любящем заботливом муже, о приключениях — а она мечтала о том, чтобы раскапывать чужие секреты и рассказывать людям истории. В конце концов, что тут такого? Их предки кем только ни были: и в Визенгамоте сидели, и в школе преподавали, и министрами были, и изобретателями — ну а она будет журналисткой. Первой из Блэков.
Хотя родителям это, наверное, не понравится. Особенно матери.
В последнем Нарцисса была совершенно уверена — и, как теперь выяснила, не ошиблась. Друэлла всё никак не могла успокоиться, хватаясь то за голову, то за сердце, а Нарцисса, покорно кивая и время от времени заученно и жалобно каясь и прося прощения, думала, как же ей грядущий материнский запрет обойти. Главное, чтобы той не пришло в голову взять с неё Непреложный обет — с остальным она справится. Обет тоже обойти можно — но трудно и очень опасно. Надо… надо как-то её отвлечь. Так… что может сейчас отвлечь её мать от такого позора? Может же что-нибудь… нет — одна-то подобная вещь Нарциссе была известна: если сейчас сказать ей, что Андромеда, кажется, встречается с Тедом Тонксом, магглорождённым волшебником с Рейвенкло, Друэлла обо всём другом позабудет. То, что он был там старостой и просто весьма симпатичным и умным молодым человеком, которому прочили видное будущее в колдомедицине, на фоне его происхождения наверняка показалось бы Друэлле несущественным — и она бы, конечно, вмиг выбросила из головы проступок своей младшей дочери. Но выдавать сестру Нарциссе представлялось неправильным: в конце концов, та давно уже не делала ей ничего дурного, а последствия подобного откровения были непредсказуемы. Да и Меда ей потом голову оторвёт… нет — определённо, это нужно оставить на крайний случай.
Что же тогда?
Она тяжело вздохнула — нужное всё никак не находилось, а возмущение матери и её нотации уже порядком утомили Нарциссу. А вот разве что…
— Я просто хотела, чтобы Люциус обратил на меня внимание, — прошептала она тихо-тихо.
Малфой ей нравился. Она даже была в него влюблена — немного, как, впрочем, и половина девочек в Хогвартсе. Ну, может, не половина — или не во всём Хогвартсе. Но красавец, блондин и староста нравился многим — и бывал весьма щедр на внимание.
Страница 1 из 3
