Невероятные случаи, когда в стрессовых ситуациях время замедлялось и доли секунды казались минутами. Все известные неравномерности в ощущаемой скорости изменения времени психологи объясняют особенностями человеческой психики: чем больше мы спешим куда-либо, тем быстрее оно летит; чем скучнее дело, которым мы заняты, тем медленнее оно тянется…
Добавить в моё избранное
7 мин, 31 сек 199
Поза колобка. Я прекрасно сознавала все, что случилось, голова была ясной, но я никак не могла распрямиться.
Подбежал шофер сбившей меня машины, стал меня поднимать, и мне удалось наконец встать на ноги. И тогда я обратила внимание на то, что нахожусь очень далеко от грузовика, в нескольких метрах по ходу движения. Последствиями столкновения были синяк на бедре (в том месте, где ударила машина) и слегка оцарапанные ладони и колени.
Нужно было сгруппироваться и покатиться, чтобы не попасть под колеса. Это был единственный путь к спасению. Кто меня научил? Кто помог? Ведь в момент опасности мое сознание отключилось от надвинувшегося на меня ужаса«.»
Аналогичный случай описывал Е. Голомолзин:
«С главным геологом карьера мы на мотоцикле с коляской возвращались с участка на базу. Начался дождь, и дорога сразу покрылась скользкой глинистой смазкой… Вдруг сильный порыв ветра сдернул шахтерскую каску с головы и бросил ее назад на дорогу. Водитель от неожиданности дернул руль в сторону, мотоцикл накренился и…»
Далее время почти полностью остановилось. Я сидел в коляске и с интересом наблюдал за происходящим. Переднее колесо мотоцикла повернулось почти на девяносто градусов, зацепилось за неровность на дороге, и мотоцикл вместе с нами начат плавно подниматься в воздух. Мое внимание привлек водитель. Он приподнялся над седлом, но руки, словно приклеенные, продолжали крепко сжимать руль.
Голова была высоко поднята, а глаза вглядывались в горизонт. При этом на его остановившемся лице было написано величайшее изумление, но никак не страх и не ужас. Когда седок не мог больше удерживаться, он отпустил руль, медленно вытянул руки перед собой и, плавно отделившись от мотоцикла, полетел куда-то вперед, все так же зорко вглядываясь в горизонт.
Его расстегнутый плащ колыхался мощно и величественно. Мне стало вдруг неудержимо смешно — в этот момент он чрезвычайно напоминал гигантского орла, — и, не сдержавшись, я громко, как мне показалось, расхохотался. На этом мое веселье кончилось — в этот же миг я оказался лежащим на дороге под мотоциклом, и сверху на меня текла струйка бензина.
Как я умудрился выпасть из коляски — ума не приложу! Подбежавший на помощь коллега освободил меня от мотоцикла, помог подняться на ноги. Мы ощупали себя и с удивлением обнаружили отсутствие не только переломов, но даже ушибов.
По рассказам моего коллеги, для него авария произошла мгновенно — он дернул руль в сторону и тут же оказался на дороге впереди перевернутого мотоцикла«.»
Еще один случай у Голомолзина произошел в Башкирии, где его геологический отряд перебазировался в новый район работ. В день отъезда, как и в прошлом случае, разыгралась непогода.
«Дождь перешел в крупный град, который с силой колотил по кабине и тенту геологического ГАЗ-66, доверху груженного ящиками с образцами и полевым снаряжением. Дорога шла но краю пропасти через горный перевал. Щебенка на дороге перемешалась с грязью и представляла собой весьма ненадежное» покрытие«дороги, поэтому колеса часто пробуксовывати, вызывая недовольный рев двигателя.»
На случай неожиданной эвакуации, несмотря на сильный град, мы сидели у самой кабины, откинув передний полог брезентового тента. Я не зафиксировач момента, когда это произошло, но услышал, как вдруг натужные завывания двигателя перешли в совершенно однообразный монотонный рев. Удивленный, я посмотрел вниз на дорогу и увидел, что на повороте с подъемом машину начало медленно сносить к краю обрыва.
Колеса вращались с бешеной скоростью, но машина стояла на месте и страшно медленно, буквально по миллиметру, продвигалась в сторону пропасти. «Пора прыгать», — подумал я. Предельная замедленность действия вызвала чувство уверенности, что все можно успеть. Казалось, можно было спокойно спрыгнуть из кузова на землю и несколько раз обойти сползающую с дороги машину.
Я оглянулся па попутчиков. Они сидели с окаменевшими лицами, глядя далеко вперед, не обращая ни малейшего внимания на то, что вот-вот может случиться катастрофа. «Чего они мешкают?» — подумал я. Кстати, ни дождя, ни града я в этот момент не ощущал.
Внезапно что-то изменилось в звуке работающего мотора, появилась новая басовитая нота, и машина начала медленно отползать от края обрыва, где уже были видны отвесные скалы. Тут же на меня обрушился грохот ледяной небесной картечи. Когда мы прибыли на место, выяснилось, что никто не заметил критической ситуации. Когда машину понесло в пропасть, водитель тут же включил второй мост и легко вывел ее обратно на дорогу«.»
Заканчивает наше повествование Виталий Ч.:
«Примерно в 1970 году мы с дедом возвращались домой. Он уже перешел дорогу, меня что-то задержало, и дед Степан сделал мне рукой знак остановиться. Я уже почти добежал до него, как вдруг заметил, что с ноги сорвалась сандалия.»
Все произошло чисто автоматически — я просто развернулся, добежал до середины дороги, поднял ее и вернулся, при этом понимая, какую непростительную, смертельно опасную глупость совершаю.
Подбежал шофер сбившей меня машины, стал меня поднимать, и мне удалось наконец встать на ноги. И тогда я обратила внимание на то, что нахожусь очень далеко от грузовика, в нескольких метрах по ходу движения. Последствиями столкновения были синяк на бедре (в том месте, где ударила машина) и слегка оцарапанные ладони и колени.
Нужно было сгруппироваться и покатиться, чтобы не попасть под колеса. Это был единственный путь к спасению. Кто меня научил? Кто помог? Ведь в момент опасности мое сознание отключилось от надвинувшегося на меня ужаса«.»
Аналогичный случай описывал Е. Голомолзин:
«С главным геологом карьера мы на мотоцикле с коляской возвращались с участка на базу. Начался дождь, и дорога сразу покрылась скользкой глинистой смазкой… Вдруг сильный порыв ветра сдернул шахтерскую каску с головы и бросил ее назад на дорогу. Водитель от неожиданности дернул руль в сторону, мотоцикл накренился и…»
Далее время почти полностью остановилось. Я сидел в коляске и с интересом наблюдал за происходящим. Переднее колесо мотоцикла повернулось почти на девяносто градусов, зацепилось за неровность на дороге, и мотоцикл вместе с нами начат плавно подниматься в воздух. Мое внимание привлек водитель. Он приподнялся над седлом, но руки, словно приклеенные, продолжали крепко сжимать руль.
Голова была высоко поднята, а глаза вглядывались в горизонт. При этом на его остановившемся лице было написано величайшее изумление, но никак не страх и не ужас. Когда седок не мог больше удерживаться, он отпустил руль, медленно вытянул руки перед собой и, плавно отделившись от мотоцикла, полетел куда-то вперед, все так же зорко вглядываясь в горизонт.
Его расстегнутый плащ колыхался мощно и величественно. Мне стало вдруг неудержимо смешно — в этот момент он чрезвычайно напоминал гигантского орла, — и, не сдержавшись, я громко, как мне показалось, расхохотался. На этом мое веселье кончилось — в этот же миг я оказался лежащим на дороге под мотоциклом, и сверху на меня текла струйка бензина.
Как я умудрился выпасть из коляски — ума не приложу! Подбежавший на помощь коллега освободил меня от мотоцикла, помог подняться на ноги. Мы ощупали себя и с удивлением обнаружили отсутствие не только переломов, но даже ушибов.
По рассказам моего коллеги, для него авария произошла мгновенно — он дернул руль в сторону и тут же оказался на дороге впереди перевернутого мотоцикла«.»
Еще один случай у Голомолзина произошел в Башкирии, где его геологический отряд перебазировался в новый район работ. В день отъезда, как и в прошлом случае, разыгралась непогода.
«Дождь перешел в крупный град, который с силой колотил по кабине и тенту геологического ГАЗ-66, доверху груженного ящиками с образцами и полевым снаряжением. Дорога шла но краю пропасти через горный перевал. Щебенка на дороге перемешалась с грязью и представляла собой весьма ненадежное» покрытие«дороги, поэтому колеса часто пробуксовывати, вызывая недовольный рев двигателя.»
На случай неожиданной эвакуации, несмотря на сильный град, мы сидели у самой кабины, откинув передний полог брезентового тента. Я не зафиксировач момента, когда это произошло, но услышал, как вдруг натужные завывания двигателя перешли в совершенно однообразный монотонный рев. Удивленный, я посмотрел вниз на дорогу и увидел, что на повороте с подъемом машину начало медленно сносить к краю обрыва.
Колеса вращались с бешеной скоростью, но машина стояла на месте и страшно медленно, буквально по миллиметру, продвигалась в сторону пропасти. «Пора прыгать», — подумал я. Предельная замедленность действия вызвала чувство уверенности, что все можно успеть. Казалось, можно было спокойно спрыгнуть из кузова на землю и несколько раз обойти сползающую с дороги машину.
Я оглянулся па попутчиков. Они сидели с окаменевшими лицами, глядя далеко вперед, не обращая ни малейшего внимания на то, что вот-вот может случиться катастрофа. «Чего они мешкают?» — подумал я. Кстати, ни дождя, ни града я в этот момент не ощущал.
Внезапно что-то изменилось в звуке работающего мотора, появилась новая басовитая нота, и машина начала медленно отползать от края обрыва, где уже были видны отвесные скалы. Тут же на меня обрушился грохот ледяной небесной картечи. Когда мы прибыли на место, выяснилось, что никто не заметил критической ситуации. Когда машину понесло в пропасть, водитель тут же включил второй мост и легко вывел ее обратно на дорогу«.»
Заканчивает наше повествование Виталий Ч.:
«Примерно в 1970 году мы с дедом возвращались домой. Он уже перешел дорогу, меня что-то задержало, и дед Степан сделал мне рукой знак остановиться. Я уже почти добежал до него, как вдруг заметил, что с ноги сорвалась сандалия.»
Все произошло чисто автоматически — я просто развернулся, добежал до середины дороги, поднял ее и вернулся, при этом понимая, какую непростительную, смертельно опасную глупость совершаю.
Страница 2 из 3
