НЛО, «снежный человек»… Кого могут оставить равнодушным эти проблемы? В книге воронежских уфологов обобщен материал многолетних наблюдений аномальных явлений в атмосфере и окружающей среде…
Добавить в моё избранное
229 мин, 30 сек 11436
Я глаза открываю, а у Шурика и Витьки руки сложены точно так, как у меня. Я им: «Что руки задрали?» А ребята мне говорят, что им их кто-то поднял. Вот это самое интересное, почему я поверил.
Так вот, приглашали нас к себе. Я спрашиваю: «А как жена и дочка к вам попадут?» Мне показали, как что-то вращается, потом мои превращаются в серую жидкость. Сказали, что так можно моментально попасть к ним. Показали, где будем жить, какие-то строения. Я не понял, что это такое. Говорю:«Для нас это не подходит». Показали девятиэтажный дом. Я им: «Лифта не хватает». Лифт пристроили сбоку. Они не сразу сообразили, какой лифт. Сначала построили канал сбоку здания. Лепили, лепили, кое-как сделали лифт. Спрашивают: «Летим?» «Нет, — говорю, — мне надоело, я спать хочу». «Ну, — говорят, — тогда все. Если не хочешь, мы тебя больше не потревожим, будешь спать, как убитый. Но если захочешь — смотри в этом направлении и делай вот так руками».
После этого все уснули и проспали до 9 утра. На следующую ночь тоже крепко спали. Что интересно: те трое суток совсем не спали, а работали, как ни в чем ни бывало, хотя работа тяжелая — от зари до зари пашем. Никакой физической усталости не было«.»
Вечерело. На малолюдную осенью, в отсутствие дачников, деревеньку Ивницы, что близ Рамони, километрах в тридцати от Воронежа, опускались сумерки, Антонина Ивановна приехала сюда, чтобы забрать в город на зиму свою старушку-мать.
Мысли были больше о грустном, на душе тяжело. Чтобы отвлечься, она пошла на любимое с детства место — Высокое селище — площадку на вершине горы, круто спускающейся к лугу и реке Воронеж. Следом увязался Войчик — умная охотничья собака соседа-дачника. Поначалу он вел себя, как все собаки в таких случаях: убегал вперед, возвращался, облаивал кого-то невидимого в кустах. Потом замолчал.
«Куда он запропастился?» — забеспокоилась было Антонина Ивановна, но, выйдя на место, увидела его на самом краю площадки в охотничьей стойке, с приподнятыми передней и задней лапами.
— Дичь почуял, охотник?
Собака даже не шелохнулась. Антонина Ивановна решила приласкать Войчика. Подошла сзади. И только, наклонившись, протянула к нему руку, как вдруг почувствовала, что с нею произошло что-то необъяснимое. Какая-то сила сковала все тело, заставила ее замереть, застыть на месте в неестественно склоненной позе. Она не могла ни разогнуться, ни даже пошевелить рукой. И сама рука стала почему-то фиолетово-голубого цвета, да и собака была уже не рыжей, а почти сиреневой.
Только сейчас она посмотрела вниз, в ту сторону, куда был направлен взгляд собаки. У самого подножия горы стоял, и даже не стоял, а медленно «плыл», не касаясь земли, Он. Похожий и в то же время не похожий на человека. Явно в два раза выше и шире человеческой фигуры. Головы у него как бы и не было, но обозначалась большая выпуклость, вверху которой сине-фиолетовым светом горела маленькая лампочка. В руках продолговатый предмет, словно составленный из нанизанных на какой-то штырь шариков-бус. Даже в сумерках было заметно, что костюм его (или комбинезон — свободный, без каких-либо деталей) светлее бурой осенней травы, обувь — огромные, под стать фигуре, «чуни». Тонкий, как струна, луч света шел от его лампочки и перед самой вершиной горы расширялся конусом, внутри которого и находилась Антонина Ивановна.
Так и находясь все в той же полусогнутой позе, не шевелясь и не открывая рта, не испытывая страха, она «поговорила» с ним. Это было необъяснимо, но она всей плотью почувствовала заданный ей вопрос:«Кто вы?» — и ощутила потребность, даже обязанность ответить на него немедленно. Но ответила почему-то не так, как при обычном людском общении — я, мол. Антонина Ивановна Боровских, оператор Воронежского производственного объединения«Электроника»…
— Я женщина, у меня двое детей, старая больная мать.
Интуиция подсказала, что мысленно произнесенный ею ответ был именно таким, какой требовался — о самом главном. А потом… Она так и не поняла, вопрос ли зто был, или утверждение: «Вам плохо? Уходите!» Или же так:«Плохо вам! Уходите!» Она только и смогла ответить:«Да», — и на мгновение испугалась, почувствовав, что до сих пор не может двигаться.
Потом увидела, как слегка мерцающий луч медленно пополз в сторону от нее и собаки. И почему-то не сразу повернулась к тропинке, чтобы бежать с этого места, а сделала бессмысленный, казалось, оборот вокруг себя почти на 360°. При этом заметила на склоне за оврагом освещенные верхушки деревьев, хотя ничто там не должно было светиться.
Несмотря на всю невероятность случившегося, то, что произошло после этого, было совершенно уже непостижимым — оно-то и заставило Антонину Ивановну долго молчать и мучиться в одиночку.
Она отчетливо помнит, как, будто по чьей-то команде, сделала первый шаг, и он растянулся у нее на 6— 7 м.
Так вот, приглашали нас к себе. Я спрашиваю: «А как жена и дочка к вам попадут?» Мне показали, как что-то вращается, потом мои превращаются в серую жидкость. Сказали, что так можно моментально попасть к ним. Показали, где будем жить, какие-то строения. Я не понял, что это такое. Говорю:«Для нас это не подходит». Показали девятиэтажный дом. Я им: «Лифта не хватает». Лифт пристроили сбоку. Они не сразу сообразили, какой лифт. Сначала построили канал сбоку здания. Лепили, лепили, кое-как сделали лифт. Спрашивают: «Летим?» «Нет, — говорю, — мне надоело, я спать хочу». «Ну, — говорят, — тогда все. Если не хочешь, мы тебя больше не потревожим, будешь спать, как убитый. Но если захочешь — смотри в этом направлении и делай вот так руками».
После этого все уснули и проспали до 9 утра. На следующую ночь тоже крепко спали. Что интересно: те трое суток совсем не спали, а работали, как ни в чем ни бывало, хотя работа тяжелая — от зари до зари пашем. Никакой физической усталости не было«.»
Полеты… наяву
21 октября 1989 года. Этот день навсегда останется в ее памяти.Вечерело. На малолюдную осенью, в отсутствие дачников, деревеньку Ивницы, что близ Рамони, километрах в тридцати от Воронежа, опускались сумерки, Антонина Ивановна приехала сюда, чтобы забрать в город на зиму свою старушку-мать.
Мысли были больше о грустном, на душе тяжело. Чтобы отвлечься, она пошла на любимое с детства место — Высокое селище — площадку на вершине горы, круто спускающейся к лугу и реке Воронеж. Следом увязался Войчик — умная охотничья собака соседа-дачника. Поначалу он вел себя, как все собаки в таких случаях: убегал вперед, возвращался, облаивал кого-то невидимого в кустах. Потом замолчал.
«Куда он запропастился?» — забеспокоилась было Антонина Ивановна, но, выйдя на место, увидела его на самом краю площадки в охотничьей стойке, с приподнятыми передней и задней лапами.
— Дичь почуял, охотник?
Собака даже не шелохнулась. Антонина Ивановна решила приласкать Войчика. Подошла сзади. И только, наклонившись, протянула к нему руку, как вдруг почувствовала, что с нею произошло что-то необъяснимое. Какая-то сила сковала все тело, заставила ее замереть, застыть на месте в неестественно склоненной позе. Она не могла ни разогнуться, ни даже пошевелить рукой. И сама рука стала почему-то фиолетово-голубого цвета, да и собака была уже не рыжей, а почти сиреневой.
Только сейчас она посмотрела вниз, в ту сторону, куда был направлен взгляд собаки. У самого подножия горы стоял, и даже не стоял, а медленно «плыл», не касаясь земли, Он. Похожий и в то же время не похожий на человека. Явно в два раза выше и шире человеческой фигуры. Головы у него как бы и не было, но обозначалась большая выпуклость, вверху которой сине-фиолетовым светом горела маленькая лампочка. В руках продолговатый предмет, словно составленный из нанизанных на какой-то штырь шариков-бус. Даже в сумерках было заметно, что костюм его (или комбинезон — свободный, без каких-либо деталей) светлее бурой осенней травы, обувь — огромные, под стать фигуре, «чуни». Тонкий, как струна, луч света шел от его лампочки и перед самой вершиной горы расширялся конусом, внутри которого и находилась Антонина Ивановна.
Так и находясь все в той же полусогнутой позе, не шевелясь и не открывая рта, не испытывая страха, она «поговорила» с ним. Это было необъяснимо, но она всей плотью почувствовала заданный ей вопрос:«Кто вы?» — и ощутила потребность, даже обязанность ответить на него немедленно. Но ответила почему-то не так, как при обычном людском общении — я, мол. Антонина Ивановна Боровских, оператор Воронежского производственного объединения«Электроника»…
— Я женщина, у меня двое детей, старая больная мать.
Интуиция подсказала, что мысленно произнесенный ею ответ был именно таким, какой требовался — о самом главном. А потом… Она так и не поняла, вопрос ли зто был, или утверждение: «Вам плохо? Уходите!» Или же так:«Плохо вам! Уходите!» Она только и смогла ответить:«Да», — и на мгновение испугалась, почувствовав, что до сих пор не может двигаться.
Потом увидела, как слегка мерцающий луч медленно пополз в сторону от нее и собаки. И почему-то не сразу повернулась к тропинке, чтобы бежать с этого места, а сделала бессмысленный, казалось, оборот вокруг себя почти на 360°. При этом заметила на склоне за оврагом освещенные верхушки деревьев, хотя ничто там не должно было светиться.
Несмотря на всю невероятность случившегося, то, что произошло после этого, было совершенно уже непостижимым — оно-то и заставило Антонину Ивановну долго молчать и мучиться в одиночку.
Она отчетливо помнит, как, будто по чьей-то команде, сделала первый шаг, и он растянулся у нее на 6— 7 м.
Страница 59 из 67
