Она была опытной, уравновешенной, и культурной. В ретроспективе, это должно было сделать их подозрительными. Учителям, как она, следовало преподавать в школе для девочек где-нибудь в Лондоне или Нью-Йорке, а не стремиться получить место в маленьком городке Джорджии. Но на тот момент, все были слишком рады её предложению, чтобы задавать какие-либо вопросы…
Добавить в моё избранное
4 мин, 0 сек 176
«Для нашей дочери будет полезно изучать, как культурно себя вести» — сказала жена адвоката жене пастора.
«И наш мальчик может, наконец, научиться, как вести себя за столом» — ответила жена пастора с улыбкой.
Школа проводила сессию в местной церкви вскоре после прибытия учительницы. И вскоре, дети стали приходить домой сияющими. «Учительница» было особенной. Она учила их манерам и дикции, а также чтению, письму и арифметике. Все дети полюбили учительницу.
Родители были в восторге от успеваемости их детей в школе. Учительница была настоящей находкой. «Божьим посланником», как сказала жена проповедника.
Но не все в городе были такими довольными. Местный задрот, по имени Смит, рассказывал зловещие истории.
«Эта женщина не настоящая» — сказал он кузнецу, размахивая для выразительности бутылкой виски. «Я видел её в лесу заполночь, она танцевала вокруг костра и пела песни на странном языке.»
«Ерунда» — ответил кузнец, спокойно обрабатывая молотом железный прут на наковальне.
«Говорят, у нее есть собственный алтарь в комнате, и этот алтарь не принадлежит господу» — продолжал настаивать Смит, склонившись вперёд и дыша пьяным перегаром в лицо кузнеца.
«Ты пьян» — сказал кузнец, поднимая горячий металл, не давая наклониться к себе ещё ближе. «Иди домой и проспись».
Смит покинул кузницу, но продолжал рассказывать сумасшедшие вещи об учительнице ещё несколько недель. В течении этих недель, поведение детей постепенно изменилось. Типичное для детей шумное поведение и шалости уменьшились. А когда они плохо себя вели, это приобретало гораздо более зловещие масштабы, чем раньше. Вещи стали пропадать из домов и ферм. Дорогие вещи, такие как, ювелирные изделия, сельскохозяйственные инструменты и деньги. Когда детям говорили вернуться к родителям, они поднимали страшный вой, и они не извинялись за свою грубость, даже если их наказывали.
«И моя дочь солгала мне на днях» — сказала в отчаянии жена адвоката жене пастора. «Я видела, как она ударила младшего брата и забрала у него яблоко, и она отрицала это, глядя мне в глаза. Она практически назвала меня лгуньей!»
«Игры, в которые дети играют в лесу, пугают меня» — призналась жена пастора. «Они поют на странном языке и двигаются в такой странной манере, как будто исполняют ритуальный танец.»
«Могли ли они научиться этому в школе?» — спросила жена адвоката.
«Конечно, нет! Учительница такая милая, утончённая леди» — сказала жена пастора.
Но они обменялись беспокойными взглядами.
Однака, Смит был уверен в этом. «Эта учительница приобщает молодёжь к дьяволу. Вот, чем она занимается» — голосил он то тут, то там по улицам города.
«Не будь смешным» — сказал ему проповедник, когда они проходили мимо базара.
«Я не смешён. Это вы слепы» — ответил ему Смит. «Эту учительницу нужно сжечь на костре, как раньше сжигали ведьм в Салеме.»
Пастор, побелев от гнева, приказал Смиту скрыться с его глаз. Но слова задрота поселились в его голове и он не мог их забыть. А дети продолжали себя вести странно. Так, словно были одержимы. Ему необходимо, решил нехотя проповедник, взглянуть, как-нибудь, что происходит в церкви.
Этот день наступил быстрей, чем он думал. Уже в следующий понедельник, его маленький сын слег с простудой, и его мать не пустила его в школу. Когда пастор вернулся со службы, чтобы пообедать, его жена подбежала к нему, как только он вошёл в дверь. Она была бледной от страха.
«Я слышала, как он пел что-то снова и снова в своей спальне» — выдохнула она. «Я подобралась к двери подслушать. Он произносил» Отче Наш«задом наперёд!»
Пастор ахнул и прижал к груди Библию, мурашки побежали по всему его телу. Это несомненно была молитва сатане. Мальчик нигде в городе не мог научиться этому, если только он не выучил это… в школе.
В этот момент жена адвоката ворвалась к ним в дверь.
«Скорей, пастор, скорей» — кричала она. «Смит, идёт по городу с факелом, призывая поджечь школу. Дети по-прежнему в классе!»
Пастор выскочил из дома, обе женщины следовали за ним по пятам. Они и другие горожане, которые последовали за ними, встретили огромное облако дыма, поднимавшееся со стороны церкви, где дети проводили уроки. Здание уже было объято пламенем, а обезумевшие родители пытались сбить пламя мокрыми мешками, и поливали пламя вёдрами. Прерывистый смех Смита был слышен с дальней стороны здания, в котором раздавались крики пойманных в ловушку учеников и учительницы.
Огонь пылал со сверхъестественной силой, и пастору показалось, что он слышит смех учительницы внутри здания, когда уже стало очевидно, что никому не удастся спастись.
Церковь сгорела за несколько часов, а когда пламя окончательно потушили, от здания ничего не осталось. Безутешные родители пытались отыскать хоть какие-то останки свохи детей, чтобы похоронить их, а Смит благоразумно исчез из города, его миссия против проделок Дьявола была выполнена.
«И наш мальчик может, наконец, научиться, как вести себя за столом» — ответила жена пастора с улыбкой.
Школа проводила сессию в местной церкви вскоре после прибытия учительницы. И вскоре, дети стали приходить домой сияющими. «Учительница» было особенной. Она учила их манерам и дикции, а также чтению, письму и арифметике. Все дети полюбили учительницу.
Родители были в восторге от успеваемости их детей в школе. Учительница была настоящей находкой. «Божьим посланником», как сказала жена проповедника.
Но не все в городе были такими довольными. Местный задрот, по имени Смит, рассказывал зловещие истории.
«Эта женщина не настоящая» — сказал он кузнецу, размахивая для выразительности бутылкой виски. «Я видел её в лесу заполночь, она танцевала вокруг костра и пела песни на странном языке.»
«Ерунда» — ответил кузнец, спокойно обрабатывая молотом железный прут на наковальне.
«Говорят, у нее есть собственный алтарь в комнате, и этот алтарь не принадлежит господу» — продолжал настаивать Смит, склонившись вперёд и дыша пьяным перегаром в лицо кузнеца.
«Ты пьян» — сказал кузнец, поднимая горячий металл, не давая наклониться к себе ещё ближе. «Иди домой и проспись».
Смит покинул кузницу, но продолжал рассказывать сумасшедшие вещи об учительнице ещё несколько недель. В течении этих недель, поведение детей постепенно изменилось. Типичное для детей шумное поведение и шалости уменьшились. А когда они плохо себя вели, это приобретало гораздо более зловещие масштабы, чем раньше. Вещи стали пропадать из домов и ферм. Дорогие вещи, такие как, ювелирные изделия, сельскохозяйственные инструменты и деньги. Когда детям говорили вернуться к родителям, они поднимали страшный вой, и они не извинялись за свою грубость, даже если их наказывали.
«И моя дочь солгала мне на днях» — сказала в отчаянии жена адвоката жене пастора. «Я видела, как она ударила младшего брата и забрала у него яблоко, и она отрицала это, глядя мне в глаза. Она практически назвала меня лгуньей!»
«Игры, в которые дети играют в лесу, пугают меня» — призналась жена пастора. «Они поют на странном языке и двигаются в такой странной манере, как будто исполняют ритуальный танец.»
«Могли ли они научиться этому в школе?» — спросила жена адвоката.
«Конечно, нет! Учительница такая милая, утончённая леди» — сказала жена пастора.
Но они обменялись беспокойными взглядами.
Однака, Смит был уверен в этом. «Эта учительница приобщает молодёжь к дьяволу. Вот, чем она занимается» — голосил он то тут, то там по улицам города.
«Не будь смешным» — сказал ему проповедник, когда они проходили мимо базара.
«Я не смешён. Это вы слепы» — ответил ему Смит. «Эту учительницу нужно сжечь на костре, как раньше сжигали ведьм в Салеме.»
Пастор, побелев от гнева, приказал Смиту скрыться с его глаз. Но слова задрота поселились в его голове и он не мог их забыть. А дети продолжали себя вести странно. Так, словно были одержимы. Ему необходимо, решил нехотя проповедник, взглянуть, как-нибудь, что происходит в церкви.
Этот день наступил быстрей, чем он думал. Уже в следующий понедельник, его маленький сын слег с простудой, и его мать не пустила его в школу. Когда пастор вернулся со службы, чтобы пообедать, его жена подбежала к нему, как только он вошёл в дверь. Она была бледной от страха.
«Я слышала, как он пел что-то снова и снова в своей спальне» — выдохнула она. «Я подобралась к двери подслушать. Он произносил» Отче Наш«задом наперёд!»
Пастор ахнул и прижал к груди Библию, мурашки побежали по всему его телу. Это несомненно была молитва сатане. Мальчик нигде в городе не мог научиться этому, если только он не выучил это… в школе.
В этот момент жена адвоката ворвалась к ним в дверь.
«Скорей, пастор, скорей» — кричала она. «Смит, идёт по городу с факелом, призывая поджечь школу. Дети по-прежнему в классе!»
Пастор выскочил из дома, обе женщины следовали за ним по пятам. Они и другие горожане, которые последовали за ними, встретили огромное облако дыма, поднимавшееся со стороны церкви, где дети проводили уроки. Здание уже было объято пламенем, а обезумевшие родители пытались сбить пламя мокрыми мешками, и поливали пламя вёдрами. Прерывистый смех Смита был слышен с дальней стороны здания, в котором раздавались крики пойманных в ловушку учеников и учительницы.
Огонь пылал со сверхъестественной силой, и пастору показалось, что он слышит смех учительницы внутри здания, когда уже стало очевидно, что никому не удастся спастись.
Церковь сгорела за несколько часов, а когда пламя окончательно потушили, от здания ничего не осталось. Безутешные родители пытались отыскать хоть какие-то останки свохи детей, чтобы похоронить их, а Смит благоразумно исчез из города, его миссия против проделок Дьявола была выполнена.
Страница 1 из 2
