В 2017 году нам с коллегами выделили новый кабинет на замену старому — маленькому, уютному и, к сожалению, тесноватому для нас. Это была большая просторная комната с высокими окнами и потолками, свободная от лишней мебели и бумаг, со временем накапливающихся во всех офисах в немыслимом количестве. Вот только чистой и светлой наша комната была десятилетия назад, во времена получше нынешних.
Добавить в моё избранное
5 мин, 58 сек 132
Уже когда мы переезжали, «вскрылся» один неприятный момент. Выяснилось, что комната захламлена сломанными креслами, отработавшим свое компьютерами и прочей офисной техникой. Расставленные как попало шкафы были под завязку набиты папками с ненужными никому документами, на пыльных подоконниках стояли погибшие без полива цветы. Столы и тумбочки были погребены под кипами выгоревших, пожелтевших документов. На стенах висели календари, датированные 2007 и более старыми годами.
Если говорить честно, вместо нормального помещения нам отдали архивный склад бесполезного барахла. Кладбище чужого прошлого, как я его прозвал. На всем, что хранилось в этой комнате долгие годы, легко замечались признаки заброшенности, затхлости и распада. Нам предстояло работать тут каждый день, за исключением выходных и праздников, а здешняя обстановка бумажно-мебельной свалки нисколько не располагала к плодотворным свершениям. Мы выступили с предложением вывезти все ненужные документы и технику на свалку, заодно убрать излишки мебели, но наша идея навести мало-мальский порядок не нашла поддержки у руководства, и все осталось на местах.
Вместе с нами в комнате «обитал» еще один сотрудник. Системный администратор Валера Климов. При первом знакомстве он показался нам малоприятным человеком, угрюмым и необщительным, в последующем наше мнение о нем не изменилось. От всех попыток завязать с ним разговор Валера отделывался короткими, ничего не значащими фразами, держался равнодушно, и смотрел как бы сквозь собеседника. Мы пытались расшевелить его, встряхнуть, но вскоре оставили эти безнадежные попытки. Не хочет общаться, ну и ладно — насильно заставлять никто не станет.
Спустя неделю-другую мы пообвыклись на новом месте. Улеглась шумиха и легкая эйфория, неизменно сопутствующая любым переездам, потянулись хлопотные рабочие будни. За ежедневными трудами мы не сразу заметили, что наш сплоченный, дружески настроенный коллектив изменился. В худшую сторону. Все чаще между нами вспыхивали ссоры, скандалы и выяснение отношений по малейшим поводам, совершенно надуманным. Нас словно отравило само место, мы все больше становились такими же неприятными и невыносимыми в общении людьми, как Валера.
Но он не был в этом виноват, как может показаться из моих слов. Просто Валера намного дольше нашего провел в этой затихшей, забытой комнате, и сломался под ее ежедневным гнетом. Человеку непосвященному покажется, что я пишу какие-то бредни, но вы никогда не бывали в нашем кабинете и не сможете понять, каким он был тогда. Неприятным и неуютным. Местом скопления негативной энергетики, оставшейся от тех, кто работали здесь до нас, и усиленной господствующим здесь беспорядком. Теперь весь этот негатив обрушился на нас, к такому не подготовленных и не знающих, как от него защититься.
После того, как все удалось разрешить, я разузнал, с чего все началось. До нас этим кабинетом владело обанкротившееся внешнеэкономическое предприятие. В последние месяцы перед банкротством обстановка на предприятии накалилась до предела, о чем мне охотно рассказал его бывший работник, перешедший к нам. Сотрудники вступали в конфликты друг с другом и начальством, каждый день в стенах офиса звучала ругань, в пылу гнева разбрасывались проклятия и угрозы. Кабинет накапливал и сохранял все плохое, что происходило в нем. Излучаемые людьми ярость, ненависть и иные разрушительные эмоции, слившись в полуодушевленное скопление темных ментальных энергий, создали то, что принято называть «плохим местом».
Теперь эти темные ментальные энергии угнетали нас, подпитывая тем самым собственную мощь. Двое наших коллег уволились, не выдержав нескончаемой грызни, а оставшиеся стали жить по принципу «Человек человеку — волк». Скандалы на ровном месте превратились в повседневную обыденность, другие сотрудники избегали заходить к нам — нездоровая психологическая обстановка невольно передавалась и им. Когда они все же приходили, то каждый раз говорили, что у нас темно и предлагали включить свет. Приходящие посетители тоже замечали эту странность и давали нам тот же совет. Если бы это могло хоть как-то помочь. Мы-то знали, сколько не освещай, кабинет останется темным, холодным и сырым. Даже в солнечные дни сюда проникало ничтожно мало света, на пол и стены ложились неправильные, ненормальные тени.
Осенью, когда поздно светало и рано темнело, день в кабинете мало чем отличался от ночи. Приходя утром на работу, мы включали люминесцентное освещение и настольные лампы, но и самый сильный свет был бессилен против сгущающегося в нашей комнате серого мрака. Конфликты между нами к тому времени сошли на нет, и не потому, что мы нашли путь к примирению. Просто никто ни с кем больше не разговаривал, если и общались — то обсуждали только рабочие моменты. Не приключись у нас проблемы с привидениями, нам бы, скорей всего, так и не представилось возможности восстановить прежние крепкие отношения.
Сразу поясню — наши призраки не являлись таковыми в прямом смысле слова.
Если говорить честно, вместо нормального помещения нам отдали архивный склад бесполезного барахла. Кладбище чужого прошлого, как я его прозвал. На всем, что хранилось в этой комнате долгие годы, легко замечались признаки заброшенности, затхлости и распада. Нам предстояло работать тут каждый день, за исключением выходных и праздников, а здешняя обстановка бумажно-мебельной свалки нисколько не располагала к плодотворным свершениям. Мы выступили с предложением вывезти все ненужные документы и технику на свалку, заодно убрать излишки мебели, но наша идея навести мало-мальский порядок не нашла поддержки у руководства, и все осталось на местах.
Вместе с нами в комнате «обитал» еще один сотрудник. Системный администратор Валера Климов. При первом знакомстве он показался нам малоприятным человеком, угрюмым и необщительным, в последующем наше мнение о нем не изменилось. От всех попыток завязать с ним разговор Валера отделывался короткими, ничего не значащими фразами, держался равнодушно, и смотрел как бы сквозь собеседника. Мы пытались расшевелить его, встряхнуть, но вскоре оставили эти безнадежные попытки. Не хочет общаться, ну и ладно — насильно заставлять никто не станет.
Спустя неделю-другую мы пообвыклись на новом месте. Улеглась шумиха и легкая эйфория, неизменно сопутствующая любым переездам, потянулись хлопотные рабочие будни. За ежедневными трудами мы не сразу заметили, что наш сплоченный, дружески настроенный коллектив изменился. В худшую сторону. Все чаще между нами вспыхивали ссоры, скандалы и выяснение отношений по малейшим поводам, совершенно надуманным. Нас словно отравило само место, мы все больше становились такими же неприятными и невыносимыми в общении людьми, как Валера.
Но он не был в этом виноват, как может показаться из моих слов. Просто Валера намного дольше нашего провел в этой затихшей, забытой комнате, и сломался под ее ежедневным гнетом. Человеку непосвященному покажется, что я пишу какие-то бредни, но вы никогда не бывали в нашем кабинете и не сможете понять, каким он был тогда. Неприятным и неуютным. Местом скопления негативной энергетики, оставшейся от тех, кто работали здесь до нас, и усиленной господствующим здесь беспорядком. Теперь весь этот негатив обрушился на нас, к такому не подготовленных и не знающих, как от него защититься.
После того, как все удалось разрешить, я разузнал, с чего все началось. До нас этим кабинетом владело обанкротившееся внешнеэкономическое предприятие. В последние месяцы перед банкротством обстановка на предприятии накалилась до предела, о чем мне охотно рассказал его бывший работник, перешедший к нам. Сотрудники вступали в конфликты друг с другом и начальством, каждый день в стенах офиса звучала ругань, в пылу гнева разбрасывались проклятия и угрозы. Кабинет накапливал и сохранял все плохое, что происходило в нем. Излучаемые людьми ярость, ненависть и иные разрушительные эмоции, слившись в полуодушевленное скопление темных ментальных энергий, создали то, что принято называть «плохим местом».
Теперь эти темные ментальные энергии угнетали нас, подпитывая тем самым собственную мощь. Двое наших коллег уволились, не выдержав нескончаемой грызни, а оставшиеся стали жить по принципу «Человек человеку — волк». Скандалы на ровном месте превратились в повседневную обыденность, другие сотрудники избегали заходить к нам — нездоровая психологическая обстановка невольно передавалась и им. Когда они все же приходили, то каждый раз говорили, что у нас темно и предлагали включить свет. Приходящие посетители тоже замечали эту странность и давали нам тот же совет. Если бы это могло хоть как-то помочь. Мы-то знали, сколько не освещай, кабинет останется темным, холодным и сырым. Даже в солнечные дни сюда проникало ничтожно мало света, на пол и стены ложились неправильные, ненормальные тени.
Осенью, когда поздно светало и рано темнело, день в кабинете мало чем отличался от ночи. Приходя утром на работу, мы включали люминесцентное освещение и настольные лампы, но и самый сильный свет был бессилен против сгущающегося в нашей комнате серого мрака. Конфликты между нами к тому времени сошли на нет, и не потому, что мы нашли путь к примирению. Просто никто ни с кем больше не разговаривал, если и общались — то обсуждали только рабочие моменты. Не приключись у нас проблемы с привидениями, нам бы, скорей всего, так и не представилось возможности восстановить прежние крепкие отношения.
Сразу поясню — наши призраки не являлись таковыми в прямом смысле слова.
Страница 1 из 2
