Раздался крик. Потом — глухой удар. Толпа загудела, на улице послышался топот ног, кое-кто даже выскочил из бара — посмотреть, что случилось. Один из завсегдатаев гаркнул…
Добавить в моё избранное
7 мин, 23 сек 135
Несчастный человек, подумал я и, сославшись на какое-то дело, ушел восвояси.
Через пару дней в канун праздников, у шефа было приподнятое настроение, он острил, расточал комплименты дамам, щипал за попки, в общем, выглядел, как новый пятак. Я ушел домой раньше обычного и, пользуясь тем, что с учетом грядущих праздников некоторые нюансы можно будет подробно не объяснять, заглянул в «Три слона».
Моросил мелкий неприятный дождь. В баре я опять увидел своего знакомца и он сдержанно кивнул мне, раскачивая копной седеющих волос. Начал он, как и в тот раз, с вопроса:
— Вы мне не скажите, какой сегодня день?
В голосе его не было и тени подвоха. Я ответил, как есть — среда.
— А я почему-то был уверен, что четверг. Кстати, я вас тогда не утомил своей болтовней?
— Нет, отчего же, — говорю, — вы меня заинтриговали.
— Тогда, если угодно, я продолжу. Повторяю, хронологии никакой, только развитие определенной тенденции. А именно: причины и следствия связаны друг с другом, но не вполне прямолинейно. Лет десять назад я встретил на рынке одну девушку. Не помню уж, чем она меня тогда привлекла. Будто знал ее сто лет. Подхожу к ней и, шутя, так, говорю: «Ну что, милая? Что ж ты от меня ушла? Несладко тебе, небось, с этим?» Бред, конечно, если учесть, что подходишь к незнакомой. А она? Бросается мне на шею и шепчет горячо:«Ты бы все равно со мной не был счастлив!» — и убегает прочь. Тут моя очередь настала обалдеть. Но это все — как в тумане. Началось с розыгрыша, кончилось шоком. Но это не все: где-то через два года я знакомлюсь с этой же дамой, даже не сразу ее узнаю. Она — никак. И лишь когда я взял ее за руки, глянул в глаза (в моих стоял немой вопрос), она мне сказала«Да». Я спросил: «А что —» да«? А она мне:» Сам, мол, знаешь«. Мы с ней прожили год, а потом она ушла. Вот так…»
Я увидел руки рассказчика: они нервно лепили из хлебного мякиша козлиную голову. В чью честь, я уточнять не стал.
— Небось, не верите? — спросил он меня. Я стал было протестовать, но он меня перебил:
— Вот, видите, шрам? — он раздвинул волосы на макушке и я увидел бледную полоску не коже. — Это мы с ней на лошади покатались. Вот, чтоб мне с этого места не встать!
Мы поздравили друг друга с наступающим и я ушел домой, шлепая по лужам.
Неужели мир — арена разгула всепоглощающего абсурда? Вряд ли. А этот бедняга, видимо здорово грохнулся, да с рослой кобылы, да наверняка об асфальт. Когда мы встретились снова, в баре было полно народа. На знакомце моем было все то же грязное пальто, да и седины у него, вроде как, прибавилось. Он лихорадочно городил мне кучи небылиц. Как он полжизни прожил в своем дворе, и как только недавно там возник старинный (ХIХ века) мраморный колодец. То — его приняли за диктора телевидения, в то время как этот диктор, (ныне популярный) еще только учился, то ему пришло наследство от дяди, который умер лишь год спустя… Но я уже помнил про рослую кобылу и ничему не удивлялся. Он сразу почувствовал мое недоверие и сказал:
— А с вами все началось из-за вашей зеленой зажигалки. Помните? Вы еще ой-как вспомните! — сказал это и вышел из бара.
Я подошел к стойке и как бы невзначай спросил бармена:
— Вы случайно не знаете этого чудака, ну, который только что со мной говорил?
— Я не видел с кем вы говорили. Может, вы имеете в виду того типа, который всем наезжает на уши со своими байками?
Эта деталь показалась мне достаточно узнаваемой и я кивнул.
— А он не рассказывал вам про свою умершую тетю-призрака?
Я кивнул опять. Теперь сомнений уже не оставалось. Бармен, в свою очередь, пошел сыпать:
— А про кобылу, как они катались?
— Да, это тоже.
— А про грузовик? Про то, как задавило…
— Нет, этого, по-моему еще не было. А он показывал вам свой шрам?
— Какой еще шрам? — удивился бармен. — Нет у него никакого шрама!
— Ну как же? На макушке шрам. Просто его не так-то легко рассмотреть.
— На макушке? Он же тут день-деньской околачивается. Я его уже как облупленного, знаю.
— Ну, знаете, все-таки — прическа, могли и не заметить…
Тут бармен и вправду озадачился:
— Здрасьте, приехали! Да он же лыс, как бильярдный шар!
На улице раздался крик. Потом — глухой удар.
Через пару дней в канун праздников, у шефа было приподнятое настроение, он острил, расточал комплименты дамам, щипал за попки, в общем, выглядел, как новый пятак. Я ушел домой раньше обычного и, пользуясь тем, что с учетом грядущих праздников некоторые нюансы можно будет подробно не объяснять, заглянул в «Три слона».
Моросил мелкий неприятный дождь. В баре я опять увидел своего знакомца и он сдержанно кивнул мне, раскачивая копной седеющих волос. Начал он, как и в тот раз, с вопроса:
— Вы мне не скажите, какой сегодня день?
В голосе его не было и тени подвоха. Я ответил, как есть — среда.
— А я почему-то был уверен, что четверг. Кстати, я вас тогда не утомил своей болтовней?
— Нет, отчего же, — говорю, — вы меня заинтриговали.
— Тогда, если угодно, я продолжу. Повторяю, хронологии никакой, только развитие определенной тенденции. А именно: причины и следствия связаны друг с другом, но не вполне прямолинейно. Лет десять назад я встретил на рынке одну девушку. Не помню уж, чем она меня тогда привлекла. Будто знал ее сто лет. Подхожу к ней и, шутя, так, говорю: «Ну что, милая? Что ж ты от меня ушла? Несладко тебе, небось, с этим?» Бред, конечно, если учесть, что подходишь к незнакомой. А она? Бросается мне на шею и шепчет горячо:«Ты бы все равно со мной не был счастлив!» — и убегает прочь. Тут моя очередь настала обалдеть. Но это все — как в тумане. Началось с розыгрыша, кончилось шоком. Но это не все: где-то через два года я знакомлюсь с этой же дамой, даже не сразу ее узнаю. Она — никак. И лишь когда я взял ее за руки, глянул в глаза (в моих стоял немой вопрос), она мне сказала«Да». Я спросил: «А что —» да«? А она мне:» Сам, мол, знаешь«. Мы с ней прожили год, а потом она ушла. Вот так…»
Я увидел руки рассказчика: они нервно лепили из хлебного мякиша козлиную голову. В чью честь, я уточнять не стал.
— Небось, не верите? — спросил он меня. Я стал было протестовать, но он меня перебил:
— Вот, видите, шрам? — он раздвинул волосы на макушке и я увидел бледную полоску не коже. — Это мы с ней на лошади покатались. Вот, чтоб мне с этого места не встать!
Мы поздравили друг друга с наступающим и я ушел домой, шлепая по лужам.
Неужели мир — арена разгула всепоглощающего абсурда? Вряд ли. А этот бедняга, видимо здорово грохнулся, да с рослой кобылы, да наверняка об асфальт. Когда мы встретились снова, в баре было полно народа. На знакомце моем было все то же грязное пальто, да и седины у него, вроде как, прибавилось. Он лихорадочно городил мне кучи небылиц. Как он полжизни прожил в своем дворе, и как только недавно там возник старинный (ХIХ века) мраморный колодец. То — его приняли за диктора телевидения, в то время как этот диктор, (ныне популярный) еще только учился, то ему пришло наследство от дяди, который умер лишь год спустя… Но я уже помнил про рослую кобылу и ничему не удивлялся. Он сразу почувствовал мое недоверие и сказал:
— А с вами все началось из-за вашей зеленой зажигалки. Помните? Вы еще ой-как вспомните! — сказал это и вышел из бара.
Я подошел к стойке и как бы невзначай спросил бармена:
— Вы случайно не знаете этого чудака, ну, который только что со мной говорил?
— Я не видел с кем вы говорили. Может, вы имеете в виду того типа, который всем наезжает на уши со своими байками?
Эта деталь показалась мне достаточно узнаваемой и я кивнул.
— А он не рассказывал вам про свою умершую тетю-призрака?
Я кивнул опять. Теперь сомнений уже не оставалось. Бармен, в свою очередь, пошел сыпать:
— А про кобылу, как они катались?
— Да, это тоже.
— А про грузовик? Про то, как задавило…
— Нет, этого, по-моему еще не было. А он показывал вам свой шрам?
— Какой еще шрам? — удивился бармен. — Нет у него никакого шрама!
— Ну как же? На макушке шрам. Просто его не так-то легко рассмотреть.
— На макушке? Он же тут день-деньской околачивается. Я его уже как облупленного, знаю.
— Ну, знаете, все-таки — прическа, могли и не заметить…
Тут бармен и вправду озадачился:
— Здрасьте, приехали! Да он же лыс, как бильярдный шар!
На улице раздался крик. Потом — глухой удар.
Страница 2 из 2
