Не дают спокойному мертвецу спокойно полежать. Зря меня подняли. Мне было так хорошо лежать здесь.
Добавить в моё избранное
5 мин, 57 сек 155
Никитична обидела ведьму, обозвав ее «сушеной грязной каргой». Но настоящие ведьмы подобного не прощают. И я должен стать орудием мести, и после исполнения задания ведьма обещала выпустить мою душу к небесам. Я помнил доярку Никитичну — это была высокая, сильная деревенская баба.
Руки ее, натренированные дойкой за десятки лет, были мощные и сильные. Как корни столетнего дуба. Ее ноги походили на ноги слона, ее мощная и широкая грудь была похожа на парочку баскетбольных мячей. Ее и предстояло мне убить. Я бесшумно стал приближаться к дому Никитичны. Я — мертвый киллер, посланный черными силами уничтожить уважаемую доярку нашего колхоза, победительницу социалистического соревнования в прошлом, передовика производства. Такие они, ведьмы, бывают мстительные. Но приказ есть приказ! И я, как отличный солдат, шел исполнять его. Я влез через заднее окно ее дома в комнату для копченостей и домашних заготовок. Запахи окороков на крючьях меня не волновали. Я взял в свою подгнившую руку огромный тесак для рубки ветчины и двинулся на свет по коридору. Никитична оказалась в доме одна. Она как увидела меня с тесаком в руке, замерла и перекрестилась.
— Сережка! Ты же мертвый с неделю! Плохо очень выглядишь! Несвеж! И как ты из могилы… А-а-а! Поняла! Тебя эта ведьма из могилы позвала, чтобы меня убить. Бедненький ты мой зомбичек! Тебе не жалко Никитичну? Я же тебя с детства знала! Молочком тебя поила! Целовала в лобик! Тебе меня не жалко?
Я покачал своей мертвой головой, и скрип подсохших в могиле шейных позвонков прорезал тишину дома.
— Ты должон меня убить? — серьезно спросила Никитична и внимательно посмотрела на меня. Я утвердительно закивал головой и двинулся на хозяйку. Зря я это сделал. Никитична вдруг быстро схватила лежащую рядом с печкой кочергу и одним мощным движением своего мускулистого тела, вложив, видимо, всю силу в удар, разнесла мне голову на две части. Тесак выпал у меня из рук, половина головы упала на пол. Последнее, что я услышал, как Никитична сказала, что она похоронит меня сама, на территории христианского кладбища у церкви. И душа моя освободится, ведьма не сможет ее больше удерживать. Она также извинилась за то, что разнесла мне голову так грубо и бесцеремонно. Но у нее ведь тоже выбора не было, оправдывалась она. Я же тоже к ней не с бутылкой на пироги пришел. Я хотел было сказать, что извинения тут неуместны, что я не злюсь на доярку, но тут свет в глазах померк, и наступила полнейшая тишина и темнота, покой, которого я был лишен усилиями старой ведьмы. Больше никто меня не беспокоил многие тысячи лет.
Руки ее, натренированные дойкой за десятки лет, были мощные и сильные. Как корни столетнего дуба. Ее ноги походили на ноги слона, ее мощная и широкая грудь была похожа на парочку баскетбольных мячей. Ее и предстояло мне убить. Я бесшумно стал приближаться к дому Никитичны. Я — мертвый киллер, посланный черными силами уничтожить уважаемую доярку нашего колхоза, победительницу социалистического соревнования в прошлом, передовика производства. Такие они, ведьмы, бывают мстительные. Но приказ есть приказ! И я, как отличный солдат, шел исполнять его. Я влез через заднее окно ее дома в комнату для копченостей и домашних заготовок. Запахи окороков на крючьях меня не волновали. Я взял в свою подгнившую руку огромный тесак для рубки ветчины и двинулся на свет по коридору. Никитична оказалась в доме одна. Она как увидела меня с тесаком в руке, замерла и перекрестилась.
— Сережка! Ты же мертвый с неделю! Плохо очень выглядишь! Несвеж! И как ты из могилы… А-а-а! Поняла! Тебя эта ведьма из могилы позвала, чтобы меня убить. Бедненький ты мой зомбичек! Тебе не жалко Никитичну? Я же тебя с детства знала! Молочком тебя поила! Целовала в лобик! Тебе меня не жалко?
Я покачал своей мертвой головой, и скрип подсохших в могиле шейных позвонков прорезал тишину дома.
— Ты должон меня убить? — серьезно спросила Никитична и внимательно посмотрела на меня. Я утвердительно закивал головой и двинулся на хозяйку. Зря я это сделал. Никитична вдруг быстро схватила лежащую рядом с печкой кочергу и одним мощным движением своего мускулистого тела, вложив, видимо, всю силу в удар, разнесла мне голову на две части. Тесак выпал у меня из рук, половина головы упала на пол. Последнее, что я услышал, как Никитична сказала, что она похоронит меня сама, на территории христианского кладбища у церкви. И душа моя освободится, ведьма не сможет ее больше удерживать. Она также извинилась за то, что разнесла мне голову так грубо и бесцеремонно. Но у нее ведь тоже выбора не было, оправдывалась она. Я же тоже к ней не с бутылкой на пироги пришел. Я хотел было сказать, что извинения тут неуместны, что я не злюсь на доярку, но тут свет в глазах померк, и наступила полнейшая тишина и темнота, покой, которого я был лишен усилиями старой ведьмы. Больше никто меня не беспокоил многие тысячи лет.
Страница 2 из 2
