Эта невероятная, но реальная история, произошла со мной в далёкие семидесятые. Мне в то время было лет тринадцать. С тех пор прошел уже не один десяток лет, но мне почему-то кажется, что мертвый сад до сих пор жив. Только вот ехать и проверять так это или нет, мне почему-то не хочется.
Добавить в моё избранное
3 мин, 44 сек 78
Я давно просился, чтобы родители отвезли меня на каникулы в деревню, к дедушке и бабушке. Деревня, это значит свобода от родительского глаза, тем более я покуривать уже стал. Ну а бабушка с дедушкой за мной уже не побегают, возраст у них не тот. Я никогда ещё самостоятельно не гостил у них в деревне, и мне было жутко интересно. С родителями мы, конечно, приезжали погостить денька на три, но это было не то. Туда не ходи, сюда не смотри… Родители на мои просьбы отвезти меня в деревню отнекивались каждый год, и вот наконец они согласились, и отправили меня на две недели на воспитание к дедушке и бабушке.
Радости моей не было предела. Там и лес, и речка совсем рядом. Вот оторвусь.
Поначалу бабка пыталась меня на место поставить, пригрозив рассказать о моем поведении родителям, да где там, разве меня остановишь. До родителей теперь далеко, а свобода вот она. Покачала бабка головой, да и плюнула, делай, говорит, что хочешь. На дню я раз пять купаться бегал. В лес тоже ходил костры жечь. Особенно я любил дедушкин сеновал, где можно было незаметно покурить. Я ведь люблю экстремальные ситуации. Так пролетела первая неделя.
Совершенно случайно я набрел на заброшенный вишнёвый сад. Видно было, что сад этот ничей. Давно за ним никто не ухаживал. Заросло всё вокруг. Но ягоды, скажу я вам, там было навалом, крупная, сочная, сладкая, не то, что у деда, полторы штуки и те умирающие. Нарвал я вишни, лег на травку, наслаждаюсь жизнью. Живот, правда, вскоре у меня разболелся, и я домой поплелся.
Ночью просыпаюсь от того, что кто-то по комнате ходит. Пригляделся — тетка какая-то сгорбленная, вся в черном. Понаблюдал я за ней. Думаю, может, к бабушке кто из деревенских зашел. Утром спрашиваю бабулю:
— Бабуля, а что это за тетка у нас ночью ходила?
— Какая ещё тётка? Не было здесь никого.
— Ну как же не было. Я сам видел и наблюдал за ней полчаса.
— Приснилось тебе наверно, — говорит бабушка. — Набесишься за день, вот тебе и снится разное.
На следующий день я снова к саду заброшенному сбегал, хоть и далеко было, вишни нарвал. Классно. И домой бегать не надо, когда проголодаешься. Наелся вишни и лежи себе, в носу ковыряй да в небо гляди.
Ночью меня разбудила всё та же тетка. И ходит, и бродит по комнате нашей. Я потихоньку к бабушке.
— Бабуля, — бужу я её. — Вон, видишь, тетка ходит.
— Какая тётка. Что с тобой внучек.
— Да вот же, горбатая бродит по комнате.
— Нет здесь никого. Ложись спать.
Я лег и через пять минут уснул. А на утро жар. Да такой, что чуть ли сознание не теряю.
Лежу на кровати своей, а бабка с дедом вокруг меня бегают и охают. Да что же ты, да где же ты простудиться-то успел.
Открываю я глаза и снова эту тетку горбатую вижу. Стоит она, смотрит на меня и улыбается своим гнилым ртом. Я показываю на неё.
— Вот же тетка эта, — кричу.
Переглянулись старики. Бабушка села на стул и опустила руки.
— Кажется, я всё поняла, — говорит. — Слушай, внучек, а ты в сад, заброшенный вишневый, не ходил случайно?
— Ходил, — говорю.
— И вишню ел?
— Ел
Тут и дед на стул присел.
— Ах я дура старая. Совсем забыла тебя предупредить, — запричитала бабушка. — Нельзя ту вишню кушать. Это мертвый сад.
— Какой же он мертвый? — удивился я, — там вишни столько, что во всей деревне столько нет.
— На кладбище бывшем его посадили сто лет назад, когда колхозы поднимали. Старая я дура. Ну как же так.
— Пойду я за Глашкой, — говорит дед. — Может она поможет.
— Иди, — говорит бабка, — лекарство здесь точно не поможет.
Двое суток поднимала меня бабушка Глаша. О ней слухи ходили, что колдунья она. И вот, наконец, с ее помощью отпустила меня болезнь.
Вышел я, пошатываясь, на крылечко, рядом бабушка моя присела.
— Бабуля, — говорю. — Если этот сад плохой такой, так что же его не вырубят?
— Да боятся люди. Он ведь по природе давно уже высохнуть должен. Я девчонкой ещё была, а он уже стоял, и слухи о нем нехорошие ходили. Люди, которые вишню с него брали, болеть начинали болезнью непонятной. Говорят, на месте старого кладбища его посадили. В те времена ведь много чего безбожники творили, даже церкви рушили. Такие времена были. Давно уже высохнуть этот сад должен, а вот не высохнет никак. Стоит и стоит. Мы все надеемся, что вот в следующем году высохнет. А он снова весной зацветает.
После того случая, я уже никогда не заикался при родителях, что хочу к бабушке с дедушкой. Поначалу я часто вспоминал о мертвом саде, но со временем эта история стала стираться из моей памяти, пока совсем не забылась на десятки лет.
Радости моей не было предела. Там и лес, и речка совсем рядом. Вот оторвусь.
Поначалу бабка пыталась меня на место поставить, пригрозив рассказать о моем поведении родителям, да где там, разве меня остановишь. До родителей теперь далеко, а свобода вот она. Покачала бабка головой, да и плюнула, делай, говорит, что хочешь. На дню я раз пять купаться бегал. В лес тоже ходил костры жечь. Особенно я любил дедушкин сеновал, где можно было незаметно покурить. Я ведь люблю экстремальные ситуации. Так пролетела первая неделя.
Совершенно случайно я набрел на заброшенный вишнёвый сад. Видно было, что сад этот ничей. Давно за ним никто не ухаживал. Заросло всё вокруг. Но ягоды, скажу я вам, там было навалом, крупная, сочная, сладкая, не то, что у деда, полторы штуки и те умирающие. Нарвал я вишни, лег на травку, наслаждаюсь жизнью. Живот, правда, вскоре у меня разболелся, и я домой поплелся.
Ночью просыпаюсь от того, что кто-то по комнате ходит. Пригляделся — тетка какая-то сгорбленная, вся в черном. Понаблюдал я за ней. Думаю, может, к бабушке кто из деревенских зашел. Утром спрашиваю бабулю:
— Бабуля, а что это за тетка у нас ночью ходила?
— Какая ещё тётка? Не было здесь никого.
— Ну как же не было. Я сам видел и наблюдал за ней полчаса.
— Приснилось тебе наверно, — говорит бабушка. — Набесишься за день, вот тебе и снится разное.
На следующий день я снова к саду заброшенному сбегал, хоть и далеко было, вишни нарвал. Классно. И домой бегать не надо, когда проголодаешься. Наелся вишни и лежи себе, в носу ковыряй да в небо гляди.
Ночью меня разбудила всё та же тетка. И ходит, и бродит по комнате нашей. Я потихоньку к бабушке.
— Бабуля, — бужу я её. — Вон, видишь, тетка ходит.
— Какая тётка. Что с тобой внучек.
— Да вот же, горбатая бродит по комнате.
— Нет здесь никого. Ложись спать.
Я лег и через пять минут уснул. А на утро жар. Да такой, что чуть ли сознание не теряю.
Лежу на кровати своей, а бабка с дедом вокруг меня бегают и охают. Да что же ты, да где же ты простудиться-то успел.
Открываю я глаза и снова эту тетку горбатую вижу. Стоит она, смотрит на меня и улыбается своим гнилым ртом. Я показываю на неё.
— Вот же тетка эта, — кричу.
Переглянулись старики. Бабушка села на стул и опустила руки.
— Кажется, я всё поняла, — говорит. — Слушай, внучек, а ты в сад, заброшенный вишневый, не ходил случайно?
— Ходил, — говорю.
— И вишню ел?
— Ел
Тут и дед на стул присел.
— Ах я дура старая. Совсем забыла тебя предупредить, — запричитала бабушка. — Нельзя ту вишню кушать. Это мертвый сад.
— Какой же он мертвый? — удивился я, — там вишни столько, что во всей деревне столько нет.
— На кладбище бывшем его посадили сто лет назад, когда колхозы поднимали. Старая я дура. Ну как же так.
— Пойду я за Глашкой, — говорит дед. — Может она поможет.
— Иди, — говорит бабка, — лекарство здесь точно не поможет.
Двое суток поднимала меня бабушка Глаша. О ней слухи ходили, что колдунья она. И вот, наконец, с ее помощью отпустила меня болезнь.
Вышел я, пошатываясь, на крылечко, рядом бабушка моя присела.
— Бабуля, — говорю. — Если этот сад плохой такой, так что же его не вырубят?
— Да боятся люди. Он ведь по природе давно уже высохнуть должен. Я девчонкой ещё была, а он уже стоял, и слухи о нем нехорошие ходили. Люди, которые вишню с него брали, болеть начинали болезнью непонятной. Говорят, на месте старого кладбища его посадили. В те времена ведь много чего безбожники творили, даже церкви рушили. Такие времена были. Давно уже высохнуть этот сад должен, а вот не высохнет никак. Стоит и стоит. Мы все надеемся, что вот в следующем году высохнет. А он снова весной зацветает.
После того случая, я уже никогда не заикался при родителях, что хочу к бабушке с дедушкой. Поначалу я часто вспоминал о мертвом саде, но со временем эта история стала стираться из моей памяти, пока совсем не забылась на десятки лет.
