История опять же не из первых уст. Рассказал один хороший приятель, а ему, в свою очередь, знакомый молодой человек, владелец автосервиса, где мой друг регулярно чинит свою «ласточку»…
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 145
Я вырос в детском доме. От нашей старожилки, нянечки тети Даши, однажды узнал, что меня, младенцем нескольких дней от роду, нашли на местном вокзале. Очевидно, мать меня там оставила, а сама скрылась в неизвестном направлении. При мне не было ни каких-либо документов, ни даже записки. Фамилию дали в детдоме, наверное, первую попавшуюся, а имя — говорят, в честь врача, спасшего меня от сильнейшего воспаления легких, которое я подхватил, пролежав несколько часов зимой в зале ожидания. Ну да ладно, это все лирика…
О нелегкой сиротской доле рассказывать не хочу. Кто был на моем месте, тот сам все знает, а кто не был — тому, я думаю, и знать не надо. Расскажу только про один факт из своего детства — про сон. В нем, собственно, не было бы ничего особенного, если б он с завидным постоянством не повторялся. Иногда раз в месяц, порой — раз в полгода.
Начинался он всегда одинаково. Я стоял возле какого-то деревенского дома, на вид довольно симпатичного, окрашенного в приятный зеленый цвет. Стоял и просто смотрел. Не знаю почему, но мне хотелось запомнить каждый нюанс, каждую досочку в этом доме. До сих пор в деталях могу описать резные наличники, лесенку из пяти ступеней, ведущую к входной двери, с такими же резными перилами, скамейку под окнами. Но самой необычной деталью был забор. На нем, состоящем из плотно прилегающих друг к другу досок, был нарисован большой Чебурашка. Да-да, тот самый Чебурашка из всем известного мультика! Нарисован он был красиво, яркими красками — сразу было видно, что тут поработал художник…
А еще в моем сне иногда появлялась она. Молодая девушка, максимум лет двадцати, стояла за тем самым забором, ласково смотрела на меня и улыбалась. Она была там не всегда, а если и была, то молчала и никогда не двигалась со своего места.
Я ни разу в жизни не видел этого дома наяву, я не знал ту девушку и даже предположить не мог, кто она такая. Но, просыпаясь после этого сна, я ощущал в душе что-то приятное и теплое. Чувствовал, что побывал в каком-то родном, любимом мною месте. Как любой сирота, я мечтал о доме, и в моих мечтах этот дом выглядел именно так. А та улыбчивая девушка представлялась мне попеременно то в роли мамы, то тети, то любимой старшей сестры.
Еще всякий раз утром я ругал себя за то, что не зашел в тот дом или хотя бы за калитку. Но во сне мне отчего-то никогда не приходило это в голову.
Шло время, я взрослел. И вот однажды мой любимый, мой всегда такой долгожданный сон вдруг взял и перестал мне сниться. Прекратил и все тут. Мне было тогда лет пятнадцать-шестнадцать, и первое время я никак не мог взять в толк, куда же он так неожиданно подевался. Перед сном старался представлять себе полюбившуюся картину, только это не помогало…
Пролетело еще несколько лет. Я выпустился из детского дома, отучился в техникуме, затем устроился на работу в автосервис и поступил на заочку в институт. В общем, слава Богу, преодолел все трудности последетдомовской жизни, не спился и не сел, как, к сожалению, многие мои товарищи, и даже выбился в какие-никакие люди. Через год автосервисного труда мы с приятелем решили работать на себя и, арендовав небольшой гараж, потихоньку начали чинить там машинки. Не могу сказать, что стали ах какими крупными бизнесменами, но клиентура имелась, денежки водились.
В 23 года я женился на любимой девушке. А месяца через два после нашей свадьбы у моей супруги умерла бабушка, оставив ей в наследство небольшой домик в пригородном поселке. Мы переехали туда и с энтузиазмом принялись за ремонт.
Однажды вечером, решив немного отдохнуть от строительно-оклеично-малярных дел, я пошел гулять по поселку. Шатался по улочкам, рассматривал дома, и тут… Мое внимание привлек заброшенный дом. Я не сразу понял, почему это явно бесхозное сооружение, покрытое облупившейся от времени зеленой краской, так приковало к себе мой взгляд, и только через некоторое время меня осенило: это же тот самый дом… дом из моего сна!
Ну да, точно, я уже видел эти наличники, эти перила, эту скамейку в саду. Только тогда перила не были покосившимися, лавочка — заросшей травой, а наличники — серыми и мрачными. Тут как тут был и Чебурашка. Предприимчивый народ давно уже разобрал забор на доски, а вот ушастого, видимо, из эстетических соображений, не тронул. Тот, конечно, существенно потускнел, но все еще был отчетливо виден.
Я стоял как вкопанный и не понимал: то ли я неожиданно спятил, то ли это действительно тот самый дом… Но как? В этом поселке я впервые побывал, когда два года назад приехал знакомиться с бабушкой своей ненаглядной невесты. В детстве я тут не был, это однозначно!
О том, что это за дом и кто его хозяева, я решил осведомиться у самой всезнающей из имеющихся у нас соседок.
— Как не помнить… помню, конечно! — с гордостью заявила баба Поля. — Это Арсения Петровича дом, художника. А хозяин… Да Бог его знает, кто там теперь хозяин, померли все: и он, и жена, и дочка…
О нелегкой сиротской доле рассказывать не хочу. Кто был на моем месте, тот сам все знает, а кто не был — тому, я думаю, и знать не надо. Расскажу только про один факт из своего детства — про сон. В нем, собственно, не было бы ничего особенного, если б он с завидным постоянством не повторялся. Иногда раз в месяц, порой — раз в полгода.
Начинался он всегда одинаково. Я стоял возле какого-то деревенского дома, на вид довольно симпатичного, окрашенного в приятный зеленый цвет. Стоял и просто смотрел. Не знаю почему, но мне хотелось запомнить каждый нюанс, каждую досочку в этом доме. До сих пор в деталях могу описать резные наличники, лесенку из пяти ступеней, ведущую к входной двери, с такими же резными перилами, скамейку под окнами. Но самой необычной деталью был забор. На нем, состоящем из плотно прилегающих друг к другу досок, был нарисован большой Чебурашка. Да-да, тот самый Чебурашка из всем известного мультика! Нарисован он был красиво, яркими красками — сразу было видно, что тут поработал художник…
А еще в моем сне иногда появлялась она. Молодая девушка, максимум лет двадцати, стояла за тем самым забором, ласково смотрела на меня и улыбалась. Она была там не всегда, а если и была, то молчала и никогда не двигалась со своего места.
Я ни разу в жизни не видел этого дома наяву, я не знал ту девушку и даже предположить не мог, кто она такая. Но, просыпаясь после этого сна, я ощущал в душе что-то приятное и теплое. Чувствовал, что побывал в каком-то родном, любимом мною месте. Как любой сирота, я мечтал о доме, и в моих мечтах этот дом выглядел именно так. А та улыбчивая девушка представлялась мне попеременно то в роли мамы, то тети, то любимой старшей сестры.
Еще всякий раз утром я ругал себя за то, что не зашел в тот дом или хотя бы за калитку. Но во сне мне отчего-то никогда не приходило это в голову.
Шло время, я взрослел. И вот однажды мой любимый, мой всегда такой долгожданный сон вдруг взял и перестал мне сниться. Прекратил и все тут. Мне было тогда лет пятнадцать-шестнадцать, и первое время я никак не мог взять в толк, куда же он так неожиданно подевался. Перед сном старался представлять себе полюбившуюся картину, только это не помогало…
Пролетело еще несколько лет. Я выпустился из детского дома, отучился в техникуме, затем устроился на работу в автосервис и поступил на заочку в институт. В общем, слава Богу, преодолел все трудности последетдомовской жизни, не спился и не сел, как, к сожалению, многие мои товарищи, и даже выбился в какие-никакие люди. Через год автосервисного труда мы с приятелем решили работать на себя и, арендовав небольшой гараж, потихоньку начали чинить там машинки. Не могу сказать, что стали ах какими крупными бизнесменами, но клиентура имелась, денежки водились.
В 23 года я женился на любимой девушке. А месяца через два после нашей свадьбы у моей супруги умерла бабушка, оставив ей в наследство небольшой домик в пригородном поселке. Мы переехали туда и с энтузиазмом принялись за ремонт.
Однажды вечером, решив немного отдохнуть от строительно-оклеично-малярных дел, я пошел гулять по поселку. Шатался по улочкам, рассматривал дома, и тут… Мое внимание привлек заброшенный дом. Я не сразу понял, почему это явно бесхозное сооружение, покрытое облупившейся от времени зеленой краской, так приковало к себе мой взгляд, и только через некоторое время меня осенило: это же тот самый дом… дом из моего сна!
Ну да, точно, я уже видел эти наличники, эти перила, эту скамейку в саду. Только тогда перила не были покосившимися, лавочка — заросшей травой, а наличники — серыми и мрачными. Тут как тут был и Чебурашка. Предприимчивый народ давно уже разобрал забор на доски, а вот ушастого, видимо, из эстетических соображений, не тронул. Тот, конечно, существенно потускнел, но все еще был отчетливо виден.
Я стоял как вкопанный и не понимал: то ли я неожиданно спятил, то ли это действительно тот самый дом… Но как? В этом поселке я впервые побывал, когда два года назад приехал знакомиться с бабушкой своей ненаглядной невесты. В детстве я тут не был, это однозначно!
О том, что это за дом и кто его хозяева, я решил осведомиться у самой всезнающей из имеющихся у нас соседок.
— Как не помнить… помню, конечно! — с гордостью заявила баба Поля. — Это Арсения Петровича дом, художника. А хозяин… Да Бог его знает, кто там теперь хозяин, померли все: и он, и жена, и дочка…
Страница 1 из 2
