Лакомый кусок

Помахав им рукой, я босиком пошла по размокшей деревенской дороге. Как и тогда, моросит мелкий дождик. Тогда я впервые встретила её. Немного страшно, но жуть как интересно. Всё-таки не каждый день посетишь старое деревенское кладбище. Одна. Ночью. Ну вот, я уже и у ограды. Сторож спит. А если и не спит, то сидит и трясётся, ожидая ночную гостью. Нет, не меня. Но того, кого я сегодня возьму погулять. Толкаю ворота и захожу на территорию вечного покоя. Оглядываюсь на сторожку. К окну медленно подходит сторож. Поднимает раму и выглядывает наружу. Боязливо вертит головой и, шепча молитвы, захлопывает раму, скрываясь в помещении. Прекрасно. Иду по тропинке, оглядываясь на кресты, памятники, обелиски… Кое-где видны могильные плиты. Мне они нравятся больше — на них можно посидеть. Иду дальше. На самом деле, на кладбище не так уж и страшно. Призраки — редкое дело. Чаще всего, здесь ходит лишь пару-тройку фантомов, которые жаждут общения. А ещё страха. Если ты не боишься — больше не лакомый кусочек. А жаль, они все весёлые. Улыбнулась при мысли о том, как я сейчас выгляжу. Белое платье, прилипшее из-за дождя к ногам, тёмные волосы до колен, да ещё и босиком. Эффектно, нечего сказать. Дойдя до знакомой плиты, увидела силуэт. Стройный такой, немного расплывчатый. Это она…

— Ты пришла — радостно воскликнула она и захлопала в ладоши.

Ребёнок. Это всего лишь маленькая девочка.

— Ты принесла мою куклу? — с сожалением спросила она. А я знаю чего ей хочется.

— Нет, мы пойдём за ней вместе.

Она захлопала в ладошки и обняла меня. Я знаю, она не может выйти с кладбища без посторонней помощи. А ей надо кушать. Она голодная. Взяв бледное существо за ручку, я повела её к выходу. Безрассудно? Возможно. Но ведь она разумна, она чувствует. Значит ей надо помочь. По дороге встретили Марью Семёновну, которая лежит чуть правее от моей подруги.

— Гулять идёте? Ну идите, идите… Только верни нам нашу девочку — женщина погладила голову ребёнка и мы пошли дальше.

— А к сторожу мы в гости пойдём? — спросила девочка, хищно улыбнувшись. Клыки немного увеличились в длине и теперь выступали.

— Нет, мы же идём за куклой. Ведь ты давно не была там, правда?

— Ну… Лет шестьдесят точно. А домик, домик остался? — жадно спрашивает Лика.

— Остался.

Вот мы уже и за оградой. Можно сказать, что это было начало конца. Лике не терпится броситься вперёд, но тогда я просто не смогу догнать её. Она это понимает, поэтому идёт медленно. С ней мне совсем не страшно.

Словно читая мои мысли, девочка берёт меня за руку и смотрит на меня.

— Не бойся. Пока я рядом, никто не причинит тебе зла.

Улыбаюсь и мысленно благодарю её. А мы уже на другом конце деревни, рядом с болотом. Девочка смотрит на старый, сгнивший домик и глаза её загораются тихим, ясным светом. Она вспоминает. Я отошла и села на камень. Охота началась.

На следующий день, в деревне только и говорили, что о смерти коз, птиц, баранов… Их не разорвали, просто кровь выпита. А тушки лежат в остатках. И собаки не лаяли, боялись моей Лики… Старая бабка с подозрением глядела на меня, повторяя, что тянет от меня кладбищенским духом. Улыбаюсь и собираюсь домой. Лика уже в багажнике. Она сидит за сумками и чемоданами, удовлетворённо потирая худые руки. Слышу, как она хихикнула. Довольна. Своих она предупредила, так что с кладбища искать не будут. Ну и хорошо. А теперь мы в городе. Сегодня она снова хочет есть. Теперь она стала тем, что стучится в окна, сидит под кроватями, выглядывает из створок шкафов, живёт в пустых фарфоровых куклах с остекленевшими глазами. И если она нашла кого то, то больше не потеряет его из виду. А чем больше у вас страха, тем более лакомым куском вы становитесь…