У меня бывают странные сны. Обо одном я уже рассказывала, а странное в моих снах — это умершие родные или знакомые люди, которые обращаются ко мне с разговорами, просьбами…
Добавить в моё избранное
2 мин, 9 сек 71
Сначала я отмахивалась от этих сновидений, типа — ну, посмотрела на ночь ужастик, вспоминала в разговорах о покойном и так далее, но жизнь показала, что все совсем не так просто.
Теперь я просто верю в свои сны и стараюсь, по возможности, выполнять просьбы покойных (для справки — психически здорова).
Вот несколько историй…
Как-то неожиданно мне приснился бывший мамин сослуживец. Я его хорошо знала, когда жила в родном городе. Так вот, он был весьма жизнерадостен и деловит. На фоне яркого цветущего пейзажа он подошел ко мне и сказал: «Маме передай привет! Мы тут с сынами для моей супруги дом строим, сейчас кухню отделываем!». И удалился.
Проснувшись, я все четко помнила. Поудивлялась, что приснился Александр Иванович, про которого я и не вспоминала.
Через пару дней, разговаривая с мамой, я рассказала ей свой сон. Была долгая пауза… Потом мама сказала вдруг осипшим голосом: «Александр Иванович уже несколько лет назад умер, а через некоторое время один за одним погибли оба сына, жена его жива, но сильно болеет». Сон мой из чудноватого сразу стал жутковатым.
Спустя полгода жена Александра Ивановича скончалась…
Сколько я себя помню, соседями родителей были дядя Ваня и тетя Валя. Люди уже немолодые, добрые и общительные. Дети со всего двора очень любили дядю Ваню. Дядя Ваня был невысокий, прихрамывающий из-за боевого ранения, с замечательным чувством юмора.
И маленькими, и взрослыми мы любили с ним поговорить. Он легко находил ответы на детские вопросы, строил снежные горки зимой, а летом, на лужайке, пек с детворой картошку и рассказывал всякие интересные истории.
Шли годы, вырастало одно поколение нашего двора, другое… Но все так же дядя Ваня был другом детей.
Как-то весной мама сказала мне, что дядя Ваня умер… Что поделаешь — годы…
Спустя некоторое время мне снится сон, что я нахожусь в помещении, похожем на метро. Лестницы ведут вниз. Светло и красиво, но как-то тихо, нерадостно… Широкий и нарядный коридор, вдоль него расположены высокие белые закрытые двери.
Я иду уверенно и открываю одну из дверей. Внутри просторная комната, ярко освещенная, но окон нет и стены голые, нет ни обоев, ни обивки какой-нибудь. Посредине помещения стоит широкая кровать, застеленная кружевным полотном. Под полотном очертания человеческого тела, из-под покрывала доносится голос: «Я на папу твоего обиделся… Все ко мне пришли, а он не пришел. Я же ждал его».
Я проснулась в ужасе, у отца последнее время со здоровьем неполадки, а тут кто-то ждет его в таком странном месте.
Еле дождавшись утра, я позвонила маме, чтобы рассказать свой сон. «Сегодня по дяде Ване сорок дней, — сказала она. — Вчера мы все ездили к нему на кладбище, а отец не смог». На кладбище отец съездил в тот же день.
Хотите — верьте, хотите — нет…
Теперь я просто верю в свои сны и стараюсь, по возможности, выполнять просьбы покойных (для справки — психически здорова).
Вот несколько историй…
Как-то неожиданно мне приснился бывший мамин сослуживец. Я его хорошо знала, когда жила в родном городе. Так вот, он был весьма жизнерадостен и деловит. На фоне яркого цветущего пейзажа он подошел ко мне и сказал: «Маме передай привет! Мы тут с сынами для моей супруги дом строим, сейчас кухню отделываем!». И удалился.
Проснувшись, я все четко помнила. Поудивлялась, что приснился Александр Иванович, про которого я и не вспоминала.
Через пару дней, разговаривая с мамой, я рассказала ей свой сон. Была долгая пауза… Потом мама сказала вдруг осипшим голосом: «Александр Иванович уже несколько лет назад умер, а через некоторое время один за одним погибли оба сына, жена его жива, но сильно болеет». Сон мой из чудноватого сразу стал жутковатым.
Спустя полгода жена Александра Ивановича скончалась…
Сколько я себя помню, соседями родителей были дядя Ваня и тетя Валя. Люди уже немолодые, добрые и общительные. Дети со всего двора очень любили дядю Ваню. Дядя Ваня был невысокий, прихрамывающий из-за боевого ранения, с замечательным чувством юмора.
И маленькими, и взрослыми мы любили с ним поговорить. Он легко находил ответы на детские вопросы, строил снежные горки зимой, а летом, на лужайке, пек с детворой картошку и рассказывал всякие интересные истории.
Шли годы, вырастало одно поколение нашего двора, другое… Но все так же дядя Ваня был другом детей.
Как-то весной мама сказала мне, что дядя Ваня умер… Что поделаешь — годы…
Спустя некоторое время мне снится сон, что я нахожусь в помещении, похожем на метро. Лестницы ведут вниз. Светло и красиво, но как-то тихо, нерадостно… Широкий и нарядный коридор, вдоль него расположены высокие белые закрытые двери.
Я иду уверенно и открываю одну из дверей. Внутри просторная комната, ярко освещенная, но окон нет и стены голые, нет ни обоев, ни обивки какой-нибудь. Посредине помещения стоит широкая кровать, застеленная кружевным полотном. Под полотном очертания человеческого тела, из-под покрывала доносится голос: «Я на папу твоего обиделся… Все ко мне пришли, а он не пришел. Я же ждал его».
Я проснулась в ужасе, у отца последнее время со здоровьем неполадки, а тут кто-то ждет его в таком странном месте.
Еле дождавшись утра, я позвонила маме, чтобы рассказать свой сон. «Сегодня по дяде Ване сорок дней, — сказала она. — Вчера мы все ездили к нему на кладбище, а отец не смог». На кладбище отец съездил в тот же день.
Хотите — верьте, хотите — нет…
