Сумрачное утро медленно, но верно наступало на лес. Тьма уходила неохотно, цепляясь за кусты и прячась за деревьями. Стояла напряженная, словно звенящая, тишина.
Добавить в моё избранное
11 мин, 28 сек 294
Пожилая женщина в длинном платье, подвязанная темным платком, остановилась, опираясь на суковатую палку.
— Дождь, видать, будет. Ну, дай Бог, успеем добраться.
— Бога нет, — сообщил ее спутник, мальчик лет десяти, затем спросил: — Баба Катя, а мы куда идем-то?
Женщина вздохнула, подняла было руку — перекреститься, да под взглядом пытливых синих глаз внука, вернее, внучатого племянника, передумала.
— К сродственнице моей, Евдокии. Погостишь у нее с недельку-другую на заимке.
— Это к той, что ты Дунька-ведьма зовешь?
Тронувшаяся с места баба Катя встала как вкопанная.
— Никак подслушивал?
— Я случайно! Честное пионерское.
— Ленька, ты ж обещал, что не будешь поминать ни пионеров, ни деда с отцом!
— Баба Катя, лес вокруг. Савка-полицай в деревне остался. А чего на недельку-другую? Наши немцев побьют, дед за мной приедет, а я в гостях. И так к школе опоздали.
— Некогда языком молоть, путь не ближний! — Баба Катя довольно шустро двинулась дальше, забыв про палку. Мальчик широко зашагал рядом, размахивая узелком с нехитрым имуществом.
Надолго женщины не хватило. Вскоре она замедлила ход, а на краю полянки и вовсе остановилась отдышаться.
Ленька пробежался вокруг и вернулся.
— Баба Катя, там дерево поваленное, пойдем, сядешь отдохнешь.
— Не хотелось бы, место тут уж больно нехорошее. Да, видать, придется, — бормотала женщина, плетясь к найденному Ленькой дереву.
Потихоньку бормотала, но мальчик услышал. После того как баба Катя, кряхтя и охая, уселась, спросил:
— А почему нехорошее?
Вместо ответа женщина показала рукой на противоположную сторону полянки.
— Холмики какие-то… это что? — спросил Ленька.
— Пристанище душ неприкаянных, — вздохнула баба Катя.
— Непонятно ты объясняешь, — Ленька, собравшийся сбегать к холмикам, обернулся.
— Самоубийц здесь хоронили со всей округи. На общем-то кладбище — грех, вот и нашли местечко. А душеньки неотпетые, неуспокоенные маются. Привидениями по лесу летают. Правда, врать не буду, вреда никому не творят, а пугать пугают. Ты лучше туда близко не подходи.
— Баба Катя, не бойся. Это суеверия. Бабкины сказки. Смотри, вон даже табличка на палке сохранилась.
— Сказано, не ходи! Могилки старые, провалишься в яму. Ладно, посидели, дальше пошли. Мне до комендантского часа обернуться надо.
Дальше двинулись уже не так торопко. Леньки ненадолго хватило так плестись. Он стал забегать вперед и сходить с тропки. Наткнулся на обложенный камнями родник и позвал спутницу. Та послушно свернула с тропы, обрадовавшись возможности отдохнуть. Не рассчитала свои силы, путь трудным оказался. Мелькнула мысль, а не Дунька-ведьма ли порчу наслала, что ноги не идут. Баба Катя потихоньку перекрестилась: «Упаси Господь от ведьминских проклятий».
— Это Змеиный родник, — пояснила Леньке. И, предваряя расспросы, добавила: — В жару на этих камнях змеи любят греться.
Мальчик, усевшийся на один из камней, соскочил, отошел на несколько шагов и сказал:
— Баба Катя, ты не подумай, я змей не боюсь, просто не люблю. Скользкие, мерзкие.
— А сейчас ты их и не увидишь. Они, как осень начинается, в норы свои уползают.
Отдохнув у родника, путники двинулись дальше. Лес поменялся. Чаще встречались ели. Некоторые были изогнутой причудливой формы. Попался участок, где ели стояли черные, обугленные. На земле даже мох и трава не росли.
— Пожар, наверное, сильный был? — предположил Ленька.
Баба Катя ответила:
— Может, и был, да вот только никто ни огня не видел, ни дыма. Говорят, черти для ада здесь дрова заготавливают. Так и зовут эту часть леса: Чертова просека. Ну, считай, половину прошли. Осталось болото обогнуть.
Остаток пути двигались молча. Ленька тоже устал. Однако, когда они вышли к бревенчатому домику на невысоких сваях, воскликнул:
— Ух ты! Избушка Бабы-яги.
— И кто из нас в сказки верит? — ехидно спросила баба Катя. — На сваях дом потому, что по весне заливает. Тут река неподалеку.
Она поднялась по деревянным ступенькам и вошла в открытую дверь, Ленька зашел следом и завертел головой, осматривая просторное светлое жилище, не похожее на пристанище ведьмы. Хозяйка домика стояла у стола спиной к вошедшим. Высокая, худая, в длинном черном платье и в черном же платке, из-под которого по спине до пояса струилась змеей коса.
— Что, Катерина, и Дунька-ведьма понадобилась? — спросила она, не оборачиваясь.
— Здравствуй, Дуня, — залебезила баба Катя.
Хозяйка издала короткий смешок и обернулась. Гости попятились под пронзительным взглядом карих глаз. Всмотревшись в Леньку, Евдокия сказала задумчиво, скорее, утверждая:
— Захара внук.
— Его-его, брата моего родного внучок, Ленькой звать, — закивала баба Катя.
— Дождь, видать, будет. Ну, дай Бог, успеем добраться.
— Бога нет, — сообщил ее спутник, мальчик лет десяти, затем спросил: — Баба Катя, а мы куда идем-то?
Женщина вздохнула, подняла было руку — перекреститься, да под взглядом пытливых синих глаз внука, вернее, внучатого племянника, передумала.
— К сродственнице моей, Евдокии. Погостишь у нее с недельку-другую на заимке.
— Это к той, что ты Дунька-ведьма зовешь?
Тронувшаяся с места баба Катя встала как вкопанная.
— Никак подслушивал?
— Я случайно! Честное пионерское.
— Ленька, ты ж обещал, что не будешь поминать ни пионеров, ни деда с отцом!
— Баба Катя, лес вокруг. Савка-полицай в деревне остался. А чего на недельку-другую? Наши немцев побьют, дед за мной приедет, а я в гостях. И так к школе опоздали.
— Некогда языком молоть, путь не ближний! — Баба Катя довольно шустро двинулась дальше, забыв про палку. Мальчик широко зашагал рядом, размахивая узелком с нехитрым имуществом.
Надолго женщины не хватило. Вскоре она замедлила ход, а на краю полянки и вовсе остановилась отдышаться.
Ленька пробежался вокруг и вернулся.
— Баба Катя, там дерево поваленное, пойдем, сядешь отдохнешь.
— Не хотелось бы, место тут уж больно нехорошее. Да, видать, придется, — бормотала женщина, плетясь к найденному Ленькой дереву.
Потихоньку бормотала, но мальчик услышал. После того как баба Катя, кряхтя и охая, уселась, спросил:
— А почему нехорошее?
Вместо ответа женщина показала рукой на противоположную сторону полянки.
— Холмики какие-то… это что? — спросил Ленька.
— Пристанище душ неприкаянных, — вздохнула баба Катя.
— Непонятно ты объясняешь, — Ленька, собравшийся сбегать к холмикам, обернулся.
— Самоубийц здесь хоронили со всей округи. На общем-то кладбище — грех, вот и нашли местечко. А душеньки неотпетые, неуспокоенные маются. Привидениями по лесу летают. Правда, врать не буду, вреда никому не творят, а пугать пугают. Ты лучше туда близко не подходи.
— Баба Катя, не бойся. Это суеверия. Бабкины сказки. Смотри, вон даже табличка на палке сохранилась.
— Сказано, не ходи! Могилки старые, провалишься в яму. Ладно, посидели, дальше пошли. Мне до комендантского часа обернуться надо.
Дальше двинулись уже не так торопко. Леньки ненадолго хватило так плестись. Он стал забегать вперед и сходить с тропки. Наткнулся на обложенный камнями родник и позвал спутницу. Та послушно свернула с тропы, обрадовавшись возможности отдохнуть. Не рассчитала свои силы, путь трудным оказался. Мелькнула мысль, а не Дунька-ведьма ли порчу наслала, что ноги не идут. Баба Катя потихоньку перекрестилась: «Упаси Господь от ведьминских проклятий».
— Это Змеиный родник, — пояснила Леньке. И, предваряя расспросы, добавила: — В жару на этих камнях змеи любят греться.
Мальчик, усевшийся на один из камней, соскочил, отошел на несколько шагов и сказал:
— Баба Катя, ты не подумай, я змей не боюсь, просто не люблю. Скользкие, мерзкие.
— А сейчас ты их и не увидишь. Они, как осень начинается, в норы свои уползают.
Отдохнув у родника, путники двинулись дальше. Лес поменялся. Чаще встречались ели. Некоторые были изогнутой причудливой формы. Попался участок, где ели стояли черные, обугленные. На земле даже мох и трава не росли.
— Пожар, наверное, сильный был? — предположил Ленька.
Баба Катя ответила:
— Может, и был, да вот только никто ни огня не видел, ни дыма. Говорят, черти для ада здесь дрова заготавливают. Так и зовут эту часть леса: Чертова просека. Ну, считай, половину прошли. Осталось болото обогнуть.
Остаток пути двигались молча. Ленька тоже устал. Однако, когда они вышли к бревенчатому домику на невысоких сваях, воскликнул:
— Ух ты! Избушка Бабы-яги.
— И кто из нас в сказки верит? — ехидно спросила баба Катя. — На сваях дом потому, что по весне заливает. Тут река неподалеку.
Она поднялась по деревянным ступенькам и вошла в открытую дверь, Ленька зашел следом и завертел головой, осматривая просторное светлое жилище, не похожее на пристанище ведьмы. Хозяйка домика стояла у стола спиной к вошедшим. Высокая, худая, в длинном черном платье и в черном же платке, из-под которого по спине до пояса струилась змеей коса.
— Что, Катерина, и Дунька-ведьма понадобилась? — спросила она, не оборачиваясь.
— Здравствуй, Дуня, — залебезила баба Катя.
Хозяйка издала короткий смешок и обернулась. Гости попятились под пронзительным взглядом карих глаз. Всмотревшись в Леньку, Евдокия сказала задумчиво, скорее, утверждая:
— Захара внук.
— Его-его, брата моего родного внучок, Ленькой звать, — закивала баба Катя.
Страница 1 из 4
