В моей жизни часто происходили странные события, которые я не знаю, как объяснить. В качестве сюжета для какого-то рассказа это все даже и не годится, потому что абсолютная дичь — ни к селу, ни к городу…
Добавить в моё избранное
2 мин, 38 сек 100
Если попытаться придать какие-то художественные формы таким случаям, выдумка незаметно убивает главное — достоверность. А это единственное, что есть ценного и любопытного в них.
Короче говоря — однажды в метро я встретила вампира.
Был вечер, я ехала с работы. Села в поезд (тогда он ходил до Красногвардейской) на станции Новокузнецкой (там пересадка на мою линию). После Каширской народу стало поменьше — там многие выходят, пересаживаются на ветку до Каховской.
Толпа поредела, и я увидела высокого мужчину в темном пальто. Он выглядел так, что ничего подобного я ни до, ни после не видела.
Вот представьте: абсолютно лысый череп. Желтая кожа натянута туго, и на ней не видно пор, как будто это не кожа человека, а какой-то древний, сильно усохший пергамент. Острые уши — буквально как у оборотней, треугольными пенечками. И золотистые глаза, натурально — почти желтого цвета.
НИКТО в вагоне этого человека не замечал. Никто, кроме меня, его не разглядывал. Как будто для всех остальных он был невидимкой. Но в то же время вокруг него сохранялось пустое пространство: никто не приближался к странному человеку ближе, чем на три шага.
И когда перед ним освободилась чуть ли не вся скамья, и он сел, никто не сел с ним рядом. Хотя в вагоне многие стояли, и сидячие места обычно занимают стремительно.
Но не в этот раз, не рядом с этим чудовищем.
Еще раз повторюсь: никто на него не смотрел. Во всем вагоне я одна пялилась — не могла глаз оторвать от этого типа, настолько примечательная у него была внешность.
Он внушал мне одновременно дикий страх и дикое же любопытство. Больше всего я боялась, что он заметит мой интерес, я столкнусь с ним взглядом. И тогда не знаю, что может произойти — может, он обернется волком и загрызет меня? Глядя на него, в это легко верилось.
Я стояла и украдкой рассматривала его профиль, а когда он сел — я, холодея от ужаса, села с ним рядом и продолжала глазеть, стараясь делать это незаметно. Руки у него были еще страшнее, чем голова: длинные, корявые пальцы (желтые, пергаментные!) и когти. Настоящие когти, это нельзя назвать ногтями — желтые, скрюченные.
Вот такой кошмар сидел рядом со мной в метро.
Я его видела, не выдумываю. Не под наркозом, не пьяная была — какие тут выпивки, я с работы ехала!
Меня ужасно хотелось узнать — кто он такой. Самое интересное, что он вышел на моей станции — перед конечной, и направился к остановке автобусов, которые оттуда идут в область… и на кладбище. Была у меня мысль — проследить за ним. Я на 99 % в тот момент была уверена, что он сейчас, под покровом темноты, во что-то превратится… Или начнет кровавую охоту.
Вот как раз последнее соображение меня и остановило: все-таки было уже примерно половина восьмого вечера, стемнело. И рисковать своей жизнью даже такая любопытная балда, как я, все-таки не решилась.
Но эта встреча мне запомнилась, просто застряла в голове.
Потом, позже, мне как-то попалась на глаза статья в журнале «Вокруг света» о порфирии — там были фотографии больного ею мальчика из Австралии. Большая лысая голова, желтая кожа без пор, острые уши — очень похоже на того типа, с которым я ехала в метро.
Может, он был так же болен? Это можно понять. Но вот чего я до сих пор не могу понять: почему его никто, кроме меня, не замечал?
Короче говоря — однажды в метро я встретила вампира.
Был вечер, я ехала с работы. Села в поезд (тогда он ходил до Красногвардейской) на станции Новокузнецкой (там пересадка на мою линию). После Каширской народу стало поменьше — там многие выходят, пересаживаются на ветку до Каховской.
Толпа поредела, и я увидела высокого мужчину в темном пальто. Он выглядел так, что ничего подобного я ни до, ни после не видела.
Вот представьте: абсолютно лысый череп. Желтая кожа натянута туго, и на ней не видно пор, как будто это не кожа человека, а какой-то древний, сильно усохший пергамент. Острые уши — буквально как у оборотней, треугольными пенечками. И золотистые глаза, натурально — почти желтого цвета.
НИКТО в вагоне этого человека не замечал. Никто, кроме меня, его не разглядывал. Как будто для всех остальных он был невидимкой. Но в то же время вокруг него сохранялось пустое пространство: никто не приближался к странному человеку ближе, чем на три шага.
И когда перед ним освободилась чуть ли не вся скамья, и он сел, никто не сел с ним рядом. Хотя в вагоне многие стояли, и сидячие места обычно занимают стремительно.
Но не в этот раз, не рядом с этим чудовищем.
Еще раз повторюсь: никто на него не смотрел. Во всем вагоне я одна пялилась — не могла глаз оторвать от этого типа, настолько примечательная у него была внешность.
Он внушал мне одновременно дикий страх и дикое же любопытство. Больше всего я боялась, что он заметит мой интерес, я столкнусь с ним взглядом. И тогда не знаю, что может произойти — может, он обернется волком и загрызет меня? Глядя на него, в это легко верилось.
Я стояла и украдкой рассматривала его профиль, а когда он сел — я, холодея от ужаса, села с ним рядом и продолжала глазеть, стараясь делать это незаметно. Руки у него были еще страшнее, чем голова: длинные, корявые пальцы (желтые, пергаментные!) и когти. Настоящие когти, это нельзя назвать ногтями — желтые, скрюченные.
Вот такой кошмар сидел рядом со мной в метро.
Я его видела, не выдумываю. Не под наркозом, не пьяная была — какие тут выпивки, я с работы ехала!
Меня ужасно хотелось узнать — кто он такой. Самое интересное, что он вышел на моей станции — перед конечной, и направился к остановке автобусов, которые оттуда идут в область… и на кладбище. Была у меня мысль — проследить за ним. Я на 99 % в тот момент была уверена, что он сейчас, под покровом темноты, во что-то превратится… Или начнет кровавую охоту.
Вот как раз последнее соображение меня и остановило: все-таки было уже примерно половина восьмого вечера, стемнело. И рисковать своей жизнью даже такая любопытная балда, как я, все-таки не решилась.
Но эта встреча мне запомнилась, просто застряла в голове.
Потом, позже, мне как-то попалась на глаза статья в журнале «Вокруг света» о порфирии — там были фотографии больного ею мальчика из Австралии. Большая лысая голова, желтая кожа без пор, острые уши — очень похоже на того типа, с которым я ехала в метро.
Может, он был так же болен? Это можно понять. Но вот чего я до сих пор не могу понять: почему его никто, кроме меня, не замечал?
