Вадим был очень мрачным человеком. Скорее всего потому, что работал могильщиком. А может и наоборот — он выбрал эту профессию именно потому, что был очень мрачным человеком. Но, как бы там ни было, это никак не отменяет того факта, что Вадим улыбался очень редко, ведь его ремесло совсем не располагало к веселью. А если по-честному, то он ненавидел свою работу всей душой, но один случай однажды кардинально изменил его взгляды и он стал самым преданым фанатом своего дела и, наверное, самым счастливым могильщиком во всем мире. Но обо всем по порядку…
Добавить в моё избранное
6 мин, 25 сек 169
В тот вечер Вадим сидел на пороге своего дома и докуривал сигарету, поглядывая исподлобья на старые деревянные ворота. Сигарета уже истлела до самого фильтра, а он, как будто не замечая этого, продолжал теребить ее в пальцах, не отрывая тяжелого взгляда от ворот. Странное чувство не покидало его. Ему казалось, что кто-то сейчас должен прийти, кто-то уже идет к нему, медленно, очень медленно ступая неслышными шагами по земле.
Прошло около получаса, а никто не прошел даже мимо его двора. Бросив окурок в ведро, стоявшее у крыльца, Вадим, нахмурившись, покачал головой и поднялся на ноги. Еще раз взглянув на ворота, он развернулся, чтобы зайти в дом и… даже не удивился.
— А, вот ты где… А я сижу и жду. Чувствую же, что ко мне кто-то идет, а кто — не могу понять.
Смерть молча кивнула и протянула к Вадиму костлявую руку, как будто приглашая его подойти поближе. Он же, проигнорировав это жест, вздохнул полной грудью и, прищурившись, посмотрел на небо.
— Знаешь, хоронить людей — не самое приятное занятие. Как будто доделываешь чужую работу, — он выразительно посмотрел прямо в черный овал капюшона, давая гостье понять, чью именно работу ему приходилось доделывать.
Смерть опустила руку и слегка склонила голову набок. Было заметно, что этот разговор заинтересовал ее, так как отличался от стандартных фраз, которые она слышала от людей, за которыми приходила.
— Я часто думал о тебе… Каждый раз, копая могилу, мне казалось, что это несколько несправедливо. Ты приходишь к людям, когда их жизнь заканчивается. Ты забираешь самое светлое, а оболочки оставляешь нам. Ты считаешь, что возиться с ними — это слишком низко для тебя, да? Ты хоть раз сама кого-нибудь хоронила?
Смерть неуверенно покачала головой.
— Всю свою жизнь я потратил на то, что доделывал за тебя твою же работу, — он ненадолго замолчал, — почему-то мне кажется, что ты знаешь, что такое благодарность и справедливость. У меня к тебе всего одна небольшая просьба. Ты сможешь ее выполнить?
Смерть пожала плечами и вопросительно дернула капюшоном.
— Хоть раз доделай свое дело до конца, — он понизил голос, — выкопай мне могилу сама, своими руками. Это будет маленькой благодарностью за годы моей жизни, которые я посвятил тебе.
Судя по тому, как Смерть замешкалась, переступив с ноги на ногу, она действительно имела кое-какие представления о справедливости и слова могильщика показались ей вполне обоснованными. К тому же, еще никто и никогда не обращался к ней с такой необычной просьбой. После недолгого раздумья, взглянув на свои наручные часы, жутким аксессуаром болтающиеся на костлявом запястье, она все же кивнула.
— Серьезно? — вскинул брови Вадим, — ты согласна?
— Да, наверное, это будет справедливо, — снова махнула головой Смерть, — идем. Работа продвигалась не очень быстро. Разметив участок земли на деревенском кладбище, Вадим передал своей спутнице лопату, а сам присел неподалеку, наблюдая за тем, как та неумело втыкает в землю штык. Вадим попытался было разговорить Смерть, но та отвечала либо неопределенным кивком головы, либо вообще игнорировала его вопросы. Так и прошел весь вечер. Вадим молча покуривал сигареты, периодически поглядывая, как силуэт Смерти медленно, но верно уходит под землю, она же молча орудовала лопатой, иногда прерываясь на короткий отдых.
Работа была окончена уже глубокой ночью. Вадим помог Смерти выбраться из могилы и, осмотрев идеально ровный черный прямоугольник, повернулся к ней лицом.
— Вот и молодец, — он протянул руку и фамильярно похлопал ее по плечу.
Смерть непонимающе наклонила голову, а Вадим, приняв торжественную позу и скрестив руки на груди, продолжил:
— А чего ты так на меня смотришь? Мне уже бояться нечего. Ты думаешь мне действительно было нужна эта чертова могила? Да какая мне разница? Пусть хоть вообще не хоронят, — ухмыльнулся он, — мне другое было важно… Ты же уверена в том, что имеешь безграничную власть над людьми, правда? Ты же вся такая гордая, такая возвышенная… А сегодня случилось так, что я, обычный человек, заставил тебя сделать мою работу. Выходит, что я оказался сильнее тебя. Запомни эту ночь навсегда. Ночь, когда человек взял верх над тобой.
— Ну и зачем тебе это было нужно? — сжав челюсти, проговорила Смерть.
— А затем, что я всю свою поганую жизнь просидел по пояс в могилах. Затем, что я не видел в этом мире ничего, кроме вот этой лопаты и гробов. Затем, что я прожил всю жизнь у тебя на побегушках! Вот зачем, понимаешь? Думаешь, хоть кто-то когда-нибудь оценил мой труд? Хоть кто-то сказал мне доброе слово? Да ни черта! Даже ты!
Вадим выхватил из ее рук лопату и, повернувшись к ней спиной, зашагал к выходу из кладбища.
— Если что, я дома, — бросил он через плечо.
Смерть, сжав кулаки от ярости, хотела уже броситься вслед за ним, чтобы вырвать душу из этого наглеца, но, сделав первый шаг, внезапно остановилась и замерла на месте.
Прошло около получаса, а никто не прошел даже мимо его двора. Бросив окурок в ведро, стоявшее у крыльца, Вадим, нахмурившись, покачал головой и поднялся на ноги. Еще раз взглянув на ворота, он развернулся, чтобы зайти в дом и… даже не удивился.
— А, вот ты где… А я сижу и жду. Чувствую же, что ко мне кто-то идет, а кто — не могу понять.
Смерть молча кивнула и протянула к Вадиму костлявую руку, как будто приглашая его подойти поближе. Он же, проигнорировав это жест, вздохнул полной грудью и, прищурившись, посмотрел на небо.
— Знаешь, хоронить людей — не самое приятное занятие. Как будто доделываешь чужую работу, — он выразительно посмотрел прямо в черный овал капюшона, давая гостье понять, чью именно работу ему приходилось доделывать.
Смерть опустила руку и слегка склонила голову набок. Было заметно, что этот разговор заинтересовал ее, так как отличался от стандартных фраз, которые она слышала от людей, за которыми приходила.
— Я часто думал о тебе… Каждый раз, копая могилу, мне казалось, что это несколько несправедливо. Ты приходишь к людям, когда их жизнь заканчивается. Ты забираешь самое светлое, а оболочки оставляешь нам. Ты считаешь, что возиться с ними — это слишком низко для тебя, да? Ты хоть раз сама кого-нибудь хоронила?
Смерть неуверенно покачала головой.
— Всю свою жизнь я потратил на то, что доделывал за тебя твою же работу, — он ненадолго замолчал, — почему-то мне кажется, что ты знаешь, что такое благодарность и справедливость. У меня к тебе всего одна небольшая просьба. Ты сможешь ее выполнить?
Смерть пожала плечами и вопросительно дернула капюшоном.
— Хоть раз доделай свое дело до конца, — он понизил голос, — выкопай мне могилу сама, своими руками. Это будет маленькой благодарностью за годы моей жизни, которые я посвятил тебе.
Судя по тому, как Смерть замешкалась, переступив с ноги на ногу, она действительно имела кое-какие представления о справедливости и слова могильщика показались ей вполне обоснованными. К тому же, еще никто и никогда не обращался к ней с такой необычной просьбой. После недолгого раздумья, взглянув на свои наручные часы, жутким аксессуаром болтающиеся на костлявом запястье, она все же кивнула.
— Серьезно? — вскинул брови Вадим, — ты согласна?
— Да, наверное, это будет справедливо, — снова махнула головой Смерть, — идем. Работа продвигалась не очень быстро. Разметив участок земли на деревенском кладбище, Вадим передал своей спутнице лопату, а сам присел неподалеку, наблюдая за тем, как та неумело втыкает в землю штык. Вадим попытался было разговорить Смерть, но та отвечала либо неопределенным кивком головы, либо вообще игнорировала его вопросы. Так и прошел весь вечер. Вадим молча покуривал сигареты, периодически поглядывая, как силуэт Смерти медленно, но верно уходит под землю, она же молча орудовала лопатой, иногда прерываясь на короткий отдых.
Работа была окончена уже глубокой ночью. Вадим помог Смерти выбраться из могилы и, осмотрев идеально ровный черный прямоугольник, повернулся к ней лицом.
— Вот и молодец, — он протянул руку и фамильярно похлопал ее по плечу.
Смерть непонимающе наклонила голову, а Вадим, приняв торжественную позу и скрестив руки на груди, продолжил:
— А чего ты так на меня смотришь? Мне уже бояться нечего. Ты думаешь мне действительно было нужна эта чертова могила? Да какая мне разница? Пусть хоть вообще не хоронят, — ухмыльнулся он, — мне другое было важно… Ты же уверена в том, что имеешь безграничную власть над людьми, правда? Ты же вся такая гордая, такая возвышенная… А сегодня случилось так, что я, обычный человек, заставил тебя сделать мою работу. Выходит, что я оказался сильнее тебя. Запомни эту ночь навсегда. Ночь, когда человек взял верх над тобой.
— Ну и зачем тебе это было нужно? — сжав челюсти, проговорила Смерть.
— А затем, что я всю свою поганую жизнь просидел по пояс в могилах. Затем, что я не видел в этом мире ничего, кроме вот этой лопаты и гробов. Затем, что я прожил всю жизнь у тебя на побегушках! Вот зачем, понимаешь? Думаешь, хоть кто-то когда-нибудь оценил мой труд? Хоть кто-то сказал мне доброе слово? Да ни черта! Даже ты!
Вадим выхватил из ее рук лопату и, повернувшись к ней спиной, зашагал к выходу из кладбища.
— Если что, я дома, — бросил он через плечо.
Смерть, сжав кулаки от ярости, хотела уже броситься вслед за ним, чтобы вырвать душу из этого наглеца, но, сделав первый шаг, внезапно остановилась и замерла на месте.
Страница 1 из 2
