До сих пор, вспоминая это странное происшествие, я испытываю смешанные чувства: удивление, замешательство, благодарность и тревогу — неизменную спутницу любого сверхъестественного события, врывающегося в нашу жизнь. Минули десятилетия, но ничего более странного и необъяснимого, чем произошедшее в тот непогожий весенний вечер, со мной не случалось…
Добавить в моё избранное
7 мин, 26 сек 218
Обстановка была очень бедной, если не сказать, убогой. Но ярко пылавший в пузатой печи огонь превратил для меня это непритязательное жилище в роскошный дворец. Я жадно протянул окоченевшие руки к живительному теплу.
Старик смотрел на меня грустно.
— Нечем мне угостить вас, путник, — промолвил он виновато. — Из еды у меня одни только сухари, да еще можно подогреть воды на огне: всё же лучше, чем ничего.
Мне стало стыдно, что я попросил приюта у этого человека, как видно, пребывавшего в крайней бедности. Ему достаточно своих забот и огорчений, а тут еще я свалился, как снег на голову. Коротко я поведал ему о приключившемся с моим экипажем несчастье и сказал, что желаю только лишь провести эту ночь в его доме, не становясь для хозяина обузой. Крыша над головой на одну ночь — вот всё, что мне нужно.
Старик ответил мне очень приветливо, заверив, что всегда рад оказать любую посильную помощь. Постепенно мы разговорились с ним; о себе мне было добавить почти нечего, а он поведал, что служит смотрителем на местном кладбище. На мой осторожный вопрос, не слишком ли мрачная это профессия, он с улыбкой ответил, что, напротив, ухаживая за могилами среди тишины и покоя, чувствуешь удивительное умиротворение и тягу к жизни. Еще он добавил, что мертвым, несомненно, нравится, когда за их могилами тщательно следят и ухаживают; это прозвучавшее странно и жутковато утверждение заставило меня переменить тему разговора. Затем старик устроил меня как можно уютнее возле печки, погасил лампу, и уже пятью минутами позже я, утомленный тяготами дороги, провалился в сон.
Утром старика в доме я не обнаружил: вероятно, он отправился куда-то по своим делам, постаравшись меня не разбудить. Впервые за долгое время меж облаками появился просвет; яркие солнечные лучи лились в окно, безжалостно выставляя напоказ кричащую нищету жилища старого смотрителя кладбища. Я поразился тому, насколько необжитым и заброшенным всё здесь выглядит. Паутина в углах, серые клочья пыли повсюду — если старик и следил за кладбищем, то на поддержание порядка дома сил и времени у него явно не хватало. Хорошенько осмотрев разрушающийся ветхий домик и снова поразившись его бедности, я, оставив на лавке возле печи деньги для хозяина, покинул его дом: мне требовалось продолжать путь.
Позже выяснилось, что своим исчезновением я заставил немало поволноваться Ивана. Сам он заблудился, пока ехал в город; вот почему к экипажу он вернулся уже глубоко за полночь. Остаток же ночи преданный малый искал меня, воображая самое худшее.
— Уж думал, вас заели упыри с местного кладбища, — серьезно сообщил Иван. Посмеявшись вместе над нашими ночными приключениями, мы продолжили путь.
Случившееся изгладилось бы из моей памяти, если бы мне не пришлось годом позже проезжать по той же самой дороге. На этот раз я остановился в местной гостинице, где за стаканом глинтвейна разговорился с владельцем этого достойного заведения и его супругой. В пространных выражениях я восхвалил гостеприимство и отзывчивость кладбищенского сторожа и спросил, что с ним сталось.
Оба моих собеседника заметно огорчились.
— Да, уж такой был сердечный человек, добрый и кроткий, — промолвила женщина. — Каждому поможет, каждого приютит.
— Совсем не думал о себе! — поддержал ее супруг. — Отдаст последнее, лишь бы сделать другому добро. Жаль, мало теперь таких людей!
— Так он умер? — вскричал я в крайнем расстройстве. — Недавно?
— Да нет, в феврале уж было три года, как он скончался.
Я сидел, ничего не понимая. Ведь я видел его, абсолютно живого, всего год назад!
— Три года? — переспросил я удивленно. — Вы уверены?
— Конечно. В тот год еще моя крестница умерла от оспы, ах, бедная Сонечка! И Федор Николаевич умер в ту же зиму. Он жил так уединенно; его нашли мертвым в его домике. С тех пор никто там не живет: люди не хотят селиться рядом с кладбищем, да еще так далеко от города.
У меня хватило ума не упоминать о собственной встрече со стариком всего год назад.
— Как печально, — только и произнес я.
— И не говорите. У него нет родственников, но видели бы вы, сколько людей пришли на его похороны! У всех осталась о нем только добрая память.
— Но вот что удивительно, — хозяин гостиницы вдруг принял таинственный вид. — Хотя нового смотрителя для кладбища найти не удалось, могилы всё равно такие ухоженные и опрятные, будто кто-то следит за ними. Даже те, к которым никто не приходит. Странно, правда?
Не помню, что я ответил, только на следующий день я отправился сам на кладбище, спокойное и тихое. Бродя среди аккуратных могил, крестов и статуй, наконец, я нашел плиту с именем: Серафимов Федор Николаевич, — и годами жизни.
Стоя под раскидистым вязом, долго и пораженно я вглядывался в цифры, размышляя, как мог стать гостем человека, уж два года как мертвого.
Старик смотрел на меня грустно.
— Нечем мне угостить вас, путник, — промолвил он виновато. — Из еды у меня одни только сухари, да еще можно подогреть воды на огне: всё же лучше, чем ничего.
Мне стало стыдно, что я попросил приюта у этого человека, как видно, пребывавшего в крайней бедности. Ему достаточно своих забот и огорчений, а тут еще я свалился, как снег на голову. Коротко я поведал ему о приключившемся с моим экипажем несчастье и сказал, что желаю только лишь провести эту ночь в его доме, не становясь для хозяина обузой. Крыша над головой на одну ночь — вот всё, что мне нужно.
Старик ответил мне очень приветливо, заверив, что всегда рад оказать любую посильную помощь. Постепенно мы разговорились с ним; о себе мне было добавить почти нечего, а он поведал, что служит смотрителем на местном кладбище. На мой осторожный вопрос, не слишком ли мрачная это профессия, он с улыбкой ответил, что, напротив, ухаживая за могилами среди тишины и покоя, чувствуешь удивительное умиротворение и тягу к жизни. Еще он добавил, что мертвым, несомненно, нравится, когда за их могилами тщательно следят и ухаживают; это прозвучавшее странно и жутковато утверждение заставило меня переменить тему разговора. Затем старик устроил меня как можно уютнее возле печки, погасил лампу, и уже пятью минутами позже я, утомленный тяготами дороги, провалился в сон.
Утром старика в доме я не обнаружил: вероятно, он отправился куда-то по своим делам, постаравшись меня не разбудить. Впервые за долгое время меж облаками появился просвет; яркие солнечные лучи лились в окно, безжалостно выставляя напоказ кричащую нищету жилища старого смотрителя кладбища. Я поразился тому, насколько необжитым и заброшенным всё здесь выглядит. Паутина в углах, серые клочья пыли повсюду — если старик и следил за кладбищем, то на поддержание порядка дома сил и времени у него явно не хватало. Хорошенько осмотрев разрушающийся ветхий домик и снова поразившись его бедности, я, оставив на лавке возле печи деньги для хозяина, покинул его дом: мне требовалось продолжать путь.
Позже выяснилось, что своим исчезновением я заставил немало поволноваться Ивана. Сам он заблудился, пока ехал в город; вот почему к экипажу он вернулся уже глубоко за полночь. Остаток же ночи преданный малый искал меня, воображая самое худшее.
— Уж думал, вас заели упыри с местного кладбища, — серьезно сообщил Иван. Посмеявшись вместе над нашими ночными приключениями, мы продолжили путь.
Случившееся изгладилось бы из моей памяти, если бы мне не пришлось годом позже проезжать по той же самой дороге. На этот раз я остановился в местной гостинице, где за стаканом глинтвейна разговорился с владельцем этого достойного заведения и его супругой. В пространных выражениях я восхвалил гостеприимство и отзывчивость кладбищенского сторожа и спросил, что с ним сталось.
Оба моих собеседника заметно огорчились.
— Да, уж такой был сердечный человек, добрый и кроткий, — промолвила женщина. — Каждому поможет, каждого приютит.
— Совсем не думал о себе! — поддержал ее супруг. — Отдаст последнее, лишь бы сделать другому добро. Жаль, мало теперь таких людей!
— Так он умер? — вскричал я в крайнем расстройстве. — Недавно?
— Да нет, в феврале уж было три года, как он скончался.
Я сидел, ничего не понимая. Ведь я видел его, абсолютно живого, всего год назад!
— Три года? — переспросил я удивленно. — Вы уверены?
— Конечно. В тот год еще моя крестница умерла от оспы, ах, бедная Сонечка! И Федор Николаевич умер в ту же зиму. Он жил так уединенно; его нашли мертвым в его домике. С тех пор никто там не живет: люди не хотят селиться рядом с кладбищем, да еще так далеко от города.
У меня хватило ума не упоминать о собственной встрече со стариком всего год назад.
— Как печально, — только и произнес я.
— И не говорите. У него нет родственников, но видели бы вы, сколько людей пришли на его похороны! У всех осталась о нем только добрая память.
— Но вот что удивительно, — хозяин гостиницы вдруг принял таинственный вид. — Хотя нового смотрителя для кладбища найти не удалось, могилы всё равно такие ухоженные и опрятные, будто кто-то следит за ними. Даже те, к которым никто не приходит. Странно, правда?
Не помню, что я ответил, только на следующий день я отправился сам на кладбище, спокойное и тихое. Бродя среди аккуратных могил, крестов и статуй, наконец, я нашел плиту с именем: Серафимов Федор Николаевич, — и годами жизни.
Стоя под раскидистым вязом, долго и пораженно я вглядывался в цифры, размышляя, как мог стать гостем человека, уж два года как мертвого.
Страница 2 из 2
