Дикая боль охватила тело Ачи. Тихо пикнув, он остановился и схватился за собственный хвост. Мягкими лапками он нащупал чью-то руку и в ужасе замер.
Добавить в моё избранное
5 мин, 7 сек 150
Тусклый свет внезапно осветил небольшое помещение. На скамейке, держась за хвост Ачи, сидела девушка лет пятнадцати.
— Уууу, ведьма! — недовольно пробурчал чёрт, отбирая собственный хвост.
— Ачи, тебе не надоело? — устало спросила девушка.
— Что именно? Что мне пытаются оторвать хвост? Надоело.
— Не об этом. Зачем ты соседский дом спалил?
— Да в который раз я тебе говорю! Не делал я этого, — злобно произнёс Ачи. — Теперь я для тебя Анчутка Азазелевич, а не Ачи.
— Ну а кто же ещё у нас занимается мелкими пакостями?
— Дура.
С минуту они стояли, смотря друг другу в глаза, после чего чёрт фыркнул и тяжело сел рядом с девушкой.
— Ты же знаешь, что я не со зла людям гадости делаю. Проучить я их хочу, наказать. Вот не поверишь, сам я весь из этих желаний слеплен. Помнишь, например, как дед Тимофей повадился соседских кур воровать? У самого-то их втрое больше было. Жадность, значит. Вот я и повыдергал ему бородку. За каждое пёрышко по волоску. Всё честно. А тётка Лукерья в позапрошлый год с покойника золотой крестик сняла? Я ж точь-в-точь на ту же сумму у неё с огорода убрал. Ни на копейку не превысил. Мне-то не гоже, а ей уроком будет. Или Кузьмич нынче жену свою изводил, бил нещадно? Мне терпеть это? Вот я его на морозе и подержал малость, когда милушка его отпор дать собиралась. По замёрзшему телу даже бабьи удары сильны. Кабы не я, совсем бы распоясались люди. Да и чего я перед тобою оправдываюсь? Не ты ли трёх чужих мужей околдовала?
Обиженный чёрт от чувств чуть не упал со скамейки. Насупившись, он уставился в одну точку, как будто ничего другого его больше не интересовало.
— Хорош, хватит уже. Да только в толк никак не возьму, кто ж кроме тебя мог такое вытворить?
Чёрт набрал полную грудь воздуха, готовясь к очередной словесной перепалке, но, услышав из-за двери хриплый старческий голос, с силой выдохнул, отчего заметно уменьшился в размерах.
— Ох, дети! Опять шумим? Покою от вас нет.
— Тшшшш! — зашипела ведьма. — Банник проснулся.
— Да слышу. Не убежим теперь уж.
Тяжёлая дверь напротив скамейки со скрипом открылась. Из-за неё показался старик с длинной седой бородой. С трудом шагая и покачиваясь из стороны в сторону, он подошёл к скамейке и аккуратно сел между спорщиками.
— Ишь ты, чего удумали. Я там отдыхал, а они расшумелись.
— Дядя банник, горе у нас, — плаксиво начала ведьма.
— Да ты чего это, Верочка, плакать вздумала? — нахмурился старик.
— Не смотрите Вы на неё так. Это она специально кривляется, чтобы Вы загодя на её сторону встали, — тут же возмутился Ачи.
— Тогда сразу рассказывайте, что случилось-то. А я рассужу вас да дальше спать пойду.
— Да ныне у нас дом в деревне сгорел. Вот и бесится Верка, на меня свалить всё хочет. А я? Разве ж я мог? Дядька, да ты ж меня с рождения знаешь.
— Знаю. Да и Верку ещё маленькой помню. Она не будет шум на пустом месте поднимать. Давай, доча, рассказывай.
— Дядя банник, в деревне беда. Несколько домов один за другим сгорели. Чую, что дело не чистое. Без колдовства не обошлось. Но понять не могу, что к чему. А у нас только Анчутка такой шустрый, что и следа не оставит.
— А чьи дома-то сгорели? — насторожился банник.
— Сначала бабы Нади дом сгорел. Вместе с ней же. Соседи говорят, видели, как кот её чёрный через окно выпрыгнул, бабка за ним полезла, да застряла. Пока люди на ней хохотали, не заметили, что в избе пожар начался. Думали, с ума баба сошла, вот и визжит. Так и сгорела по пояс. Не выжила.
— Это та самая ведьма, что ныне вокруг церкви ходила да народ пугала? — уточнил старик. — Кто дальше?
— Затем дом кузнеца сгорел. Думали, с кузницы огонь пришёл, оказалось, только красный угол и выгорел. После этого охотник наш, Павел Степанович, заживо в бане сгорел. Только косточки его нашли. Ещё повитуха Маланья скончалась в собственном доме. Каждую ночь по одному дому. Потом неделю тихо было, спокойно. Но дома начали вновь гореть, причём, массово.
— Эх, дети, дело худо. Знаю я, кто это всё натворил.
Старик сгорбился и, опершись на собственный кулак, тихо зашептал.
— Вот и смертушка наша пришла. Столько лет нас, родненькая, стороной обходила. А тут вспомнила. Пришла. Всех покосит, всех перебьёт.
— Дядя банник, что случилось-то? — осторожно спросила Вера.
— Это длинная история. С четверть века назад произошла. Женщина одна в деревне жила. Колдуньей была, да только магией-то не владела. Только и смогла, что себя приворожить к мужчине, за которого её силой замуж выдали. Глупая была. Три года в браке прожила да зимой померла. Морозы тогда стояли. А она с соседкой повздорила из-за мужа. Та якобы приворожила его. Так вот эта женщина хотела ночью как-то напакостить неприятельнице, да только сама поскользнулась, упала, да встать и не смогла.
— Уууу, ведьма! — недовольно пробурчал чёрт, отбирая собственный хвост.
— Ачи, тебе не надоело? — устало спросила девушка.
— Что именно? Что мне пытаются оторвать хвост? Надоело.
— Не об этом. Зачем ты соседский дом спалил?
— Да в который раз я тебе говорю! Не делал я этого, — злобно произнёс Ачи. — Теперь я для тебя Анчутка Азазелевич, а не Ачи.
— Ну а кто же ещё у нас занимается мелкими пакостями?
— Дура.
С минуту они стояли, смотря друг другу в глаза, после чего чёрт фыркнул и тяжело сел рядом с девушкой.
— Ты же знаешь, что я не со зла людям гадости делаю. Проучить я их хочу, наказать. Вот не поверишь, сам я весь из этих желаний слеплен. Помнишь, например, как дед Тимофей повадился соседских кур воровать? У самого-то их втрое больше было. Жадность, значит. Вот я и повыдергал ему бородку. За каждое пёрышко по волоску. Всё честно. А тётка Лукерья в позапрошлый год с покойника золотой крестик сняла? Я ж точь-в-точь на ту же сумму у неё с огорода убрал. Ни на копейку не превысил. Мне-то не гоже, а ей уроком будет. Или Кузьмич нынче жену свою изводил, бил нещадно? Мне терпеть это? Вот я его на морозе и подержал малость, когда милушка его отпор дать собиралась. По замёрзшему телу даже бабьи удары сильны. Кабы не я, совсем бы распоясались люди. Да и чего я перед тобою оправдываюсь? Не ты ли трёх чужих мужей околдовала?
Обиженный чёрт от чувств чуть не упал со скамейки. Насупившись, он уставился в одну точку, как будто ничего другого его больше не интересовало.
— Хорош, хватит уже. Да только в толк никак не возьму, кто ж кроме тебя мог такое вытворить?
Чёрт набрал полную грудь воздуха, готовясь к очередной словесной перепалке, но, услышав из-за двери хриплый старческий голос, с силой выдохнул, отчего заметно уменьшился в размерах.
— Ох, дети! Опять шумим? Покою от вас нет.
— Тшшшш! — зашипела ведьма. — Банник проснулся.
— Да слышу. Не убежим теперь уж.
Тяжёлая дверь напротив скамейки со скрипом открылась. Из-за неё показался старик с длинной седой бородой. С трудом шагая и покачиваясь из стороны в сторону, он подошёл к скамейке и аккуратно сел между спорщиками.
— Ишь ты, чего удумали. Я там отдыхал, а они расшумелись.
— Дядя банник, горе у нас, — плаксиво начала ведьма.
— Да ты чего это, Верочка, плакать вздумала? — нахмурился старик.
— Не смотрите Вы на неё так. Это она специально кривляется, чтобы Вы загодя на её сторону встали, — тут же возмутился Ачи.
— Тогда сразу рассказывайте, что случилось-то. А я рассужу вас да дальше спать пойду.
— Да ныне у нас дом в деревне сгорел. Вот и бесится Верка, на меня свалить всё хочет. А я? Разве ж я мог? Дядька, да ты ж меня с рождения знаешь.
— Знаю. Да и Верку ещё маленькой помню. Она не будет шум на пустом месте поднимать. Давай, доча, рассказывай.
— Дядя банник, в деревне беда. Несколько домов один за другим сгорели. Чую, что дело не чистое. Без колдовства не обошлось. Но понять не могу, что к чему. А у нас только Анчутка такой шустрый, что и следа не оставит.
— А чьи дома-то сгорели? — насторожился банник.
— Сначала бабы Нади дом сгорел. Вместе с ней же. Соседи говорят, видели, как кот её чёрный через окно выпрыгнул, бабка за ним полезла, да застряла. Пока люди на ней хохотали, не заметили, что в избе пожар начался. Думали, с ума баба сошла, вот и визжит. Так и сгорела по пояс. Не выжила.
— Это та самая ведьма, что ныне вокруг церкви ходила да народ пугала? — уточнил старик. — Кто дальше?
— Затем дом кузнеца сгорел. Думали, с кузницы огонь пришёл, оказалось, только красный угол и выгорел. После этого охотник наш, Павел Степанович, заживо в бане сгорел. Только косточки его нашли. Ещё повитуха Маланья скончалась в собственном доме. Каждую ночь по одному дому. Потом неделю тихо было, спокойно. Но дома начали вновь гореть, причём, массово.
— Эх, дети, дело худо. Знаю я, кто это всё натворил.
Старик сгорбился и, опершись на собственный кулак, тихо зашептал.
— Вот и смертушка наша пришла. Столько лет нас, родненькая, стороной обходила. А тут вспомнила. Пришла. Всех покосит, всех перебьёт.
— Дядя банник, что случилось-то? — осторожно спросила Вера.
— Это длинная история. С четверть века назад произошла. Женщина одна в деревне жила. Колдуньей была, да только магией-то не владела. Только и смогла, что себя приворожить к мужчине, за которого её силой замуж выдали. Глупая была. Три года в браке прожила да зимой померла. Морозы тогда стояли. А она с соседкой повздорила из-за мужа. Та якобы приворожила его. Так вот эта женщина хотела ночью как-то напакостить неприятельнице, да только сама поскользнулась, упала, да встать и не смогла.
Страница 1 из 2
