Раскаявшийся да простится. Из письма: «Прошу Вас дочитать мое письмо, а главное, если Вы даже посчитаете, что я заслужил ту кару, которую я терплю ради моей матери и ее слез, умоляю Вас помочь мне. Не выбрасывайте мое письмо, прочтите его до конца, пожалуйста.»
Добавить в моё избранное
8 мин, 57 сек 278
Потом стал представлять, как сталкиваю ее с обрыва. У нас в селе есть утес высотой с девятиэтажку.
Какие только мысли не мелькали у меня в голове, и ни разу мне не было жалко Таню. Вечером того же дня я сделал предложение Вере, и она его приняла, сказав:
— Я уже думала, что ты никогда не решишься, и мне самой придется сделать тебе предложение.
Я ее торопил со свадьбой, и ей нравилось, что мне не терпится, чтобы она стала моей женой, а я это делал только потому, что боялся, что все может сорваться.
И действительно, через несколько дней заявилась Татьянина бабка. Когда я ее увидел, то решил, что она начнет меня уговаривать помириться с Татьяной. Меня поразил ее вид, казалось, она сильно больна и едва держится на ногах. Я приготовился к отпору, мысленно придумывая фразу типа: «Я на сто процентов знаю, что она переспала со многими, и Вам не удастся посадить мне на шею чужого ребенка». Но вместо крика она сказала тихим, безжизненным голосом:
— Таня умерла, покончила с собой, и я знаю, что в этом виноват только ты. Так вот. Я сделала тебе привязку к ее ноге. Не думаю, что ты проживешь больше того срока, какой я тебе отпустила, так что живи и помни, что время твое сочтено.
Она развернулась и, тяжело ступая, ушла. А я не знал, радоваться мне или нет. С одной стороны, препятствия к моему браку с Верой больше нет, а с другой стороны, мне стало как-то жутко. Спустя три-четыре часа я все же успокоился. В конце концов никто ее не заставлял себя убивать. Сделала бы аборт и жила бы себе, рассуждал я. Потом я поехал к Вере и возле нее совершенно перестал думать о Татьяне. Ночью я проснулся, как будто меня кто-то позвал. На моей кровати в ногах сидела… Таня! На ней было белое платье, волосы были украшены цветами. Свет, падавший из окна, позволял хорошо видеть ее. Я замер, все во мне похолодело. «Это сон», — твердил я про себя.
Но я понимал, что не сплю. Закрыв глаза от ужаса, я стал говорить с Богом, повторяя: «Боже, если ты есть, помоги» и так далее.
Когда я наконец открыл глаза, в комнате было пусто. Я включил свет и не стал его выключать до самого утра, а когда стало светло, мне стало нестрашно. Я был почти уверен, что все это мне приснилось.
Но это был не конец. Днем, когда я был в штабе, я почувствовал на себе чей-то взгляд и, оглянувшись, увидел в конце коридора Татьяну все в том же белом платье с цветами в волосах. Я кинулся к недалеко стоявшему дежурному.
— Почему Вы впускаете посторонних без документов, — ляпнул я первое, что мне пришло на ум.
— Кого? — спросил меня парень.
— Вон ту девушку, — и я ткнул пальцем в сторону Татьяны.
— Где? — обиженно спросил снова парень. — Здесь же никого нет!
А она была, я ее видел. С этого часа она ходила везде и повсюду за мной, даже возле мужского туалета она стояла, слегка отвернув лицо от входивших туда мужчин, будто стесняясь, что стоит в таком неподходящем месте. Потом я поймал себя на том, что стал с ней разговаривать.
— Пошли, — говорил я ей, и она шла.
В день свадьбы Татьяна стояла у меня за спиной, и я чувствовал, как от ее тела исходит холод. Когда мы с Верой занялись после свадьбы любовью, она, отвернувшись от нас, стояла у окна, к нам спиной, и тогда у меня невольно вырвалось вслух:
— Выйди отсюда!
Вера уставилась на меня, поняв, что я с кем-то говорю. А мне хотелось всех спрашивать, видят ли они женщину, то есть Таню.
Но я понимал, что меня тогда начнут считать ненормальным.
Вскоре я почувствовал, что не могу ни есть, ни спать, ни заниматься любовью, потому что это просто невозможно делать, когда на тебя постоянно смотрит умерший человек. Меня мучило непреодолимое желание поехать в деревню и найти ее могилу. Кончилось это тем, что я, не сказав никому ни слова, поехал и, не заходя в деревню, сразу же пошел на кладбище. Найдя место, где были свежие могилы, я увидел ее памятник. Таня смотрела с фотографии со своей обычной усмешкой. Молчать было невыносимо, и я ее спросил:
— Чего ты добилась? Зачем ты это сделала?
И тут я услышал легкий шелест за своей спиной. Татьяна стояла как живая. Было это так реально, что мне захотелось протянуть руки и потрогать ее. И я протянул к ней руки, но моя рука прошла насквозь ее виденья. Я вскрикнул и понесся так быстро, как не бегал никогда. Боковым зрением я видел, что она плывет рядом, но я не хотел поворачивать голову — мне было жутко. Выскочив на дорогу, ведущую от кладбища в деревню, я увидел грузовик, парень остановился, и я сел к нему в кабину. Не поздоровавшись, я сразу стал спрашивать, был ли он на похоронах Татьяны. Получив утвердительный ответ, я спросил:
— В чем она была похоронена?
И он описал ее одежду, в какой я видел ее всегда: в белом платье, с цветами в волосах. Я сунул ему деньги и попросил довезти меня до электрички. Приехав домой, я заболел.
Какие только мысли не мелькали у меня в голове, и ни разу мне не было жалко Таню. Вечером того же дня я сделал предложение Вере, и она его приняла, сказав:
— Я уже думала, что ты никогда не решишься, и мне самой придется сделать тебе предложение.
Я ее торопил со свадьбой, и ей нравилось, что мне не терпится, чтобы она стала моей женой, а я это делал только потому, что боялся, что все может сорваться.
И действительно, через несколько дней заявилась Татьянина бабка. Когда я ее увидел, то решил, что она начнет меня уговаривать помириться с Татьяной. Меня поразил ее вид, казалось, она сильно больна и едва держится на ногах. Я приготовился к отпору, мысленно придумывая фразу типа: «Я на сто процентов знаю, что она переспала со многими, и Вам не удастся посадить мне на шею чужого ребенка». Но вместо крика она сказала тихим, безжизненным голосом:
— Таня умерла, покончила с собой, и я знаю, что в этом виноват только ты. Так вот. Я сделала тебе привязку к ее ноге. Не думаю, что ты проживешь больше того срока, какой я тебе отпустила, так что живи и помни, что время твое сочтено.
Она развернулась и, тяжело ступая, ушла. А я не знал, радоваться мне или нет. С одной стороны, препятствия к моему браку с Верой больше нет, а с другой стороны, мне стало как-то жутко. Спустя три-четыре часа я все же успокоился. В конце концов никто ее не заставлял себя убивать. Сделала бы аборт и жила бы себе, рассуждал я. Потом я поехал к Вере и возле нее совершенно перестал думать о Татьяне. Ночью я проснулся, как будто меня кто-то позвал. На моей кровати в ногах сидела… Таня! На ней было белое платье, волосы были украшены цветами. Свет, падавший из окна, позволял хорошо видеть ее. Я замер, все во мне похолодело. «Это сон», — твердил я про себя.
Но я понимал, что не сплю. Закрыв глаза от ужаса, я стал говорить с Богом, повторяя: «Боже, если ты есть, помоги» и так далее.
Когда я наконец открыл глаза, в комнате было пусто. Я включил свет и не стал его выключать до самого утра, а когда стало светло, мне стало нестрашно. Я был почти уверен, что все это мне приснилось.
Но это был не конец. Днем, когда я был в штабе, я почувствовал на себе чей-то взгляд и, оглянувшись, увидел в конце коридора Татьяну все в том же белом платье с цветами в волосах. Я кинулся к недалеко стоявшему дежурному.
— Почему Вы впускаете посторонних без документов, — ляпнул я первое, что мне пришло на ум.
— Кого? — спросил меня парень.
— Вон ту девушку, — и я ткнул пальцем в сторону Татьяны.
— Где? — обиженно спросил снова парень. — Здесь же никого нет!
А она была, я ее видел. С этого часа она ходила везде и повсюду за мной, даже возле мужского туалета она стояла, слегка отвернув лицо от входивших туда мужчин, будто стесняясь, что стоит в таком неподходящем месте. Потом я поймал себя на том, что стал с ней разговаривать.
— Пошли, — говорил я ей, и она шла.
В день свадьбы Татьяна стояла у меня за спиной, и я чувствовал, как от ее тела исходит холод. Когда мы с Верой занялись после свадьбы любовью, она, отвернувшись от нас, стояла у окна, к нам спиной, и тогда у меня невольно вырвалось вслух:
— Выйди отсюда!
Вера уставилась на меня, поняв, что я с кем-то говорю. А мне хотелось всех спрашивать, видят ли они женщину, то есть Таню.
Но я понимал, что меня тогда начнут считать ненормальным.
Вскоре я почувствовал, что не могу ни есть, ни спать, ни заниматься любовью, потому что это просто невозможно делать, когда на тебя постоянно смотрит умерший человек. Меня мучило непреодолимое желание поехать в деревню и найти ее могилу. Кончилось это тем, что я, не сказав никому ни слова, поехал и, не заходя в деревню, сразу же пошел на кладбище. Найдя место, где были свежие могилы, я увидел ее памятник. Таня смотрела с фотографии со своей обычной усмешкой. Молчать было невыносимо, и я ее спросил:
— Чего ты добилась? Зачем ты это сделала?
И тут я услышал легкий шелест за своей спиной. Татьяна стояла как живая. Было это так реально, что мне захотелось протянуть руки и потрогать ее. И я протянул к ней руки, но моя рука прошла насквозь ее виденья. Я вскрикнул и понесся так быстро, как не бегал никогда. Боковым зрением я видел, что она плывет рядом, но я не хотел поворачивать голову — мне было жутко. Выскочив на дорогу, ведущую от кладбища в деревню, я увидел грузовик, парень остановился, и я сел к нему в кабину. Не поздоровавшись, я сразу стал спрашивать, был ли он на похоронах Татьяны. Получив утвердительный ответ, я спросил:
— В чем она была похоронена?
И он описал ее одежду, в какой я видел ее всегда: в белом платье, с цветами в волосах. Я сунул ему деньги и попросил довезти меня до электрички. Приехав домой, я заболел.
Страница 2 из 3
