Малейшее движение отдавалось сумасшедшей болью во всем теле. Слабые руки, упираясь в холодные каменные ступени, дрожали под напором тощего окровавленного тела. Выпирающие бедра столкнулись со ступенью, руки онемев, согнулись и тельце распласталось на лестнице.
Добавить в моё избранное
5 мин, 50 сек 166
Он вывел ее из дома, когда стемнело, крепко держа за руку, хотя это было зря, она бы не убежала.
Ей помешала бы эта тупая привязанность жертвы к похитителю. Она так мечтала очутиться на свободе, но сейчас ее словно связали по рукам и ногам, Мия хотела идти рядом с ним. Она вспоминала, так поразившую ее сознание история Наташи Кампуш, которая горько расплакалась, когда узнала о самоубийстве своего похитителя Вольфганга Приклопиля, который держал ее в заточении более восьми лет. Как можно было горевать по такому человеку? Это, казавшееся ненормальным, сейчас воспринималось как должное. Она не сможет убежать, потому что она любит его этой ненормальной любовью, которая как ни странно, делала ее счастливой. Он это понимал, потому что она продолжала идти рядом с ним, хотя его рука давно отпустила ее.
— Что ты хочешь со мной сделать?
— Утопить.
— Хорошо.
Они пошли дальше. В лесу стало совсем темно и над пушистыми кронами сосен зажглись первые звезды. Он вспомнил об одной важной вещи.
— Постой тут, я скоро.
— Ты куда?
— За камнем.
Она осталась. Это глупо, но в ее голове даже не было мысли о побеге. Ее разум занимало темное, бесконечно прекрасное ночное небо. Звезды. Тысячи, миллионы, миллиарды звезд мерцали холодным, но таким теплым для души светом. Это сияние обволакивало затуманенное болью сознание, превращая его в нечто прекрасное. Она молчала, изучая это далекое для земли и такое близкое для нее чудо, чувствуя притупленные вспышки немого восторга.
— Это подойдет, я думаю, — его голос вернул ее на землю.
В его руках она увидела кирпич и моток веревки.
— Подойдет.
Они шли в тишине до самого ручья. Она села на край оврага, покрытый сосновыми иголками и осторожно откинулась назад. Сквозь макушки деревьев ей мигало знакомое звездное небо. Она почти не чувствовала, как он привязывал к ее ноге камень. Она не понимала, что делает. Она хотела жизни, солнца, родителей, друзей, но эта, казалось обычная жизнь пугала ее. Как быстро человек привыкает к самым сумасшедшим случаям и людям и как долго чувствует себя пустым без них. Эти три месяца покорности и боли отложились в ее сознании, как должное, как преданность собаки к своему хозяину, о другой прежней жизни, она думала, как о забытой детской сказке.
Она какое-то время держалась на поверхности, а потом прохладная лесная вода, начала медленно затягивать ее на упокой. Спокойствие в ее душе трогало лишь одно чувство — преданность к человеку, молча наблюдавшего за ее тихой смертью и знакомое звездное небо, так же молча наблюдавшее за ней.
По Канту, две вещи поражают наше воображение — звездное небо над нами и нравственные законы внутри нас.
Ей помешала бы эта тупая привязанность жертвы к похитителю. Она так мечтала очутиться на свободе, но сейчас ее словно связали по рукам и ногам, Мия хотела идти рядом с ним. Она вспоминала, так поразившую ее сознание история Наташи Кампуш, которая горько расплакалась, когда узнала о самоубийстве своего похитителя Вольфганга Приклопиля, который держал ее в заточении более восьми лет. Как можно было горевать по такому человеку? Это, казавшееся ненормальным, сейчас воспринималось как должное. Она не сможет убежать, потому что она любит его этой ненормальной любовью, которая как ни странно, делала ее счастливой. Он это понимал, потому что она продолжала идти рядом с ним, хотя его рука давно отпустила ее.
— Что ты хочешь со мной сделать?
— Утопить.
— Хорошо.
Они пошли дальше. В лесу стало совсем темно и над пушистыми кронами сосен зажглись первые звезды. Он вспомнил об одной важной вещи.
— Постой тут, я скоро.
— Ты куда?
— За камнем.
Она осталась. Это глупо, но в ее голове даже не было мысли о побеге. Ее разум занимало темное, бесконечно прекрасное ночное небо. Звезды. Тысячи, миллионы, миллиарды звезд мерцали холодным, но таким теплым для души светом. Это сияние обволакивало затуманенное болью сознание, превращая его в нечто прекрасное. Она молчала, изучая это далекое для земли и такое близкое для нее чудо, чувствуя притупленные вспышки немого восторга.
— Это подойдет, я думаю, — его голос вернул ее на землю.
В его руках она увидела кирпич и моток веревки.
— Подойдет.
Они шли в тишине до самого ручья. Она села на край оврага, покрытый сосновыми иголками и осторожно откинулась назад. Сквозь макушки деревьев ей мигало знакомое звездное небо. Она почти не чувствовала, как он привязывал к ее ноге камень. Она не понимала, что делает. Она хотела жизни, солнца, родителей, друзей, но эта, казалось обычная жизнь пугала ее. Как быстро человек привыкает к самым сумасшедшим случаям и людям и как долго чувствует себя пустым без них. Эти три месяца покорности и боли отложились в ее сознании, как должное, как преданность собаки к своему хозяину, о другой прежней жизни, она думала, как о забытой детской сказке.
Она какое-то время держалась на поверхности, а потом прохладная лесная вода, начала медленно затягивать ее на упокой. Спокойствие в ее душе трогало лишь одно чувство — преданность к человеку, молча наблюдавшего за ее тихой смертью и знакомое звездное небо, так же молча наблюдавшее за ней.
По Канту, две вещи поражают наше воображение — звездное небо над нами и нравственные законы внутри нас.
Страница 2 из 2
