Я делаю шаг за порог дома. Еще совсем рано, но в деревне уже кипит жизнь, не зря я приехала сюда к бабушке. Первые лучи солнца освещали все вокруг, а капли утренней росы блестели в траве. Прекрасный день… для самоубийства.
Добавить в моё избранное
6 мин, 4 сек 186
Я направилась к лесу. Сумка, переброшенная через плечо, слегка замедляет мою ходьбу, ударяясь о бедра, но я не обращаю на это внимания. Сейчас меня больше интересуют цветы, раскрывшиеся солнцу; кроны деревьев, вальяжно раскинувшиеся под палящими лучами. Ведь это будет последнее, что я увижу.
Сейчас я зайду в лес, найду дерево повыше, ветку покрепче и все кончится. За несколько минут. Этого хватит для избавления от душевных проблем и жизненных забот. Многие не поймут такого «избавления» и правильно. Некоторые спросят: зачем ты это делаешь? А разве мало поводов? У каждого найдется причин на это…
Между тем, погруженная в мысли — возможно, мои последние мысли — я прохожу до начала леса. Идти недолго, если учесть, что дом моей бабушки находится на самом краю, а дальше, чуть ли не сразу, начинается лес, в который ведет узкая тропинка. Густые кроны деревьев лишь местами пропускают свет, все остальное пространство недоступно для солнечных лучей.
Не думаю, что буду заходить далеко в лес, но не буду останавливаться и слишком близко. Могут потревожить. В такое время жители деревни часто собирают ягоды, значит найдут меня скоро, но нельзя допустить, чтоб меня нашли слишком рано. Не хочу провалить даже свою смерть.
Через десять минут безостановочного пути поворачиваю голову вправо и невольно любуюсь речкой, шум, которой только что привлек меня. Никогда раньше не заходила сюда, да и никто из деревни, наверное, сюда не заходит, так как тропинки под ногами уже нет, даже трава не притоптана. Может здесь? Пейзаж поистине прекрасный. Хоть умру красиво и то, заслуга эта будет не моя.
А вот и дерево. Дуб. Могучий дуб с раскинувшимися в разные стороны ветками, а одна из них расположена как раз на той высоте, что мне нужно. Но чуть ли не над самой рекой. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть. К ветке привязана толстая веревка, напоминающая канат. Она короткая, конец больше похож на пучок растрепанных веревок: она либо оборвалась, либо ее специально оборвали. Вероятно, это была «тарзанка», с которой дети (и не только) прыгали в речку. Но почему не прыгают сейчас?
Ладно, не мне об этом думать. Теперь здесь точно никто не повеселится, после того, как найдут мой синий труп. Снимаю сумку и открываю. Внутри веревка и мыло. Да, дома я подготовилась. Надеюсь, мама — моя вечно злая и кричащая мама — не будет сильно ругаться за то, что я унесла кусок жалкого мыла.
Беру веревку и иду к дереву. Вскарабкаться на ветку будет легче легкого: на ствол когда-то давно, судя по их виду, прибили доски, пытаясь сделать подобие ступенек, чтобы было легче забираться на ветку и прыгать оттуда с тарзанкой или, может, просто прыгать в воду. И как только я заношу ногу над первой доской… слышу смех. Звонкий детский смех недалеко от меня. Резко поворачиваю голову… и никого. Лишь листья в кустах легко колыхнулись. Серьезно? Даже здесь мне помешали?
— Эй, кто тут? Выходите, я вас видела! — слышу свой слегка охрипший голос.
Но ответа нет. Может, ушли? Испугались, что я на них накричу и убежали? Надеяться на это глупо, но я попробую продолжить. Ставлю левую ногу на доску, обхватываю ствол дерева и облокачиваюсь на «ступеньку». Удерживаю равновесие и заношу правую ногу над второй доской, как вдруг слышу тот же детский смех совсем рядом и… мою руку кто-то сталкивает с дерева, я теряю опору вместе с равновесием и падаю, что скорее можно обозначить словом «скольжу» по дереву, сдирая кожу на коленях.
Саднящая боль чувствуется сразу же и у меня вырывается шепотом: «Ай». Я смотрю на колени. Конечно же, из ран струиться кровь, но повреждения не серьезные. Чувствуя, как у меня в груди закипает злость, я кричу:
— Это уже не смешно! Выходи! Сейчас же!
Я оббегаю дерево. Никого. Опять шум в кустах. В других. Смех. Их несколько?
— Хватит! Уходите! — кричу в пустоту. Опять смех.
Бульк. Всплеск воды. Кто-то нырнул. Подбегаю. От того места, куда-только что прыгнули, расходятся круги. Вода достаточно чистая, так что заметить человека можно из такого расстояния, где стою я. Но… там никого. И спустя несколько минут из-под воды никто не выныривает.
Резкий толчок в спину. Я в воде. На секунду вода смыкается у меня над головой и отрывает от внешних звуков и я ничего не слышу. Как будто уже умерла. Но нет. Я выныриваю и сразу же смотрю в ту сторону, где только что стояла. И не только я. Опять никого. Ни шума, ни детей, ни движения. Лишь смех. Он эхом разносится по всему лесу. Кажется, он повсюду и от него не скрыться. Мне становится жутко, до ужаса страшно. Я все еще в воде, которая облизывает меня холодными волнами, но стоит мне выйти из нее, как тело покрывается мурашками от легкого дуновения ветерка. А от холода ли эти мурашки?
Я выбегаю из воды, подхватываю сумку и вешаю через плечо, обнимаю руками себя, чтобы согреться и бегу подальше отсюда, от этой реки и от этого дуба, что так любезно, как мне казалось, предоставил ветку.
Сейчас я зайду в лес, найду дерево повыше, ветку покрепче и все кончится. За несколько минут. Этого хватит для избавления от душевных проблем и жизненных забот. Многие не поймут такого «избавления» и правильно. Некоторые спросят: зачем ты это делаешь? А разве мало поводов? У каждого найдется причин на это…
Между тем, погруженная в мысли — возможно, мои последние мысли — я прохожу до начала леса. Идти недолго, если учесть, что дом моей бабушки находится на самом краю, а дальше, чуть ли не сразу, начинается лес, в который ведет узкая тропинка. Густые кроны деревьев лишь местами пропускают свет, все остальное пространство недоступно для солнечных лучей.
Не думаю, что буду заходить далеко в лес, но не буду останавливаться и слишком близко. Могут потревожить. В такое время жители деревни часто собирают ягоды, значит найдут меня скоро, но нельзя допустить, чтоб меня нашли слишком рано. Не хочу провалить даже свою смерть.
Через десять минут безостановочного пути поворачиваю голову вправо и невольно любуюсь речкой, шум, которой только что привлек меня. Никогда раньше не заходила сюда, да и никто из деревни, наверное, сюда не заходит, так как тропинки под ногами уже нет, даже трава не притоптана. Может здесь? Пейзаж поистине прекрасный. Хоть умру красиво и то, заслуга эта будет не моя.
А вот и дерево. Дуб. Могучий дуб с раскинувшимися в разные стороны ветками, а одна из них расположена как раз на той высоте, что мне нужно. Но чуть ли не над самой рекой. Подхожу ближе, чтобы рассмотреть. К ветке привязана толстая веревка, напоминающая канат. Она короткая, конец больше похож на пучок растрепанных веревок: она либо оборвалась, либо ее специально оборвали. Вероятно, это была «тарзанка», с которой дети (и не только) прыгали в речку. Но почему не прыгают сейчас?
Ладно, не мне об этом думать. Теперь здесь точно никто не повеселится, после того, как найдут мой синий труп. Снимаю сумку и открываю. Внутри веревка и мыло. Да, дома я подготовилась. Надеюсь, мама — моя вечно злая и кричащая мама — не будет сильно ругаться за то, что я унесла кусок жалкого мыла.
Беру веревку и иду к дереву. Вскарабкаться на ветку будет легче легкого: на ствол когда-то давно, судя по их виду, прибили доски, пытаясь сделать подобие ступенек, чтобы было легче забираться на ветку и прыгать оттуда с тарзанкой или, может, просто прыгать в воду. И как только я заношу ногу над первой доской… слышу смех. Звонкий детский смех недалеко от меня. Резко поворачиваю голову… и никого. Лишь листья в кустах легко колыхнулись. Серьезно? Даже здесь мне помешали?
— Эй, кто тут? Выходите, я вас видела! — слышу свой слегка охрипший голос.
Но ответа нет. Может, ушли? Испугались, что я на них накричу и убежали? Надеяться на это глупо, но я попробую продолжить. Ставлю левую ногу на доску, обхватываю ствол дерева и облокачиваюсь на «ступеньку». Удерживаю равновесие и заношу правую ногу над второй доской, как вдруг слышу тот же детский смех совсем рядом и… мою руку кто-то сталкивает с дерева, я теряю опору вместе с равновесием и падаю, что скорее можно обозначить словом «скольжу» по дереву, сдирая кожу на коленях.
Саднящая боль чувствуется сразу же и у меня вырывается шепотом: «Ай». Я смотрю на колени. Конечно же, из ран струиться кровь, но повреждения не серьезные. Чувствуя, как у меня в груди закипает злость, я кричу:
— Это уже не смешно! Выходи! Сейчас же!
Я оббегаю дерево. Никого. Опять шум в кустах. В других. Смех. Их несколько?
— Хватит! Уходите! — кричу в пустоту. Опять смех.
Бульк. Всплеск воды. Кто-то нырнул. Подбегаю. От того места, куда-только что прыгнули, расходятся круги. Вода достаточно чистая, так что заметить человека можно из такого расстояния, где стою я. Но… там никого. И спустя несколько минут из-под воды никто не выныривает.
Резкий толчок в спину. Я в воде. На секунду вода смыкается у меня над головой и отрывает от внешних звуков и я ничего не слышу. Как будто уже умерла. Но нет. Я выныриваю и сразу же смотрю в ту сторону, где только что стояла. И не только я. Опять никого. Ни шума, ни детей, ни движения. Лишь смех. Он эхом разносится по всему лесу. Кажется, он повсюду и от него не скрыться. Мне становится жутко, до ужаса страшно. Я все еще в воде, которая облизывает меня холодными волнами, но стоит мне выйти из нее, как тело покрывается мурашками от легкого дуновения ветерка. А от холода ли эти мурашки?
Я выбегаю из воды, подхватываю сумку и вешаю через плечо, обнимаю руками себя, чтобы согреться и бегу подальше отсюда, от этой реки и от этого дуба, что так любезно, как мне казалось, предоставил ветку.
Страница 1 из 2
