— По поверьям, русалка может оборачиваться и птицей, и зайцем. А если она живёт в болоте, то, выходит замуж за Болотника. И вот эта счастливая семейная пара, Болотник и Болотница охраняют утопленные клады и сокровища от людского ока…
Добавить в моё избранное
7 мин, 47 сек 199
«Глаза такие же, как у зайца», — подумал Иван.
— Это мои глаза, Иванушка, — она встала и, слегка прихрамывая, подошла к младшему сержанту.
— Кто ты?
— Я? — она рассмеялась и словно жемчужины раскатились по полу, — Болотница, русалка, выходила в лес посмотреть, что и как, но в капкан попала, а ты меня спас, солдатик, за то тебе и я, и муж мой, Болотник, по гроб жизни обязаны.
Невдалеке что-то булькнуло.
— Это… Это он? — Иван сглотнул.
— Да, не любит показываться, — девушка опять рассмеялась.
Иван не хотел верить, но, вот же она, перед ним, самая настоящая русалка,
— А как звать тебя, Златовласка?
— Златовласка? — русалка на секунду задумалась, — а мне нравится, ты согласен?
В болоте опять булькнуло.
— Как ты меня назвал, так и будет, Златовласка я, солдатик, — девушка ярко улыбнулась, — ну, рассказывай, спаситель мой, за чем пришёл.
— Воды бы, чистой, день жаркий, а мы, после боя, утром опять пойдут, — невпопад начал Иван.
Из воды высунулись руки, больше похожие на огромные лягушачьи лапы, и бидоны тихо поплыли в сторону.
— Муж мой принесёт сейчас, — Златовласка улыбнулась, — значит, ты богатырь былинный, землю родную защищать будешь?
— Я солдат и я не один, — в ответ улыбнулся Иван, — защищать будем родину нашу. Везде — и на земле, и на воде и, если даст Бог, в воздухе.
— Жаль, помочь я не могу тебе ничем, — вздохнула девушка, — только проход через болото покажу, а гранат и патронов нет у нас, извини, Иванушка.
— Откуда ты знаешь? — младший сержант не хотел и одновременно безумно желал верить в реальность происходящего.
— Межевички (Межевик — полевой дух в виде крохотного зелёного человечка, охраняет межи полей — авт.) рассказали о беде вашей, — Златовласка задумчиво посмотрела на возвращающиеся бидоны, — вы кочки там не сильно топчите, обижаются они, как детки малые.
— Передам своим, — Иван кивнул.
— И после боя возвращайся, живым, к нам, мы твои должники теперь, проси, что хочешь.
— Знаешь, Златовласка, — Иван потрогал нагрудной карман, — живым я не вернусь, неужто забыла примету — видеть русалку, которая волосы расчесывает, — к смерти.
— Глупости это, — девушка разозлилась, — бабки старые языками без меры мололи.
— Глупости не глупости, но задобрить тебя традиции велят, — Иван бережно достал из кармана петлицы, тускло блеснули зелёные треугольнички, — вот, возьми, это тебе, так и не перешил, видно, судьба мне умереть рядовым.
— Спасибо за подарок, но не наговаривай, — Златовласка вспыхнула, — а ты что молчишь?
В болоте возмущённо булькнуло.
— Простите, — Иван смущённо потупился, — но подарок прими, это самое дорогое, что у меня есть.
— Мы тебя ждем, Иванушка, помни — помощь потребуется, проси, — девушка посмотрела прямо в глаза, — и знай, что бы ни случилось, у нас ты найдёшь защиту, не верь сказкам.
— Спасибо, Златовласка, спасибо, Болотник, — младший сержант поклонился и, подхватив бидоны, зашагал к своим.
А потом был бой. И был ад. Воздух нес смерть. Безумные «лапотники» (лапотник или штука — штурмовик вермахта Ю-87, за неубираемые шасси получивший такое прозвище — авт.), пролетая над головами измученных бойцов, сбрасывали всё новые и новые бомбы, беспощадно била артиллерия, танки, словно играя, выбивали всё, что могло остановить продвижение пехоты, которая, напевая бравурные марши, шла в атаки. Сколько их было за день — никто не считал. Может, пять, а, может, двести.
Грохот, дым, пыль, вздыбленная земля, кровь, смерть, оторванные руки и ноги, безголовый старшина, опять кровь, опять взрывы, опять смерть, время исчезло, страх, позорно скуля, спрятался за поваленными деревьями. Но они не отступали.
Опять грохот, опять дым, опять вздыбленная земля и кровь, опять взрывы, выстрелы и смерть.
Златовласка и Болотник, прячась за корягой, смотрели на отступающую колонну. Солдаты шли молча, не разбирая дороги, сквозь болото, странным образом ставшее твёрдым, как шоссе, только кровь, сочившаяся из ран, быстро растворялась в мутной воде. Ивана не было.
— Он живой, он их прикрывает, — прошептала русалка.
Муж согласно булькнул.
Вдалеке раздался лай собак.
«Гонят нашего Иванушку».
— Смотри! — Златовласка показала вправо.
Иван, отстреливаясь, бежал по лесу.
— Быстрее!
Очередь. Перед ногами.
— Иванушка, беги к нам!
Словно услышав призыв, младший сержант резко повернул и побежал к болоту.
50 метров. 30 метров. 20 метров. 10.5.3.
Очередь…
Он взмахнул руками и рухнул в воду.
— Иванушкаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
Младший сержант открыл глаза и улыбнулся:
— Златовласка.
— Это мои глаза, Иванушка, — она встала и, слегка прихрамывая, подошла к младшему сержанту.
— Кто ты?
— Я? — она рассмеялась и словно жемчужины раскатились по полу, — Болотница, русалка, выходила в лес посмотреть, что и как, но в капкан попала, а ты меня спас, солдатик, за то тебе и я, и муж мой, Болотник, по гроб жизни обязаны.
Невдалеке что-то булькнуло.
— Это… Это он? — Иван сглотнул.
— Да, не любит показываться, — девушка опять рассмеялась.
Иван не хотел верить, но, вот же она, перед ним, самая настоящая русалка,
— А как звать тебя, Златовласка?
— Златовласка? — русалка на секунду задумалась, — а мне нравится, ты согласен?
В болоте опять булькнуло.
— Как ты меня назвал, так и будет, Златовласка я, солдатик, — девушка ярко улыбнулась, — ну, рассказывай, спаситель мой, за чем пришёл.
— Воды бы, чистой, день жаркий, а мы, после боя, утром опять пойдут, — невпопад начал Иван.
Из воды высунулись руки, больше похожие на огромные лягушачьи лапы, и бидоны тихо поплыли в сторону.
— Муж мой принесёт сейчас, — Златовласка улыбнулась, — значит, ты богатырь былинный, землю родную защищать будешь?
— Я солдат и я не один, — в ответ улыбнулся Иван, — защищать будем родину нашу. Везде — и на земле, и на воде и, если даст Бог, в воздухе.
— Жаль, помочь я не могу тебе ничем, — вздохнула девушка, — только проход через болото покажу, а гранат и патронов нет у нас, извини, Иванушка.
— Откуда ты знаешь? — младший сержант не хотел и одновременно безумно желал верить в реальность происходящего.
— Межевички (Межевик — полевой дух в виде крохотного зелёного человечка, охраняет межи полей — авт.) рассказали о беде вашей, — Златовласка задумчиво посмотрела на возвращающиеся бидоны, — вы кочки там не сильно топчите, обижаются они, как детки малые.
— Передам своим, — Иван кивнул.
— И после боя возвращайся, живым, к нам, мы твои должники теперь, проси, что хочешь.
— Знаешь, Златовласка, — Иван потрогал нагрудной карман, — живым я не вернусь, неужто забыла примету — видеть русалку, которая волосы расчесывает, — к смерти.
— Глупости это, — девушка разозлилась, — бабки старые языками без меры мололи.
— Глупости не глупости, но задобрить тебя традиции велят, — Иван бережно достал из кармана петлицы, тускло блеснули зелёные треугольнички, — вот, возьми, это тебе, так и не перешил, видно, судьба мне умереть рядовым.
— Спасибо за подарок, но не наговаривай, — Златовласка вспыхнула, — а ты что молчишь?
В болоте возмущённо булькнуло.
— Простите, — Иван смущённо потупился, — но подарок прими, это самое дорогое, что у меня есть.
— Мы тебя ждем, Иванушка, помни — помощь потребуется, проси, — девушка посмотрела прямо в глаза, — и знай, что бы ни случилось, у нас ты найдёшь защиту, не верь сказкам.
— Спасибо, Златовласка, спасибо, Болотник, — младший сержант поклонился и, подхватив бидоны, зашагал к своим.
А потом был бой. И был ад. Воздух нес смерть. Безумные «лапотники» (лапотник или штука — штурмовик вермахта Ю-87, за неубираемые шасси получивший такое прозвище — авт.), пролетая над головами измученных бойцов, сбрасывали всё новые и новые бомбы, беспощадно била артиллерия, танки, словно играя, выбивали всё, что могло остановить продвижение пехоты, которая, напевая бравурные марши, шла в атаки. Сколько их было за день — никто не считал. Может, пять, а, может, двести.
Грохот, дым, пыль, вздыбленная земля, кровь, смерть, оторванные руки и ноги, безголовый старшина, опять кровь, опять взрывы, опять смерть, время исчезло, страх, позорно скуля, спрятался за поваленными деревьями. Но они не отступали.
Опять грохот, опять дым, опять вздыбленная земля и кровь, опять взрывы, выстрелы и смерть.
Златовласка и Болотник, прячась за корягой, смотрели на отступающую колонну. Солдаты шли молча, не разбирая дороги, сквозь болото, странным образом ставшее твёрдым, как шоссе, только кровь, сочившаяся из ран, быстро растворялась в мутной воде. Ивана не было.
— Он живой, он их прикрывает, — прошептала русалка.
Муж согласно булькнул.
Вдалеке раздался лай собак.
«Гонят нашего Иванушку».
— Смотри! — Златовласка показала вправо.
Иван, отстреливаясь, бежал по лесу.
— Быстрее!
Очередь. Перед ногами.
— Иванушка, беги к нам!
Словно услышав призыв, младший сержант резко повернул и побежал к болоту.
50 метров. 30 метров. 20 метров. 10.5.3.
Очередь…
Он взмахнул руками и рухнул в воду.
— Иванушкаааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!
Младший сержант открыл глаза и улыбнулся:
— Златовласка.
Страница 2 из 3
