Двухэтажный особняк из красного кирпича одиноко стоял на берегу озера. В туманные дни, а они были часты из-за близости воды, он казался розовым пятном на фоне темнеющего хвойного бора. Дорожка, посыпанная гравием, вела к дому: чугунные ворота, крутое крыльцо…
Добавить в моё избранное
6 мин, 1 сек 130
Не выспавшись толком, в ранних сумерках Ольга вышла из дома чтобы постоять на берегу озера, она сама не понимала, почему это ей стало так нужно. В тумане озеро теряло очертания берегов, а здесь, у кромки воды, скопилось много пены. Холодно и сонно ударялись волны о камни со звуком пшш-чуй ольфф… и опять откатывались назад; сырой ветер забирался в рукава и за воротник пальто, холодил колени. Чтобы не замёрзнуть, Ольга обошла дом, сад, и увидела за кустами небольшой деревянный причал, который она вчера не заметила. К нему цепью была прикована лодка. «Странно, почему мне ничего не сказали про него и на плане причала нету, — подумала Ольга, — никто не знал или недавно пристроили? Хотя не похоже, что недавно: очень ветхий, ему лет 30, не меньше».
Когда вернулась в дом, услышала, как наверху тренькнула клавиша пианино. Женщина вздрогнула: этого ещё не хватало! Наверное, от сырости и сквозняков струны теряют натяжение. Она скинула пальто и нырнула в ещё не остывшую кровать под толстое стёганное одеяло. Сон как-то сразу забрал женщину в свои сладкие мужские объятия, забрал её измученную тревогами и предчувствиями душу.
Утро было приветливым и почти солнечным, и день Ольга Изотовна провела за работой у станка. (Станок скульптора — это станина с четырьмя опорными ножками, на которой установлен вращающийся стол). Это была обычная работа скульптора, рутина.
Следующая ночь прошла спокойно и без происшествий, и две последующие тоже, если не считать одиночных звуков клавиш, доносившихся иногда со второго этажа, где стояло пианино, но к ним она уже успела привыкнуть.
Но вот однажды, кажется это было недели через две, Ольга почувствовала, как ночью, в темноте, к ней кто-то прикоснулся, а точнее погладил плечо. Прикосновение было таким нежным, словно бархатная ткань сама потёрлась о плечо. От неожиданности Ольга проснулась, подумала: моль или большая бабочка летают… хотела открыть глаза и… не смогла! Хотела крикнуть от испуга и тоже не получилось. Не получилось даже разжать губы. Нет, она не была в оцепенении или связана, она была обездвижена. Вся — кроме мыслей. И первое что ей пришло на ум: сейчас с ней сделают то, что у мужчин всегда на уме. Почему это непременно всё подстроили мужчины, она и сама не могла себе объяснить. Она уже приготовилась вытерпеть боль и унижение, но события стали развиваться совсем по другому сценарию. На лицо ей стали осторожно намазывать мягкой кисточкой что-то вязкое и холодное. Вазелин, догадалась она по запаху, потом чьи-то ловкие пальцы нанесли ей на лицо липкую и тяжёлую массу и тщательно размяли её. «О, Боже, с меня снимают маску, но как же это, я ведь ещё жива!»… Мысли женщины бегали по замкнутому кругу, не находя выхода или зацепки, а рассудок твердил только одно: «Они что, с ума сошли? Это ошибка, я живой человек! Вы не смеете надо мной так издеваться…»
Когда вернулась в дом, услышала, как наверху тренькнула клавиша пианино. Женщина вздрогнула: этого ещё не хватало! Наверное, от сырости и сквозняков струны теряют натяжение. Она скинула пальто и нырнула в ещё не остывшую кровать под толстое стёганное одеяло. Сон как-то сразу забрал женщину в свои сладкие мужские объятия, забрал её измученную тревогами и предчувствиями душу.
Утро было приветливым и почти солнечным, и день Ольга Изотовна провела за работой у станка. (Станок скульптора — это станина с четырьмя опорными ножками, на которой установлен вращающийся стол). Это была обычная работа скульптора, рутина.
Следующая ночь прошла спокойно и без происшествий, и две последующие тоже, если не считать одиночных звуков клавиш, доносившихся иногда со второго этажа, где стояло пианино, но к ним она уже успела привыкнуть.
Но вот однажды, кажется это было недели через две, Ольга почувствовала, как ночью, в темноте, к ней кто-то прикоснулся, а точнее погладил плечо. Прикосновение было таким нежным, словно бархатная ткань сама потёрлась о плечо. От неожиданности Ольга проснулась, подумала: моль или большая бабочка летают… хотела открыть глаза и… не смогла! Хотела крикнуть от испуга и тоже не получилось. Не получилось даже разжать губы. Нет, она не была в оцепенении или связана, она была обездвижена. Вся — кроме мыслей. И первое что ей пришло на ум: сейчас с ней сделают то, что у мужчин всегда на уме. Почему это непременно всё подстроили мужчины, она и сама не могла себе объяснить. Она уже приготовилась вытерпеть боль и унижение, но события стали развиваться совсем по другому сценарию. На лицо ей стали осторожно намазывать мягкой кисточкой что-то вязкое и холодное. Вазелин, догадалась она по запаху, потом чьи-то ловкие пальцы нанесли ей на лицо липкую и тяжёлую массу и тщательно размяли её. «О, Боже, с меня снимают маску, но как же это, я ведь ещё жива!»… Мысли женщины бегали по замкнутому кругу, не находя выхода или зацепки, а рассудок твердил только одно: «Они что, с ума сошли? Это ошибка, я живой человек! Вы не смеете надо мной так издеваться…»
Страница 2 из 2
