— Дин, может быть нам вернуться к машине и все же попробовать откопать ее? — произнес мужчина с огромным тюком за неширокими, но жилистыми плечами. Скрывая от палящего солнца правильные черты лица и тонкий прямой нос, на его голове развевалась повязанная наподобие арабской куфии белая футболка. Поверх нее была надета соломенная шляпа…
Добавить в моё избранное
9 мин, 7 сек 207
Вопрос прозвучал неуверенно и даже как-то вяло.
— Джон, ты, кажется, забыл, что мы потратили на это двое суток и тогда у нас еще был запас воды. Нет, возвращаться пустая затея. Мы проехали половину пути и лендровер занесло песком как раз посредине этого пекла.
Он махнул рукой на бескрайнее пространство желтых песков.
С четырех сторон путешественников окружала песчаная пустыня, которой не было видно конца. Горячий воздух поднимался от поверхности, невидимыми волнами искривляя пространство. Горизонт казался волнистой линией. Каждая песчинка дышала жаром как искра костра.
У двух женщин, одетых как и мужчины в брючные дорожные костюмы из светлой ткани, длинные рукава рубашек были расстегнуты и болтались, как крылья обессилевших птиц. Поклажи у женщин не было совсем, если не считать легких заплечных сумок и опустевших фляг для воды на поясе.
— Дин, мы умрем? — раздался сухой и надрывный, как кашель, голос.
— Ну что ты, Линда! — обернулся мужчина, мелькнув белками глаз на бронзовом от чрезмерного загара лице, но голос его совсем не выражал уверенности.
На Линду было больно смотреть. Обмотанная от макушки до самых плеч белым кашне, она напоминала мумию. Тонкие плечи женщины ссутулились, губы разбухли и потрескались от палящего солнца, голубые глаза потускнели и стали похожи на выцветший шелк.
За ней, уронив голову на грудь, как дряхлая старуха, плелась Мари. Под парусиновой широкополой шляпой платиновые волосы, засыпанные песком, походили на седые пряди, и разметавшись по плечам, тщетно скрывали от палящих лучей изможденное лицо с узкими щелочками глаз. В ней трудно было узнать роскошную блондинку, сидевшую несколько вечеров назад с бокалом коллекционного бордо, в окружении светской публики в фешенебельном ресторане Каира.
Дин остановился, коротко выдохнув:
— Отдых, — и сбросил тюк на песок, подняв облачко пыли.
Открыв клапан рюкзака, он достал большую флягу, со скрипом отвернул металлическую крышку и, поддерживая сосуд, приложил горлышко к сухим губам Мари, считая глотки. На третьем нужно было убрать флягу, как было договорено заранее, но мужчина отсчитал пять, потом сам сделал лишь один глоток и передал воду дальше.
— Сколько мы уже в пути? — спросил он, облизывая влажным языком потрескавшиеся губы. Это был высокий с сильными руками и мощным торсом молодой мужчина. Перевязанная куском веревки «куфия» из оранжевой майки на его голове, напоминала ярко горящий факел. На широких скулах, покрытых бесцветной щетиной, нервно играли желваки.
— Четвертые сутки, — ответил Джон, смочив сухое горло глотком теплой безвкусной воды.
— Но почему до сих пор нет никаких селений?
— Судя по карте, уже через два дня мы должны были выйти к городку Мут. Там возле двух колодцев есть небольшой оазис, где всегда зеленые деревья, трава и много воды. Там живут оседлые арабы.
— Все-таки это была не самая лучшая идея выехать на «лендровере», — с укором покачал головой Дин, — на верблюдах мы бы рано или поздно куда-нибудь вышли. Порой мне кажется, мы ходим по кругу.
— Нет-нет, что ты! — возмутился Джон, потирая воспаленные от ветра глаза, и промолчав, что выбор лендровера был исключительно идеей Дина. — Мы идем строго по компасу, но из-за той пылевой тучи, что испугала нас вчера, пришлось взять немного левее. Скорее всего, мы просто прошли восточнее Мута. Сейчас не имеет смысла тратить на поиски время и силы. Впереди примерно в день пути лежит Каср-Фарафра. Это древний городок между двух плато. Когда-то там пролегал торговый караванный путь — купцы отдыхали и пополняли запасы воды.
— Тогда идем, не будем терять времени, — откликнулся Дин. Он взвалил тюк на взмокшую спину и, увязая по щиколотку в песке, стал взбираться на бархан.
Джон пропустил женщин вперед, и все молча двинулись дальше.
Раскаленный диск солнца медленно плыл к западной границе горизонта.
Часы на руке Дина показывали восемь вечера, когда далеко впереди, в густом как прозрачная сахарная патока воздухе, его глаза уловили колеблющееся зеленое пятно. Картинка дрожала и прыгала перед глазами. Дин потер веки горячими пальцами. Картинка расплылась на мгновение, но потом проявилась более отчетливо и ярко. Мужчине показалось, что воздух забавляется с ним, и он негромко окликнул своих спутников, словно боялся спугнуть увиденное.
— Там пальмы, — услышал он голос Линды, — я вижу их.
— Да, да это оазис! Мы спасены! — тихим голосом, больше похожим на шелест сухой травы, воскликнула Мари.
Последним на холм взобрался Джон и долго созерцал горизонт воспаленными глазами, пытаясь хоть что-то разглядеть.
— Что ты там увидел, Дин? — наконец, заявил он, смахивая выступившие от напряжения слезы. — Не мели ерунды, там нет ничего. Это отблески солнца. Надо передохнуть и забирать правее. Судя по карте, через пару часов мы выйдем к Фарафре.
— Джон, ты, кажется, забыл, что мы потратили на это двое суток и тогда у нас еще был запас воды. Нет, возвращаться пустая затея. Мы проехали половину пути и лендровер занесло песком как раз посредине этого пекла.
Он махнул рукой на бескрайнее пространство желтых песков.
С четырех сторон путешественников окружала песчаная пустыня, которой не было видно конца. Горячий воздух поднимался от поверхности, невидимыми волнами искривляя пространство. Горизонт казался волнистой линией. Каждая песчинка дышала жаром как искра костра.
У двух женщин, одетых как и мужчины в брючные дорожные костюмы из светлой ткани, длинные рукава рубашек были расстегнуты и болтались, как крылья обессилевших птиц. Поклажи у женщин не было совсем, если не считать легких заплечных сумок и опустевших фляг для воды на поясе.
— Дин, мы умрем? — раздался сухой и надрывный, как кашель, голос.
— Ну что ты, Линда! — обернулся мужчина, мелькнув белками глаз на бронзовом от чрезмерного загара лице, но голос его совсем не выражал уверенности.
На Линду было больно смотреть. Обмотанная от макушки до самых плеч белым кашне, она напоминала мумию. Тонкие плечи женщины ссутулились, губы разбухли и потрескались от палящего солнца, голубые глаза потускнели и стали похожи на выцветший шелк.
За ней, уронив голову на грудь, как дряхлая старуха, плелась Мари. Под парусиновой широкополой шляпой платиновые волосы, засыпанные песком, походили на седые пряди, и разметавшись по плечам, тщетно скрывали от палящих лучей изможденное лицо с узкими щелочками глаз. В ней трудно было узнать роскошную блондинку, сидевшую несколько вечеров назад с бокалом коллекционного бордо, в окружении светской публики в фешенебельном ресторане Каира.
Дин остановился, коротко выдохнув:
— Отдых, — и сбросил тюк на песок, подняв облачко пыли.
Открыв клапан рюкзака, он достал большую флягу, со скрипом отвернул металлическую крышку и, поддерживая сосуд, приложил горлышко к сухим губам Мари, считая глотки. На третьем нужно было убрать флягу, как было договорено заранее, но мужчина отсчитал пять, потом сам сделал лишь один глоток и передал воду дальше.
— Сколько мы уже в пути? — спросил он, облизывая влажным языком потрескавшиеся губы. Это был высокий с сильными руками и мощным торсом молодой мужчина. Перевязанная куском веревки «куфия» из оранжевой майки на его голове, напоминала ярко горящий факел. На широких скулах, покрытых бесцветной щетиной, нервно играли желваки.
— Четвертые сутки, — ответил Джон, смочив сухое горло глотком теплой безвкусной воды.
— Но почему до сих пор нет никаких селений?
— Судя по карте, уже через два дня мы должны были выйти к городку Мут. Там возле двух колодцев есть небольшой оазис, где всегда зеленые деревья, трава и много воды. Там живут оседлые арабы.
— Все-таки это была не самая лучшая идея выехать на «лендровере», — с укором покачал головой Дин, — на верблюдах мы бы рано или поздно куда-нибудь вышли. Порой мне кажется, мы ходим по кругу.
— Нет-нет, что ты! — возмутился Джон, потирая воспаленные от ветра глаза, и промолчав, что выбор лендровера был исключительно идеей Дина. — Мы идем строго по компасу, но из-за той пылевой тучи, что испугала нас вчера, пришлось взять немного левее. Скорее всего, мы просто прошли восточнее Мута. Сейчас не имеет смысла тратить на поиски время и силы. Впереди примерно в день пути лежит Каср-Фарафра. Это древний городок между двух плато. Когда-то там пролегал торговый караванный путь — купцы отдыхали и пополняли запасы воды.
— Тогда идем, не будем терять времени, — откликнулся Дин. Он взвалил тюк на взмокшую спину и, увязая по щиколотку в песке, стал взбираться на бархан.
Джон пропустил женщин вперед, и все молча двинулись дальше.
Раскаленный диск солнца медленно плыл к западной границе горизонта.
Часы на руке Дина показывали восемь вечера, когда далеко впереди, в густом как прозрачная сахарная патока воздухе, его глаза уловили колеблющееся зеленое пятно. Картинка дрожала и прыгала перед глазами. Дин потер веки горячими пальцами. Картинка расплылась на мгновение, но потом проявилась более отчетливо и ярко. Мужчине показалось, что воздух забавляется с ним, и он негромко окликнул своих спутников, словно боялся спугнуть увиденное.
— Там пальмы, — услышал он голос Линды, — я вижу их.
— Да, да это оазис! Мы спасены! — тихим голосом, больше похожим на шелест сухой травы, воскликнула Мари.
Последним на холм взобрался Джон и долго созерцал горизонт воспаленными глазами, пытаясь хоть что-то разглядеть.
— Что ты там увидел, Дин? — наконец, заявил он, смахивая выступившие от напряжения слезы. — Не мели ерунды, там нет ничего. Это отблески солнца. Надо передохнуть и забирать правее. Судя по карте, через пару часов мы выйдем к Фарафре.
Страница 1 из 3
