Предыстория. В 2011 году этот сайт обнаружила моя старшая дочь. Она же выудила у меня эту историю и разместила под своим ником. Прочли, забыли. Не в этом соль. Продолжение истории никто никогда не выкладывал, а оно имело место быть. Давно уже сопоставила факты и поняла, что два разрозненных куска моей биографии имеют одно начало. Второе вытекает из первого. Молчала почему? Не очень приятный сюжетец, более того, с элементами криминальной хроники. Сейчас созрела, поняла, что люди вы свои в доску, с вами можно и в атаку, и в разведку, так что, как говорится, поехали…
Добавить в моё избранное
7 мин, 51 сек 312
Мои практически подняли меня на смех. Глупая девчонка, не читай Гоголя на ночь!
Прошла неделя. Наверное, именно так, потому что помню точно, что в школе наступили осенние каникулы. Вечер. Мама послала за хлебом. Я вышла на улицу, пробежалась по лёгкому морозцу. Иду обратно из магазина. Ленка, подруга моя, выпрыгивает из-за угла дома навстречу, испугала даже внезапным появлением. «Рит, — говорит шепотом, округлив от ужаса глаза, — тебя Макс, искал!»(она была в курсе моих бесперспективных отношений относительно этого субъекта). Принимаю новость как должное. Мысленно формулирую отповедь назойливому типу. В очередной раз готовлюсь дать словесный отпор никчемным притязаниям и, гордо подняв голову и ухватив Ленку за рукав, дохожу до соседнего подъезда. Тут же наперерез нам выруливает человечек, друг Макса, этакий парламентер с важным сообщением:«Ритуся, привет. Маск хочет с тобой поговорить». Шепчу подруге: «Стой рядом!». Выходит мой знакомец Максимка. Красава! Широкоплечий, крепкий, физически развитый не по годам. Я успела только дать отрицательный ответ относительно нашего совместного будущего, как тут же взмахнул кулак перед моим лицом, и я увидела «салют Москвы»… под носом стало тепло.
Ленка врубилась быстрее. Схватила меня в охапку и потащила к себе домой. Итог: перелом костей носа. Это почти прикольно было. Уважала анатомию как предмет, но не ожидала, что изучу лицевые кости буквально на своей физиономии. Картина в зеркале: с одной стороны на переносице вмятина, а с другой стороны кость торчит! Заткнула поток крови полотенцем и подалась в больничку, поддерживаемая под руки верной подругой.
Пока ехали в больничку, где дежурили специалисты — отоларингологи, заявка по факту избиения несовершеннолетней, меня, то есть, уже прибыла к ментам. Наряд милиции выловил меня уже после оказания медпомощи и потащил в отделение прямо вместе с окровавленным полотенцем и Ленкой впридачу.
Опущу подробности дознания. Уточнили, кто дал в нос. Да я откуда знаю? Некто Макс! Учился в спортивной школе номер два, живёт приблизительно улица Аэродромная (пардон, общие знакомые есть не только у него, но и у меня). Отпустили с миром зализывать раны.
Повезло. Нос мне сломал мой «обожатель» как раз накануне осенних каникул. На улицу ни ногой! Куда там! Пол физиономии асимметрично, под глазом ярко-фиолетовый бланш. Ноздря ваткой заткнута. Подруги пришли ко мне оказать моральную поддержку. Первые полчаса мы, дети по разуму, ржали над моим убогим видом. Закрываю ладошкой полизуродованного лица, называется, Рита красивая! Потом прячу под ладошкой здоровую часть лица, Рита — уродец! Или нет, не так. Рита после Максовой неразделенной любви! Ржали, как кони… Мне-то смеяться больно, черт побери! Но самоирония — лекарство от всех болезней. Вроде полегчало даже. Уселись за большим столом в зале, решили сыграть в картишки. Сдаем, играем, пересмеиваемся.
Вдруг из маленькой комнаты (смежная, дверь открыта) раздаются четкие шаги. Этакие удары кирзовых сапожищ! Через секунду слышим звонкие удары падающих предметов. Мы синхронно замираем с картами в руках. Клянусь, у меня волосы встали дыбом на загривке! Пальцы скрючились, карты прилипли к рукам! Я совершенно неожиданно, видимо, на уровне подсознания, выдавила из себя: «К худу или к добру?»
Это был утробный, еле уловимый, но четко МУЖСКОЙ тембр: «К ХУУУДУУУ! К ХУУУДУУУ! ХУУУДУУУ!»
Ай, как мы взвились! Как три бешеных молодых козы! Забились на кухню.
— Девочки, — говорю, — вы это слышали?
— Да, — выпалили Наташа и Лена одновременно, — три раза «к ХУДУ»!
Оцепенение длилось достаточно долго. Первая отморозилась Ленка и проблеяла что-то типа: «Мне домой, шарфик на кресле в комнате».
Тишина гробовая. Даже слышно было, как часы тикают в зале. Выдвинулись все вместе на три-четыре. Пошли гурьбой, натыкаясь друг на друга. Хлоп! Бах! Бум! Опять звук падающих с высоты предметов.
Мы так и замерли в проходе, уткнувшись по инерции каждая в спину впереди идущего.
Наташка разразилась скромным плачем. Я почему-то опять громко и четко спросила: «К ХУДУ или к ДОБРУ?». «К Хууудууу… К доообруу», — пошептало где-то между дальней комнатой и собственным сознанием.
Этим же вечером я рассказала маме все, что произошло. Мама поверила, спокойно вошла в дальнюю комнату, ту самую, где был источник таинственных падений таинственных предметов. Я долго стояла в дверном проёме и смотрела, словно во сне, как мама собирает трубки. Пластмассовые трубки длинной примерно двадцать сантиметров каждая, которые мама принесла с работы для неопределенных бытовых нужд, лежали на гардеробе. Упакованные в плотный пакет, совершенно целый, не рваный ни в одном месте, они чудесным образом, презрев все законы земного притяжения, повылетали из того пакета. Фантастика. Для такого маневра они должны были просто взлететь вверх, словно от взрыва, только потом грохнуться на пол с двухметровой высоты.
Прошла неделя. Наверное, именно так, потому что помню точно, что в школе наступили осенние каникулы. Вечер. Мама послала за хлебом. Я вышла на улицу, пробежалась по лёгкому морозцу. Иду обратно из магазина. Ленка, подруга моя, выпрыгивает из-за угла дома навстречу, испугала даже внезапным появлением. «Рит, — говорит шепотом, округлив от ужаса глаза, — тебя Макс, искал!»(она была в курсе моих бесперспективных отношений относительно этого субъекта). Принимаю новость как должное. Мысленно формулирую отповедь назойливому типу. В очередной раз готовлюсь дать словесный отпор никчемным притязаниям и, гордо подняв голову и ухватив Ленку за рукав, дохожу до соседнего подъезда. Тут же наперерез нам выруливает человечек, друг Макса, этакий парламентер с важным сообщением:«Ритуся, привет. Маск хочет с тобой поговорить». Шепчу подруге: «Стой рядом!». Выходит мой знакомец Максимка. Красава! Широкоплечий, крепкий, физически развитый не по годам. Я успела только дать отрицательный ответ относительно нашего совместного будущего, как тут же взмахнул кулак перед моим лицом, и я увидела «салют Москвы»… под носом стало тепло.
Ленка врубилась быстрее. Схватила меня в охапку и потащила к себе домой. Итог: перелом костей носа. Это почти прикольно было. Уважала анатомию как предмет, но не ожидала, что изучу лицевые кости буквально на своей физиономии. Картина в зеркале: с одной стороны на переносице вмятина, а с другой стороны кость торчит! Заткнула поток крови полотенцем и подалась в больничку, поддерживаемая под руки верной подругой.
Пока ехали в больничку, где дежурили специалисты — отоларингологи, заявка по факту избиения несовершеннолетней, меня, то есть, уже прибыла к ментам. Наряд милиции выловил меня уже после оказания медпомощи и потащил в отделение прямо вместе с окровавленным полотенцем и Ленкой впридачу.
Опущу подробности дознания. Уточнили, кто дал в нос. Да я откуда знаю? Некто Макс! Учился в спортивной школе номер два, живёт приблизительно улица Аэродромная (пардон, общие знакомые есть не только у него, но и у меня). Отпустили с миром зализывать раны.
Повезло. Нос мне сломал мой «обожатель» как раз накануне осенних каникул. На улицу ни ногой! Куда там! Пол физиономии асимметрично, под глазом ярко-фиолетовый бланш. Ноздря ваткой заткнута. Подруги пришли ко мне оказать моральную поддержку. Первые полчаса мы, дети по разуму, ржали над моим убогим видом. Закрываю ладошкой полизуродованного лица, называется, Рита красивая! Потом прячу под ладошкой здоровую часть лица, Рита — уродец! Или нет, не так. Рита после Максовой неразделенной любви! Ржали, как кони… Мне-то смеяться больно, черт побери! Но самоирония — лекарство от всех болезней. Вроде полегчало даже. Уселись за большим столом в зале, решили сыграть в картишки. Сдаем, играем, пересмеиваемся.
Вдруг из маленькой комнаты (смежная, дверь открыта) раздаются четкие шаги. Этакие удары кирзовых сапожищ! Через секунду слышим звонкие удары падающих предметов. Мы синхронно замираем с картами в руках. Клянусь, у меня волосы встали дыбом на загривке! Пальцы скрючились, карты прилипли к рукам! Я совершенно неожиданно, видимо, на уровне подсознания, выдавила из себя: «К худу или к добру?»
Это был утробный, еле уловимый, но четко МУЖСКОЙ тембр: «К ХУУУДУУУ! К ХУУУДУУУ! ХУУУДУУУ!»
Ай, как мы взвились! Как три бешеных молодых козы! Забились на кухню.
— Девочки, — говорю, — вы это слышали?
— Да, — выпалили Наташа и Лена одновременно, — три раза «к ХУДУ»!
Оцепенение длилось достаточно долго. Первая отморозилась Ленка и проблеяла что-то типа: «Мне домой, шарфик на кресле в комнате».
Тишина гробовая. Даже слышно было, как часы тикают в зале. Выдвинулись все вместе на три-четыре. Пошли гурьбой, натыкаясь друг на друга. Хлоп! Бах! Бум! Опять звук падающих с высоты предметов.
Мы так и замерли в проходе, уткнувшись по инерции каждая в спину впереди идущего.
Наташка разразилась скромным плачем. Я почему-то опять громко и четко спросила: «К ХУДУ или к ДОБРУ?». «К Хууудууу… К доообруу», — пошептало где-то между дальней комнатой и собственным сознанием.
Этим же вечером я рассказала маме все, что произошло. Мама поверила, спокойно вошла в дальнюю комнату, ту самую, где был источник таинственных падений таинственных предметов. Я долго стояла в дверном проёме и смотрела, словно во сне, как мама собирает трубки. Пластмассовые трубки длинной примерно двадцать сантиметров каждая, которые мама принесла с работы для неопределенных бытовых нужд, лежали на гардеробе. Упакованные в плотный пакет, совершенно целый, не рваный ни в одном месте, они чудесным образом, презрев все законы земного притяжения, повылетали из того пакета. Фантастика. Для такого маневра они должны были просто взлететь вверх, словно от взрыва, только потом грохнуться на пол с двухметровой высоты.
Страница 2 из 3
