Мою историю можно начать строчкой из песни группы «Кино»: «Завтра кто-то, вернувшись домой, застанет в руинах свои города»…
Добавить в моё избранное
5 мин, 49 сек 148
Я застал свои города в руинах, когда, придя домой, увидел лежащую на полу маму. В руке она сжимала телефон. Пыталась куда-то позвонить. Врач скорой констатировал смерть от инфаркта. Мне было всего 15 лет, и я оказался никому не нужным в этом мире. Мы были нужны только друг другу.
Отец бросил маму, когда она еще только забеременела мной. Родственников у нас не было. И всю свою жизнь эта умная, красивая женщина посвятила мне. Замуж она так и не вышла — боялась, что травмирует меня. Все свои силы, все свое время она посвящала мне. Она стала для меня мамой, другом и отцом одновременно. Кто-то скажет, что я маменькин сынок, ну и пусть. Разговаривать с ней было гораздо интереснее, чем с любым из моих ровесников — ни до, ни после я не встречал более начитанного человека, чем моя мама.
После ее смерти, чтобы меня не отправили в интернат, одна из дальних родственниц оформила опекунство надо мной. Правда, я ее видел за три года всего раза два. Но я благодарен ей за то, что она исправно каждый месяц перечисляла мне небольшую сумму, которую ей выплачивало государство, это позволило мне кое-как выжить до окончания школы. О поступлении в институт речи уже не шло, хотя моя мама мечтала об этом. Я устроился грузчиком в один из крупных гипермаркетов, а по вечерам ходил на курсы программирования — благо они были недалеко от дома. Было тяжело, временами хотелось бросить все и опустить руки. Но сны, в которых я видел маму, почему-то придавали мне сил. Через год я устроился в одну из фирм, занимающихся раскруткой сайтов. Дела шли неплохо.
К 20 годам я купил свою первую машину. Клонированные девушки с нарощенными волосами, ногтями, ресницами и еще черт знает чем сменяли друг друга. Но пустоту, которая была у меня в душе, никто не мог заполнить. Иногда по ночам я просыпался в слезах, мне снилось, как мама кладет мне свою прохладную руку на лоб и ласково, внимательно смотрит мне в глаза. После таких снов я ворочался до утра, не в силах заснуть, чувствуя, как меня сжигает изнутри раскаленный шар невыразимой боли от потери близкого человека.
Как-то осенью, по приглашению друзей, я поехал на охоту на лесное озеро. Охотник из меня никакой, у меня и ружья-то нет. Но меня уговорили ехать за компанию, и я согласился. Взял с собой удочки, чтобы хоть как-то убить время и не выделяться на общем фоне. Мужская компания была из восьми человек: коллеги с работы и друзья. Мы арендовали на неделю небольшой охотничий домик, чтобы не морочиться с палатками. Как водится в мужской компании, первые пару дней вместо охоты мы уничтожали запас горячительных напитков. Мангал дымил с утра и до поздней ночи, ящик с водкой стремительно пустел. Сидя у костра вечером, я почувствовал, что перебрал, и отправился спать в дом.
Внезапно около полуночи я проснулся, словно меня кто-то толкнул. Минут пять я соображал, где нахожусь, бессмысленно таращась в темноте в потолок. Вдруг я увидел, как кто-то стоит у двери. Я приподнялся на локте, и меня словно обдало жаром. Это была мама. Она стояла в своем любимом светлом платье, выделявшемся белым пятном на фоне бревенчатой стены. Она сделала знак рукой, чтобы я приблизился, а сама повернулась и вышла из домика. Я натянул штаны, схватил куртку и двинулся вслед за ней. Мама устремилась в сторону леса. Я пытался догнать ее, однако, сколько бы я ни ускорялся, расстояние между нами не менялось. Ее светлый силуэт то исчезал, то снова маячил между деревьями. Ветки хлестали меня по лицу, что-то горячее и липкое стекало по виску, но я не обращал на это внимания. Я тщетно силился приблизиться к ней хотя бы на метр.
Мы вышли на какую-то полянку, ярко освещенную луной. Мама внезапно остановилась и повернулась ко мне. Я подошел ближе, но почему-то тоже остановился как вкопанный, словно что-то удерживало меня. Несмотря на темноту, я мог разглядеть даже мелкие морщинки в уголках ее глаз. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но вышло лишь сипение, словно у меня отняли язык. Вдруг я услышал: мамин шепот: «Я люблю тебя, сынок». Ее светлый силуэт стал исчезать, становясь прозрачным, пока не пропал совсем. Обессиленный и еще не совсем протрезвевший, я сел на мокрую траву, обхватил голову руками и неожиданно заплакал. Кому, ну кому было нужно вновь воскрешать в моей памяти образ близкого мне человека? Комок боли снова заныл внутри. Сам не знаю как, но я заснул на этой поляне. А может, это и был сон, похожий на явь.
Утром я открыл глаза, с удивлением обнаружив вместо крыши плывущие по небу равнодушные облака. Воспоминания о вчерашнем сне (или яви) заставили меня вздрогнуть. Опустив глаза, я понял, что заснул на сентябрьской холодной земле. Благо я был одет. Я огляделся — кругом были незнакомые места. Моя похмельная голова трещала невыносимо — каждое движение отзывалось шумом в ушах, словно в ведро насыпали битого стекла и катали его туда-сюда. Спотыкаясь, я пошел на шум машин и вышел к трассе. О том, чтобы голосовать, речи не было. Вряд ли кто-то остановится, увидев помятого парня на дороге.
Отец бросил маму, когда она еще только забеременела мной. Родственников у нас не было. И всю свою жизнь эта умная, красивая женщина посвятила мне. Замуж она так и не вышла — боялась, что травмирует меня. Все свои силы, все свое время она посвящала мне. Она стала для меня мамой, другом и отцом одновременно. Кто-то скажет, что я маменькин сынок, ну и пусть. Разговаривать с ней было гораздо интереснее, чем с любым из моих ровесников — ни до, ни после я не встречал более начитанного человека, чем моя мама.
После ее смерти, чтобы меня не отправили в интернат, одна из дальних родственниц оформила опекунство надо мной. Правда, я ее видел за три года всего раза два. Но я благодарен ей за то, что она исправно каждый месяц перечисляла мне небольшую сумму, которую ей выплачивало государство, это позволило мне кое-как выжить до окончания школы. О поступлении в институт речи уже не шло, хотя моя мама мечтала об этом. Я устроился грузчиком в один из крупных гипермаркетов, а по вечерам ходил на курсы программирования — благо они были недалеко от дома. Было тяжело, временами хотелось бросить все и опустить руки. Но сны, в которых я видел маму, почему-то придавали мне сил. Через год я устроился в одну из фирм, занимающихся раскруткой сайтов. Дела шли неплохо.
К 20 годам я купил свою первую машину. Клонированные девушки с нарощенными волосами, ногтями, ресницами и еще черт знает чем сменяли друг друга. Но пустоту, которая была у меня в душе, никто не мог заполнить. Иногда по ночам я просыпался в слезах, мне снилось, как мама кладет мне свою прохладную руку на лоб и ласково, внимательно смотрит мне в глаза. После таких снов я ворочался до утра, не в силах заснуть, чувствуя, как меня сжигает изнутри раскаленный шар невыразимой боли от потери близкого человека.
Как-то осенью, по приглашению друзей, я поехал на охоту на лесное озеро. Охотник из меня никакой, у меня и ружья-то нет. Но меня уговорили ехать за компанию, и я согласился. Взял с собой удочки, чтобы хоть как-то убить время и не выделяться на общем фоне. Мужская компания была из восьми человек: коллеги с работы и друзья. Мы арендовали на неделю небольшой охотничий домик, чтобы не морочиться с палатками. Как водится в мужской компании, первые пару дней вместо охоты мы уничтожали запас горячительных напитков. Мангал дымил с утра и до поздней ночи, ящик с водкой стремительно пустел. Сидя у костра вечером, я почувствовал, что перебрал, и отправился спать в дом.
Внезапно около полуночи я проснулся, словно меня кто-то толкнул. Минут пять я соображал, где нахожусь, бессмысленно таращась в темноте в потолок. Вдруг я увидел, как кто-то стоит у двери. Я приподнялся на локте, и меня словно обдало жаром. Это была мама. Она стояла в своем любимом светлом платье, выделявшемся белым пятном на фоне бревенчатой стены. Она сделала знак рукой, чтобы я приблизился, а сама повернулась и вышла из домика. Я натянул штаны, схватил куртку и двинулся вслед за ней. Мама устремилась в сторону леса. Я пытался догнать ее, однако, сколько бы я ни ускорялся, расстояние между нами не менялось. Ее светлый силуэт то исчезал, то снова маячил между деревьями. Ветки хлестали меня по лицу, что-то горячее и липкое стекало по виску, но я не обращал на это внимания. Я тщетно силился приблизиться к ней хотя бы на метр.
Мы вышли на какую-то полянку, ярко освещенную луной. Мама внезапно остановилась и повернулась ко мне. Я подошел ближе, но почему-то тоже остановился как вкопанный, словно что-то удерживало меня. Несмотря на темноту, я мог разглядеть даже мелкие морщинки в уголках ее глаз. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но вышло лишь сипение, словно у меня отняли язык. Вдруг я услышал: мамин шепот: «Я люблю тебя, сынок». Ее светлый силуэт стал исчезать, становясь прозрачным, пока не пропал совсем. Обессиленный и еще не совсем протрезвевший, я сел на мокрую траву, обхватил голову руками и неожиданно заплакал. Кому, ну кому было нужно вновь воскрешать в моей памяти образ близкого мне человека? Комок боли снова заныл внутри. Сам не знаю как, но я заснул на этой поляне. А может, это и был сон, похожий на явь.
Утром я открыл глаза, с удивлением обнаружив вместо крыши плывущие по небу равнодушные облака. Воспоминания о вчерашнем сне (или яви) заставили меня вздрогнуть. Опустив глаза, я понял, что заснул на сентябрьской холодной земле. Благо я был одет. Я огляделся — кругом были незнакомые места. Моя похмельная голова трещала невыносимо — каждое движение отзывалось шумом в ушах, словно в ведро насыпали битого стекла и катали его туда-сюда. Спотыкаясь, я пошел на шум машин и вышел к трассе. О том, чтобы голосовать, речи не было. Вряд ли кто-то остановится, увидев помятого парня на дороге.
Страница 1 из 2
