Нижеописанную историю мне рассказала моя мама. Я никого не заставляю в неё верить, но это то, что случилось много лет назад и не оставляет в покое, наверное, до сих пор.
Добавить в моё избранное
6 мин, 30 сек 166
Моя бабушка, Нина Алексеевна, в войну потеряла сына Андрея. Любовь и забота ближних не могли утешить горюющую мать, и баба Нина совсем расклеилась: из постели не вставала, практически ничего не ела и не пила, бредила подчас страшно, а ночами приходилось запирать её на ключ, потому что бабушка то и дело порывалась уйти на поиски мёртвого сына. Моя мама была тогда уже достаточно взрослой, чтобы хорошо запомнить тот тяжёлый период в жизни нашей семьи, но рассказать решилась лишь сейчас, когда у меня у самой уже два взрослых сына.
Ну так вот. Бабушке было не просто плохо, она, считай, стояла одной ногой в могиле, как верили все вокруг. И вся деревня была уже готова распрощаться с бабой Ниной, кроме моей мамы, конечно, которая из тех людей, что не теряют надежды, даже когда она догорает тусклой свечой в темноте. Может быть, молитвы моей мамы были услышаны, кто знает, но однажды утром бабушку нашли в полном здравии на кухне. Она прибирала со стола, весело что-то щебетала и всё не уставала повторять, что «Андрюша вернулся наконец». С того солнечного утра баба Нина ожила. Стала той же весёлой, добродушной, полной жизненных сил и энергии женщиной. С утра до вечера она не переставала трудиться: готовить еду, таскать воду, штопать, чистить, мыть, стирать, убирать, петь забавные частушки во время кропотливых дел. Маме моей казалось, что никогда ещё бабушка не была такой живой, по-настоящему живой.
Но, сами понимаете, все вокруг лишь качали головой да как один говорили, что, мол, совсем из ума выжила бедная женщина и, верно, это всё горячий бред, который только приблизит печальный конец. Однако! Проходили дни, недели, месяцы, незаметно пролетел год… А бабушка прекрасно себя чувствовала и, кажется, не знала никаких бед и болезней! Вся деревня тут же смолкла, и жизнь как-то вошла в привычную колею.
Пока однажды мама моя не проснулась среди ночи от чьих-то тихих, жалобных рыданий. Мама осторожно встала с постели и пошла на звук, который, как выяснилось, доносился из летней веранды. А источником его оказалась наша бабушка. Она сидела за столом перед горячим самоваром и полной тарелкой конфет, пирожков да печенья. Крупные слёзы скатывались по щекам бабы Нины, а тяжёлые всхлипы перебивало только мерное тиканье настенных часов. Мама подлетела к бабушке быстрее пули и стала крепко обнимать да успокаивающе поглаживать по спине, не торопясь задавать вопросы. Бабушка же сквозь слёзы порывалась что-то сказать, но слова съедали непрекращающиеся рыдания.
Мама не помнит, сколько они вдвоём просидели, обнимая друг друга так, словно ничего больше на целом свете у них не осталось, однако неожиданно в дверь веранды постучали. Бабушка тут же перестала плакать и подскочила со стула, чуть не опрокинув его с грохотом под стол. Мама ничего не успела сказать или сделать (да даже и подумать ни о чём не успела!), а бабушка уже открыла дверь, и в комнату вошёл невысокого роста молодой парень в солдатской форме. То, что происходило дальше, мама описывает как «самая странная и удивительная встреча». Солдатика звали Андрей, и он так же, как и многие, побывал на войне. Бабушка крепко обняла парня, ласково потрепала по курчавой голове и усадила за стол. Андрей тут же принялся за кушанье, уминая за обе щёки пирожки, печенье и выпивая чашку за чашкой крепкого чёрного чая.
Мама моя сидела напротив и не могла сказать и слова отчасти оттого, что полное непонимание происходящего сбило её с толку, а отчасти оттого, что бабушка пресекала всякие попытки мамы заговорить. Андрей пробыл недолго, но вёл себя очень достойно, веселя двух дам смешными рассказами и деревенскими байками. Когда он уходил, баба Нина почти шёпотом сказала ему примерно следующее, так как времени прошло достаточно, и многое уже мама позабыла:
— Андрюша, ты больше так не задерживайся, я уж боялась, что не придёшь сегодня, целое озеро, наверное, выплакала, так переживала…
— Мама, ты же знаешь, далеко мне идти, устаю я в дороге, да и раны старые ещё кровоточат иногда, я ж всё-таки воевал… Вот если бы ты со мною пошла, повидала мой дом, осталась бы со мной, мы б тогда, мама, всегда были вместе. Разве ты этого не хочешь, не скучаешь по мне? Неужели забывать стала своего сына? Разлюбила?
— Ну что ты! Что ты, Андрюша! Нет, конечно, у меня ж никого дороже тебя нет, мальчик мой! Любит тебя мама, больше жизни любит!
Несколько минут они ещё стояли у порога, о чём-то перешёптываясь. Но как только дверь за Андреем закрылась, маме стало абсолютно ясно, что это не её брат сейчас приходил, пил чай и уговаривал бабушку пойти с ним. Всеми силами мама пыталась сказать, объяснить бабушке, что это какой-то самозванец, который просто нагло пользуется её горем, но бабушка была твёрже гранита и отказывалась что-либо слушать, а однажды даже дала маме хорошего леща, когда та, наверное, уже в сотый раз пыталась образумить потерявшую рассудок женщину. И вроде бы на этом пора сложить оружие, однако никогда ещё моя мама, сколько я её знаю, не отступала от задуманного.
Ну так вот. Бабушке было не просто плохо, она, считай, стояла одной ногой в могиле, как верили все вокруг. И вся деревня была уже готова распрощаться с бабой Ниной, кроме моей мамы, конечно, которая из тех людей, что не теряют надежды, даже когда она догорает тусклой свечой в темноте. Может быть, молитвы моей мамы были услышаны, кто знает, но однажды утром бабушку нашли в полном здравии на кухне. Она прибирала со стола, весело что-то щебетала и всё не уставала повторять, что «Андрюша вернулся наконец». С того солнечного утра баба Нина ожила. Стала той же весёлой, добродушной, полной жизненных сил и энергии женщиной. С утра до вечера она не переставала трудиться: готовить еду, таскать воду, штопать, чистить, мыть, стирать, убирать, петь забавные частушки во время кропотливых дел. Маме моей казалось, что никогда ещё бабушка не была такой живой, по-настоящему живой.
Но, сами понимаете, все вокруг лишь качали головой да как один говорили, что, мол, совсем из ума выжила бедная женщина и, верно, это всё горячий бред, который только приблизит печальный конец. Однако! Проходили дни, недели, месяцы, незаметно пролетел год… А бабушка прекрасно себя чувствовала и, кажется, не знала никаких бед и болезней! Вся деревня тут же смолкла, и жизнь как-то вошла в привычную колею.
Пока однажды мама моя не проснулась среди ночи от чьих-то тихих, жалобных рыданий. Мама осторожно встала с постели и пошла на звук, который, как выяснилось, доносился из летней веранды. А источником его оказалась наша бабушка. Она сидела за столом перед горячим самоваром и полной тарелкой конфет, пирожков да печенья. Крупные слёзы скатывались по щекам бабы Нины, а тяжёлые всхлипы перебивало только мерное тиканье настенных часов. Мама подлетела к бабушке быстрее пули и стала крепко обнимать да успокаивающе поглаживать по спине, не торопясь задавать вопросы. Бабушка же сквозь слёзы порывалась что-то сказать, но слова съедали непрекращающиеся рыдания.
Мама не помнит, сколько они вдвоём просидели, обнимая друг друга так, словно ничего больше на целом свете у них не осталось, однако неожиданно в дверь веранды постучали. Бабушка тут же перестала плакать и подскочила со стула, чуть не опрокинув его с грохотом под стол. Мама ничего не успела сказать или сделать (да даже и подумать ни о чём не успела!), а бабушка уже открыла дверь, и в комнату вошёл невысокого роста молодой парень в солдатской форме. То, что происходило дальше, мама описывает как «самая странная и удивительная встреча». Солдатика звали Андрей, и он так же, как и многие, побывал на войне. Бабушка крепко обняла парня, ласково потрепала по курчавой голове и усадила за стол. Андрей тут же принялся за кушанье, уминая за обе щёки пирожки, печенье и выпивая чашку за чашкой крепкого чёрного чая.
Мама моя сидела напротив и не могла сказать и слова отчасти оттого, что полное непонимание происходящего сбило её с толку, а отчасти оттого, что бабушка пресекала всякие попытки мамы заговорить. Андрей пробыл недолго, но вёл себя очень достойно, веселя двух дам смешными рассказами и деревенскими байками. Когда он уходил, баба Нина почти шёпотом сказала ему примерно следующее, так как времени прошло достаточно, и многое уже мама позабыла:
— Андрюша, ты больше так не задерживайся, я уж боялась, что не придёшь сегодня, целое озеро, наверное, выплакала, так переживала…
— Мама, ты же знаешь, далеко мне идти, устаю я в дороге, да и раны старые ещё кровоточат иногда, я ж всё-таки воевал… Вот если бы ты со мною пошла, повидала мой дом, осталась бы со мной, мы б тогда, мама, всегда были вместе. Разве ты этого не хочешь, не скучаешь по мне? Неужели забывать стала своего сына? Разлюбила?
— Ну что ты! Что ты, Андрюша! Нет, конечно, у меня ж никого дороже тебя нет, мальчик мой! Любит тебя мама, больше жизни любит!
Несколько минут они ещё стояли у порога, о чём-то перешёптываясь. Но как только дверь за Андреем закрылась, маме стало абсолютно ясно, что это не её брат сейчас приходил, пил чай и уговаривал бабушку пойти с ним. Всеми силами мама пыталась сказать, объяснить бабушке, что это какой-то самозванец, который просто нагло пользуется её горем, но бабушка была твёрже гранита и отказывалась что-либо слушать, а однажды даже дала маме хорошего леща, когда та, наверное, уже в сотый раз пыталась образумить потерявшую рассудок женщину. И вроде бы на этом пора сложить оружие, однако никогда ещё моя мама, сколько я её знаю, не отступала от задуманного.
Страница 1 из 2
