Многие замечают, что есть сны, которые запоминаются и остаются в памяти очень надолго. Нижеследующее из подобной категории. Рассказывать сны — уровень «ткачихи с поварихой, с сватьей бабой Бабарихой».
Добавить в моё избранное
4 мин, 32 сек 163
Несколько дней назад на ночь глядя, помолясь на сон грядущий, я от большого ума ляпнула глупость. Мол, интересно было бы увидеть тот мир, который мы не видим, говорят, тонкими мирами всё пронизано, а мы как слепые. Приснилось в ту же ночь непонятно что, до сих пор неприятное послевкусие. Как будто я стою в каком-то подвальном этаже, вроде на интервью иду по поводу работы. В данный момент я устроена и о поиске нового места не думаю. Тупик, дверей нигде нет, оранжевые стены кругом, сверху льется свет. По каменной винтовой лестнице ко мне спускается девушка. Внешность манящая, опьяняющая, сексапильная. Она как квинтэссенция самых обворожительных итальянских актрис: брюнетка с жаркими очами, выразительный рот, румянец, всё при ней и даже больше, изумительная фигура в закрытом черном пиджаке.
«Абсолютное соблазнение», слова Копполы о Монике Беллуччи относились бы тоже к ней. Она прикасается хищным ногтем к стене, тут же открывается дверь и мы входим внутрь. Я иду сзади неё по темному коридору, смотрю на мини-юбку на ней, больше смахивающую на трусы, и думаю: «Как она живёт с такой внешностью, как справляется с реакцией окружающих?! Все вокруг будут объяты похотью при одном только взгляде на неё. Никто не в силах устоять, это ужасно». Она полуобернулась на ходу и сказала: «Тяжело, но оплата очень уж хороша». Отвечала она о себе на мои мысли или о моей будущей работе, непонятно. В коридоре полным-полно помещений с работающим людом, беготня, суета кругом, все в делах, пчелиный рой какой-то. Наконец входим в офис, захламлённый папками, без всякой современной техники, что странно. В кресле начальника за столом восседает бледный холёный мужчина в дорогом костюме. Я сажусь напротив, сзади в углу на стуле пристраивается кто-то маленький, тёмненький и начинает мерзко посмеиваться, я его не вижу напрямую, а повернуться неудобно вроде как. Красавица-секретарша подает шефу стопку бумаги и отходит. Он кивает на неё и говорит мне: «У нас уникальные кадры, мы много с нимиработаем, без устали ищем новеньких, не жалеем времени и ресурсов, но результат того стоит, она, например, может делать всё и со всеми, научит кого и чему угодно». Он похабно улыбнулся. «А теперь вопрос: для чего люди рожают детей?» Вопрос, который на интервью я ожидала менее всего. Фраза короткая, но пока он её произносит, с его лицом происходит поистине жуткая трансформация — лицо зеленеет, начинают страшно вытягиваться зубы, глаза то бельмы, то пустые. Думаю про себя:«Вот ведь рептилоид уродский!». Такой туман в мыслях, ничего в голову не приходит. Еле ворочая языком, отвечаю: «Чтобы было продолжение рода». Хочу произнести еще: «Чтобы любить их», но не успеваю. Тут со всех сторон раздаются леденящие душу вопли: «Нет! Убирайся!». Просыпаюсь и уже не могу заснуть, очень глубокое впечатление сон произвел, полное ощущение реальности. Я, конечно, рада, что меня оттуда выгнали взашей, просто интересно, почему мозготворчество сварганило мне именно такой сон.
Нахожусь во сне на осенней поляне и получаю как послание, это не голос в голове с конкретными словами, но как информация, не знаю, как сказать. Какого бы умершего я ни захотела увидеть, мне позволено с ним свидание, называй любого. Я называю имя нашей собаки, давно умершей. Кому-то это покажется нелепым, но те, у кого были и есть домашние питомцы, поймут мои чувства. Первая собака — как первая любовь, но она к тому же была настоящей личностью. Её интеллект был огромен. Это был как человек, заключённый в тело собаки, страдающий от своих ограниченных возможностей, ненавидящий своё отражение в зеркале, хотя собакой она была очень красивой. Наша другая собака, кстати, любила всматриваться в своё зеркальное отражение. «Хорошо». Среди деревьев появляется до боли знакомый силуэт, едва видный между стволами. Эрдели теряются на фоне осенне-весенней природы, но я как знала куда смотреть и сразу её увидела. Я присела на корточки, крепко обняла её, она приникла ко мне как живая, положила голову на плечо, от неё шло тепло, под пальцами чувствовался мех. Возникла мысль, я убегу с ней, унесу на руках, как таскала со щенячьего возраста до последнего дня, они не смогут вырвать её из моих объятий, я не отдам и всё. И вдруг какой-то грозный глас произносит: «Тебе уже хватит, время вышло, так долго нельзя!». Собаку как будто вихрь вырвал из моих рук и одновременно вышвырнул меня из сна. До будильника было полчаса, но о сне не было и речи. Если пройдёт когда-нибудь аллергия мужа на шерсть (бывает такое), возьмём собаку или двух из приюта.
Мамин сон. Ей приснилось, что она в гостях в каком-то огромном доме, не небоскрёбе, но похожем на гигантский сруб немыслимых размеров. По горницам она ходит в сопровождении своего первого мужа. Он умер в 20 лет на операционном столе от врачебной ошибки. Она его до сих пор оплакивает… Привел в свою комнату, где он живёт, сказал, всё хорошо, показал вид из окна — лес. Потом пошел с ней к её покойной бабушке, бабушка ей обрадовалась, показала свой вид из окна — озеро в горах.
«Абсолютное соблазнение», слова Копполы о Монике Беллуччи относились бы тоже к ней. Она прикасается хищным ногтем к стене, тут же открывается дверь и мы входим внутрь. Я иду сзади неё по темному коридору, смотрю на мини-юбку на ней, больше смахивающую на трусы, и думаю: «Как она живёт с такой внешностью, как справляется с реакцией окружающих?! Все вокруг будут объяты похотью при одном только взгляде на неё. Никто не в силах устоять, это ужасно». Она полуобернулась на ходу и сказала: «Тяжело, но оплата очень уж хороша». Отвечала она о себе на мои мысли или о моей будущей работе, непонятно. В коридоре полным-полно помещений с работающим людом, беготня, суета кругом, все в делах, пчелиный рой какой-то. Наконец входим в офис, захламлённый папками, без всякой современной техники, что странно. В кресле начальника за столом восседает бледный холёный мужчина в дорогом костюме. Я сажусь напротив, сзади в углу на стуле пристраивается кто-то маленький, тёмненький и начинает мерзко посмеиваться, я его не вижу напрямую, а повернуться неудобно вроде как. Красавица-секретарша подает шефу стопку бумаги и отходит. Он кивает на неё и говорит мне: «У нас уникальные кадры, мы много с нимиработаем, без устали ищем новеньких, не жалеем времени и ресурсов, но результат того стоит, она, например, может делать всё и со всеми, научит кого и чему угодно». Он похабно улыбнулся. «А теперь вопрос: для чего люди рожают детей?» Вопрос, который на интервью я ожидала менее всего. Фраза короткая, но пока он её произносит, с его лицом происходит поистине жуткая трансформация — лицо зеленеет, начинают страшно вытягиваться зубы, глаза то бельмы, то пустые. Думаю про себя:«Вот ведь рептилоид уродский!». Такой туман в мыслях, ничего в голову не приходит. Еле ворочая языком, отвечаю: «Чтобы было продолжение рода». Хочу произнести еще: «Чтобы любить их», но не успеваю. Тут со всех сторон раздаются леденящие душу вопли: «Нет! Убирайся!». Просыпаюсь и уже не могу заснуть, очень глубокое впечатление сон произвел, полное ощущение реальности. Я, конечно, рада, что меня оттуда выгнали взашей, просто интересно, почему мозготворчество сварганило мне именно такой сон.
Нахожусь во сне на осенней поляне и получаю как послание, это не голос в голове с конкретными словами, но как информация, не знаю, как сказать. Какого бы умершего я ни захотела увидеть, мне позволено с ним свидание, называй любого. Я называю имя нашей собаки, давно умершей. Кому-то это покажется нелепым, но те, у кого были и есть домашние питомцы, поймут мои чувства. Первая собака — как первая любовь, но она к тому же была настоящей личностью. Её интеллект был огромен. Это был как человек, заключённый в тело собаки, страдающий от своих ограниченных возможностей, ненавидящий своё отражение в зеркале, хотя собакой она была очень красивой. Наша другая собака, кстати, любила всматриваться в своё зеркальное отражение. «Хорошо». Среди деревьев появляется до боли знакомый силуэт, едва видный между стволами. Эрдели теряются на фоне осенне-весенней природы, но я как знала куда смотреть и сразу её увидела. Я присела на корточки, крепко обняла её, она приникла ко мне как живая, положила голову на плечо, от неё шло тепло, под пальцами чувствовался мех. Возникла мысль, я убегу с ней, унесу на руках, как таскала со щенячьего возраста до последнего дня, они не смогут вырвать её из моих объятий, я не отдам и всё. И вдруг какой-то грозный глас произносит: «Тебе уже хватит, время вышло, так долго нельзя!». Собаку как будто вихрь вырвал из моих рук и одновременно вышвырнул меня из сна. До будильника было полчаса, но о сне не было и речи. Если пройдёт когда-нибудь аллергия мужа на шерсть (бывает такое), возьмём собаку или двух из приюта.
Мамин сон. Ей приснилось, что она в гостях в каком-то огромном доме, не небоскрёбе, но похожем на гигантский сруб немыслимых размеров. По горницам она ходит в сопровождении своего первого мужа. Он умер в 20 лет на операционном столе от врачебной ошибки. Она его до сих пор оплакивает… Привел в свою комнату, где он живёт, сказал, всё хорошо, показал вид из окна — лес. Потом пошел с ней к её покойной бабушке, бабушка ей обрадовалась, показала свой вид из окна — озеро в горах.
Страница 1 из 2
