Весь 2005 год я проработал стажером на «Nickelodeon Studios», чтобы повысить свой уровень в мультипликации. Естественно, большую часть практики мне не оплачивали, но я получал льготы в образовании. Для взрослых это может и не значить ничего особенного, но любой подросток того времени наизнанку вывернулся бы ради такого. С тех пор, как я начал работать непосредственно с редакторами и аниматорами, я получил прямой доступ к еще не вышедшим эпизодам.
Добавить в моё избранное
7 мин, 20 сек 302
В это время как раз был закончен полнометражный фильм по «Губке Бобу». Как сказали зрителям, на него ушла вся креативность, поэтому новый сезон мультсериала вышел позже, чем планировалось. В действительности же задержка произошла по более печальным причинам: была странная проблема с первыми сериями, и она затормозила всё и вся на несколько месяцев. Об этом и пойдёт речь ниже.
Я и два других стажера были в редакторской студии вместе с ведущими аниматорами и звуковыми редакторами и собирались работать над последней редакцией серии. В тот день мы должны были получить копию эпизода «Боязнь крабсбургера» («Fear of a Krabby Patty») и собрались вокруг экрана, чтобы посмотреть его. Пока серия не приняла окончательный вид, аниматоры часто вставляют в неё забавные надписи, что-то вроде профессиональной шутки. Например, обычные надписи заменяются на непристойные, вроде «Как секс не работает» («How sex doesn't work») вместо «Рок двустворчатых» («Rock-a-by-Bivalve») в серии, где Губка Боб и Патрик усыновляют морской гребешок. Ничего особо смешного — просто приколы на работе.
Поэтому, когда мы увидели название «Самоубийство Сквидварда», мы решили, что это не более чем подобная шутка. Один из стажеров издал смешок. Как всегда, играла веселая музыка. Сюжет начинался с упражнений Сквидварда на кларнете, как обычно, со множеством фальшивых нот. Снаружи слышится смех Губки Боба, Сквидвард перестает упражняться и вопит ему, чтобы тот вёл себя потише, потому что этой ночью концерт и ему нужно тренироваться. Боб соглашается и вместе с Патриком идет проведать Сэнди. Появляется экран с пузырьками, и мы видим окончание концерта Сквидварда.
С этого момента началось что-то подозрительное. Пока Сквидвард играет, некоторые кадры повторяются, в отличие от звука (в этом месте звук синхронизирован с анимацией, так что это необычно), но когда он перестает играть, звук заканчивается так, будто скачков и не было. Слышен легкий гул публики, затем она начинает освистывать его. Не так, как обычно в мультиках — в освистывании можно ясно различить ненависть. Мы видим Сквидварда крупным планом, он явно боится. Кадр переключается на публику с Губкой Бобом в центре. Он тоже освистывает Сквидварда, что на него не похоже. Хотя это не самое странное. Странно то, что у всех слишком реалистичные глаза. Очень детально вырисованные. Не фото настоящих человеческих глаз, но нечто более реальное, чем компьютерное изображение. Зрачки были красными. Мы озадаченно посмотрели друг на друга, но, так как мы не сценаристы, то не стали задаваться вопросом о том, можно ли это смотреть детям.
Далее кадр переключается на Сквидварда, который сидит на краю кровати и выглядит очень несчастным. Из окна-иллюминатора видно ночное небо, так что после концерта прошло немного времени. Тревожит в этом месте отсутствие звука. Его буквально нет. Не слышно даже фонового шума динамиков, будто они выключены, хотя индикатор показывал, что они исправно работают. Сквидвард просто сидел там, моргая, в тишине примерно полминуты, потом начал тихо всхлипывать. Он закрыл руками (щупальцами) глаза и тихо плакал еще целую минуту, и в это время фоновый звук очень медленно нарастал от неслышного до едва слышного. Звук напоминал лёгкий лесной ветерок.
Картинка стала медленно приближаться к лицу Сквидварда. Говоря «медленно», я имею в виду, что кадры с разницей появления меньше чем в 10 секунд были неотличимы друг от друга. Всхлипы становятся громче, в них слышно больше боли и злости. Экран на пару секунд немного вздрагивает, будто закручивается вокруг центра, потом возвращается в нормальное состояние. Звук лесного ветерка медленно становится громче и настойчивее, как если бы где-то вот-вот разразится шторм. Он становится жутким, а всхлипы Сквидварда звучат так реально, что кажется, будто они доносятся не из динамиков — словно вместо динамиков дыры, и звук доносится с другой стороны. Какого бы хорошего качества звук ни производился в студии, для создания звука такого качества в ней просто не было оборудования. За звуками ветра всхлипов было очень слабо слышно что-то, похожее на смех. Он появлялся странными отрывками и ни разу не длился больше секунды, так что было сложно уловить его (мы просмотрели этот эпизод дважды, так что у меня было время поразмыслить над этим). Через 30 секунд экран затемнился, сильно вздрогнул, что-то вспыхнуло, как если бы один кадр был удален. Ведущий мультипликационный редактор нажал паузу и прокрутил покадрово.
То, что мы увидели, было ужасно. Это было фото ребёнка не старше 6 лет. Его лицо было в крови и синяках, один глаз лопнул и свисал с запрокинутого лица. Мальчик был раздет до нижнего белья, его живот был грубо разрезан, и внутренности лежали рядом с ним. Он сам лежал на каком-то тротуаре, скорее всего, на улице. Самым жутким было то, что на фото была видна тень фотографа. Не было пометок криминалистов — по ракурсу съемки было понятно, что снимок был сделан не простым очевидцем.
Я и два других стажера были в редакторской студии вместе с ведущими аниматорами и звуковыми редакторами и собирались работать над последней редакцией серии. В тот день мы должны были получить копию эпизода «Боязнь крабсбургера» («Fear of a Krabby Patty») и собрались вокруг экрана, чтобы посмотреть его. Пока серия не приняла окончательный вид, аниматоры часто вставляют в неё забавные надписи, что-то вроде профессиональной шутки. Например, обычные надписи заменяются на непристойные, вроде «Как секс не работает» («How sex doesn't work») вместо «Рок двустворчатых» («Rock-a-by-Bivalve») в серии, где Губка Боб и Патрик усыновляют морской гребешок. Ничего особо смешного — просто приколы на работе.
Поэтому, когда мы увидели название «Самоубийство Сквидварда», мы решили, что это не более чем подобная шутка. Один из стажеров издал смешок. Как всегда, играла веселая музыка. Сюжет начинался с упражнений Сквидварда на кларнете, как обычно, со множеством фальшивых нот. Снаружи слышится смех Губки Боба, Сквидвард перестает упражняться и вопит ему, чтобы тот вёл себя потише, потому что этой ночью концерт и ему нужно тренироваться. Боб соглашается и вместе с Патриком идет проведать Сэнди. Появляется экран с пузырьками, и мы видим окончание концерта Сквидварда.
С этого момента началось что-то подозрительное. Пока Сквидвард играет, некоторые кадры повторяются, в отличие от звука (в этом месте звук синхронизирован с анимацией, так что это необычно), но когда он перестает играть, звук заканчивается так, будто скачков и не было. Слышен легкий гул публики, затем она начинает освистывать его. Не так, как обычно в мультиках — в освистывании можно ясно различить ненависть. Мы видим Сквидварда крупным планом, он явно боится. Кадр переключается на публику с Губкой Бобом в центре. Он тоже освистывает Сквидварда, что на него не похоже. Хотя это не самое странное. Странно то, что у всех слишком реалистичные глаза. Очень детально вырисованные. Не фото настоящих человеческих глаз, но нечто более реальное, чем компьютерное изображение. Зрачки были красными. Мы озадаченно посмотрели друг на друга, но, так как мы не сценаристы, то не стали задаваться вопросом о том, можно ли это смотреть детям.
Далее кадр переключается на Сквидварда, который сидит на краю кровати и выглядит очень несчастным. Из окна-иллюминатора видно ночное небо, так что после концерта прошло немного времени. Тревожит в этом месте отсутствие звука. Его буквально нет. Не слышно даже фонового шума динамиков, будто они выключены, хотя индикатор показывал, что они исправно работают. Сквидвард просто сидел там, моргая, в тишине примерно полминуты, потом начал тихо всхлипывать. Он закрыл руками (щупальцами) глаза и тихо плакал еще целую минуту, и в это время фоновый звук очень медленно нарастал от неслышного до едва слышного. Звук напоминал лёгкий лесной ветерок.
Картинка стала медленно приближаться к лицу Сквидварда. Говоря «медленно», я имею в виду, что кадры с разницей появления меньше чем в 10 секунд были неотличимы друг от друга. Всхлипы становятся громче, в них слышно больше боли и злости. Экран на пару секунд немного вздрагивает, будто закручивается вокруг центра, потом возвращается в нормальное состояние. Звук лесного ветерка медленно становится громче и настойчивее, как если бы где-то вот-вот разразится шторм. Он становится жутким, а всхлипы Сквидварда звучат так реально, что кажется, будто они доносятся не из динамиков — словно вместо динамиков дыры, и звук доносится с другой стороны. Какого бы хорошего качества звук ни производился в студии, для создания звука такого качества в ней просто не было оборудования. За звуками ветра всхлипов было очень слабо слышно что-то, похожее на смех. Он появлялся странными отрывками и ни разу не длился больше секунды, так что было сложно уловить его (мы просмотрели этот эпизод дважды, так что у меня было время поразмыслить над этим). Через 30 секунд экран затемнился, сильно вздрогнул, что-то вспыхнуло, как если бы один кадр был удален. Ведущий мультипликационный редактор нажал паузу и прокрутил покадрово.
То, что мы увидели, было ужасно. Это было фото ребёнка не старше 6 лет. Его лицо было в крови и синяках, один глаз лопнул и свисал с запрокинутого лица. Мальчик был раздет до нижнего белья, его живот был грубо разрезан, и внутренности лежали рядом с ним. Он сам лежал на каком-то тротуаре, скорее всего, на улице. Самым жутким было то, что на фото была видна тень фотографа. Не было пометок криминалистов — по ракурсу съемки было понятно, что снимок был сделан не простым очевидцем.
Страница 1 из 2
