Вторая половина 1895 года в Лондоне выдалась жаркой, и дело тут вовсе не в погоде, хотя и она старалась во всю, преподнося порой не самые приятные сюрпризы обывателям. Столица была шокирована таинственным происшествием, случившимся на днях в Бейхерстком лесу — это в окрестностях городка Аксбриджа, лежащего не так далеко от Восточной дороги — одной из важнейших транспортных артерий региона, соединяющей Лондон с Оксфордом и Бирмингемом, откуда уже берёт своё начало бесконечная череда путей, ведущих всё дальше и дальше, на север, к древним римским укреплениям, прямиком к подножьям шотландских гор. Но нас интересует наиболее изведанная её часть.
Добавить в моё избранное
103 мин, 30 сек 6084
Наконец я крепко сжал её руки и кивнул моему другу. Моряк тут же обхватил Шелли за талию и одним движением подёргивающее тело резко взмыло в воздух.
Придерживая полубезумную женщину, мы осторожно вынесли её из ванной комнаты и понесли к единственной открытой и известной нам в этом коридоре комнате. Аккуратно преодолев порог, мы бережно положили нашу драгоценную ношу на небольшую деревянную кровать, которая, слаба богу, пришлась ей как раз в пору. Сьюзан уже была здесь; опустившись на голый матрац, она тут же принялась обхаживать всё никак не успокаивающуюся подругу. При этом, строго взглянув на нас, она явно дала понять, что не нуждается в чьей — либо помощи. Нам с Гарольдом ничего не оставалось делать, кроме как отойти и предоставить молодой женщине полную свободу действий.
— Как ты думаешь, с ней всё будет в порядке? — спросил я у моряка, когда мы с ним вышли в холл, прикрыв за собой дверь.
— Не знаю. — мой друг неопределённо пожал плечами, но мне было достаточно только взглянуть на его лицо, чтобы понять то, что он чувствовал сейчас — Не в первый раз такое вижу; — сказал он после недолгого молчания — у неё шок, она не контролирует себя, да и навряд ли вспомнит о том, что делала, даже когда успокоится. Но самое страшное то, что если подобное повторится, то нервного срыва уже не избежать.
Невольно я кинул взгляд на дверь. Удивительная вещь — человеческие инстинкты. Ещё наши далёкие предки выработали естественную реакцию на какой бы то ни было резкий или громкий звук как на источник опасности. А где опасность, там непременно находилось место и страху, этому вечному спутнику всего неизвестного. Эволюция сыграла с нами злую шутку — почти все приобретённые нашими далёкими предками инстинкты по прямой линии передались нам, людям разумным, в большинстве из них и вовсе не нуждающимся. Достался нам и этот бессознательный страх, дающий о себе знать всякий раз, когда мы слышим любой непозволительно громкий звук.
И сейчас, стоя прямо напротив двери, из-за которой доносились чуть приглушённые вопли, я невольно ощутил лёгкий неприятный холодок, быстро и едва заметно пробежавший по коже. По-видимому, Гарольд испытал то же самое, потому что когда в очередной раз мы встретились взглядами, я без труда прочёл у него в глазах испуг, который тот даже не пытался скрывать. Прошла, как мне казалось, целая вечность, пока, наконец, режущие слух крики не стали постепенно затихать, а вскоре и совсем прекратились. Испустив вздох, полный облегчения, моряк повернулся к двери и уже взялся было за ручку, когда с другой её стороны лязгнул язычок замка и в проёме показалась Сьюзан. Такой напуганной и измождённой я её ещё никогда не видел. Всё её платье было измято, из глаз медленно лились слёзы. Казалось, в любую минуту она может свалиться без чувств от усталости и переутомления.
— Ну что? — нетерпеливо спросил я, подойдя поближе, чтобы подхватить её, на случай если она всё же потеряет сознание.
— Она без сознания. — казалось, Сьюзан сама не верит тому, что говорит.
— Что?
Признаться, мы с Гарольдом были ни на шутку удивлены. Человек, только что бывший на грани нервного срыва…
— Я всё пыталась успокоить её, но безрезультатно. И тут она совершенно неожиданно стала постепенно приходить в себя, потом взглянула на меня… так, словно впервые в жизни увидела, и сразу же закрыла глаза.
— А ты уверена, что… — моряк хотел было сделать страшное предположение, но Сьюзан, сразу уловив его мысль, не дала ему договорить.
— Нет-нет, когда я вставала, она дышала. Так что всё хорошо…
Невольно я усмехнулся — уж что-что, а точно не это слово подходит под описание нашего положения. А было оно, к слову сказать, более чем жутким — про то, как погиб Джеральд, мы с Гарольдом предпочли тактично умолчать, так как посчитали, что увиденное и услышанное за эту ночь и так не лучшим образом подействовало на них (а особенно на Шелли), так что если они узнают о том, что пожирало живьём нашего друга, пока они обе лежали в забытьи, новых неприятностей нам не миновать.
— Дорогой… — чуть слышно прошептала Сьюзан — что же нам теперь делать?
Вместо ответа я лишь неопределённо пожал плечами — в голове не было никаких мыслей, а напуган я был не меньше остальных (если не больше).
— Так, — и снова этот тон, полный спокойствия и уверенности. И снова появившееся из небытия приятная тёплая волна, медленно накрывающая с головой; после непродолжительной неразберихи, вызванной происшествием с несчастной женой моего погибшего друга, Гарольд был вновь готов взять инициативу в свои цепкие сильные руки — вы двое оставайтесь здесь, ждите, пока она не проснётся, а я пойду вниз и посмотрю, что там за этой чёртовой дверью. — говоря это, моряк уже зажигал потухшие свечи в канделябре, который предусмотрительно принёс из ванной, пока мы стояли под дверью. Я взглянул на Сьюзан.
Придерживая полубезумную женщину, мы осторожно вынесли её из ванной комнаты и понесли к единственной открытой и известной нам в этом коридоре комнате. Аккуратно преодолев порог, мы бережно положили нашу драгоценную ношу на небольшую деревянную кровать, которая, слаба богу, пришлась ей как раз в пору. Сьюзан уже была здесь; опустившись на голый матрац, она тут же принялась обхаживать всё никак не успокаивающуюся подругу. При этом, строго взглянув на нас, она явно дала понять, что не нуждается в чьей — либо помощи. Нам с Гарольдом ничего не оставалось делать, кроме как отойти и предоставить молодой женщине полную свободу действий.
— Как ты думаешь, с ней всё будет в порядке? — спросил я у моряка, когда мы с ним вышли в холл, прикрыв за собой дверь.
— Не знаю. — мой друг неопределённо пожал плечами, но мне было достаточно только взглянуть на его лицо, чтобы понять то, что он чувствовал сейчас — Не в первый раз такое вижу; — сказал он после недолгого молчания — у неё шок, она не контролирует себя, да и навряд ли вспомнит о том, что делала, даже когда успокоится. Но самое страшное то, что если подобное повторится, то нервного срыва уже не избежать.
Невольно я кинул взгляд на дверь. Удивительная вещь — человеческие инстинкты. Ещё наши далёкие предки выработали естественную реакцию на какой бы то ни было резкий или громкий звук как на источник опасности. А где опасность, там непременно находилось место и страху, этому вечному спутнику всего неизвестного. Эволюция сыграла с нами злую шутку — почти все приобретённые нашими далёкими предками инстинкты по прямой линии передались нам, людям разумным, в большинстве из них и вовсе не нуждающимся. Достался нам и этот бессознательный страх, дающий о себе знать всякий раз, когда мы слышим любой непозволительно громкий звук.
И сейчас, стоя прямо напротив двери, из-за которой доносились чуть приглушённые вопли, я невольно ощутил лёгкий неприятный холодок, быстро и едва заметно пробежавший по коже. По-видимому, Гарольд испытал то же самое, потому что когда в очередной раз мы встретились взглядами, я без труда прочёл у него в глазах испуг, который тот даже не пытался скрывать. Прошла, как мне казалось, целая вечность, пока, наконец, режущие слух крики не стали постепенно затихать, а вскоре и совсем прекратились. Испустив вздох, полный облегчения, моряк повернулся к двери и уже взялся было за ручку, когда с другой её стороны лязгнул язычок замка и в проёме показалась Сьюзан. Такой напуганной и измождённой я её ещё никогда не видел. Всё её платье было измято, из глаз медленно лились слёзы. Казалось, в любую минуту она может свалиться без чувств от усталости и переутомления.
— Ну что? — нетерпеливо спросил я, подойдя поближе, чтобы подхватить её, на случай если она всё же потеряет сознание.
— Она без сознания. — казалось, Сьюзан сама не верит тому, что говорит.
— Что?
Признаться, мы с Гарольдом были ни на шутку удивлены. Человек, только что бывший на грани нервного срыва…
— Я всё пыталась успокоить её, но безрезультатно. И тут она совершенно неожиданно стала постепенно приходить в себя, потом взглянула на меня… так, словно впервые в жизни увидела, и сразу же закрыла глаза.
— А ты уверена, что… — моряк хотел было сделать страшное предположение, но Сьюзан, сразу уловив его мысль, не дала ему договорить.
— Нет-нет, когда я вставала, она дышала. Так что всё хорошо…
Невольно я усмехнулся — уж что-что, а точно не это слово подходит под описание нашего положения. А было оно, к слову сказать, более чем жутким — про то, как погиб Джеральд, мы с Гарольдом предпочли тактично умолчать, так как посчитали, что увиденное и услышанное за эту ночь и так не лучшим образом подействовало на них (а особенно на Шелли), так что если они узнают о том, что пожирало живьём нашего друга, пока они обе лежали в забытьи, новых неприятностей нам не миновать.
— Дорогой… — чуть слышно прошептала Сьюзан — что же нам теперь делать?
Вместо ответа я лишь неопределённо пожал плечами — в голове не было никаких мыслей, а напуган я был не меньше остальных (если не больше).
— Так, — и снова этот тон, полный спокойствия и уверенности. И снова появившееся из небытия приятная тёплая волна, медленно накрывающая с головой; после непродолжительной неразберихи, вызванной происшествием с несчастной женой моего погибшего друга, Гарольд был вновь готов взять инициативу в свои цепкие сильные руки — вы двое оставайтесь здесь, ждите, пока она не проснётся, а я пойду вниз и посмотрю, что там за этой чёртовой дверью. — говоря это, моряк уже зажигал потухшие свечи в канделябре, который предусмотрительно принёс из ванной, пока мы стояли под дверью. Я взглянул на Сьюзан.
Страница 18 из 28
