Вторая половина 1895 года в Лондоне выдалась жаркой, и дело тут вовсе не в погоде, хотя и она старалась во всю, преподнося порой не самые приятные сюрпризы обывателям. Столица была шокирована таинственным происшествием, случившимся на днях в Бейхерстком лесу — это в окрестностях городка Аксбриджа, лежащего не так далеко от Восточной дороги — одной из важнейших транспортных артерий региона, соединяющей Лондон с Оксфордом и Бирмингемом, откуда уже берёт своё начало бесконечная череда путей, ведущих всё дальше и дальше, на север, к древним римским укреплениям, прямиком к подножьям шотландских гор. Но нас интересует наиболее изведанная её часть.
Добавить в моё избранное
103 мин, 30 сек 6094
Дополнительный тираж был также быстро сметён с прилавков, а к вечеру в редакции уже не осталось ни одной полной бутылки — мистер Берк с шумом праздновал победу. «Лондонский вестник» мигом взлетел на недосягаемую высоту, оставив конкурентов далеко позади. Наблюдая со стороны за всем этим, я невольно подумал, что хоть новость эта и наделала много шуму, однако завтра же всем уже будет всё равно.
Но как бы не так — на следующее утро у каждого киоска снова стояли огромные очереди — простые обыватели с нетерпением ожидали новых подробностей. И именно этого не предусмотрел наш обожаемый патрон — когда жадная до хлеба и зрелищ публика проглотила свежий номер, на какой — то момент среди них наступил ступор. А затем вопли негодование, плавно переросшие в плохо скрываемый гнев.
В тот день я явился на службу пораньше — мистер Берк лично заехал за мной на мою квартиру.
— Ты сделал копию рукописи как я тебя и просил? — полюбопытствовал он, окидывая взглядом мою комнату.
— Да, сэр, она лежит на столе.
Он подошёл к столу, взял с него тяжёлую папку.
— Но зачем она вам понадобилась? — недоумевал я
— Самое время пускать в ход кавалерию, Прескотт. Одевайтесь, подробности по дороге.
Через полчаса мы были в здании редакции. Как оказалось, рукопись нужна была для того, чтобы тщательнейшим образом её переработать и выпустить отдельным изданием как роман. Мистер Берк даже придумал звучное название: «Печать дома Хэмфилдов». Мне был выделен отдельный кабинет с новенькой печатной машинкой, и дан срок до шести часов вечера. После этого отпечатанная рукопись должна будет немедленно отправиться в печать, дабы успеть к завтрашнему утру. Работа, однако, заняла у меня намного больше времени, чем было на то рассчитано, даже не смотря на то, что я упорно старался не отвлекаться по пустякам. Да и неудобно было работать на этом куске металла — гораздо проще (и, не скрою, приятнее) было бы написать всё это от руки. Одним словом, когда последняя отпечатанная страница легла в общую кучу, на часах уже было полвосьмого вечера. Мистер Берк, казалось, готов был кусать себе локти от досады и злости — ему всё казалось, что мы не успеем. Однако, несмотря на опоздание, рукопись была принята и печать началась.
На следующее утро предварительный тираж был разослан во все магазины. Вступление к роману было написано самим патроном, в котором он уведомил читателей, что завтра в новом выпуске «Лондонского вестника» будет напечатан подробный отчёт прямиком с места событий. Ажиотаж поднялся немыслимый — роман исчез в одно мгновение, а на следующее утро газетные киоски осаждали едва ли не с пяти часов утра. Как и было обещано, в свежем номере была напечатана довольно длинная статья, сопровождаемая красочными зарисовками.
Оказалось, что пока я вчера работал над текстом, группа наших репортёров была отправлена прямиком на место, дабы подробнейше его изучить. Ничего, однако, необычного обнаружено не было — дом сгорел почти полностью — видимо, верхний этаж в конечном итоге обвалился, и деревянные опоры не выдержали нагрузки. Ни тел, ни следов найти также не удалось — очевидно, после этого здесь прошёл ещё один дождь, так как земля по-прежнему была мокрая и сырая. Зарисовав панораму, разочарованные репортёры вернулись в Лондон.
Однако всё это лишь подтолкнуло волну — начались поездки к месту событий. Кто — то ездил поодиночке, но чаще всего — небольшими группами. Однако ничего нового никому обнаружить так и не удалось.
После всей этой истории популярность «Лондонского вестника» стабильно держалась в высших рядах, и даже когда интерес лондонцев к загадке дома Хэмфилдов поубавился, все по привычке всё равно продолжали покупать только его.
Мистер Шерман благополучно вылечился, и теперь в одиночку ведёт дела в своём магазине. Недавно мы с ним виделись — он по-прежнему живёт один, хоть с той ночи и прошло довольно много времени. Пришедшая к нему неожиданная популярность на деле доставляла ему один лишь дискомфорт, однако он старательно держался, не выдавая своего истинного отношения к своим ставшим теперь постоянным гостям в лице журналистов и случайных зевак.
Видимо, он уже много раз успел пожалеть о том, что рассказал мне эту историю, как, впрочем, и я. И теперь, глядя на те страдания, которые выпали на долю этого и так перенёсшего слишком много ужаса человека, я дал себе слово никогда больше не использовать писательское слово и журналистский пролом, чтобы вот так неосознанно калечить кому-то жизнь. И как выяснилось, впоследствии это мне очень даже пригодилось…
Но как бы не так — на следующее утро у каждого киоска снова стояли огромные очереди — простые обыватели с нетерпением ожидали новых подробностей. И именно этого не предусмотрел наш обожаемый патрон — когда жадная до хлеба и зрелищ публика проглотила свежий номер, на какой — то момент среди них наступил ступор. А затем вопли негодование, плавно переросшие в плохо скрываемый гнев.
В тот день я явился на службу пораньше — мистер Берк лично заехал за мной на мою квартиру.
— Ты сделал копию рукописи как я тебя и просил? — полюбопытствовал он, окидывая взглядом мою комнату.
— Да, сэр, она лежит на столе.
Он подошёл к столу, взял с него тяжёлую папку.
— Но зачем она вам понадобилась? — недоумевал я
— Самое время пускать в ход кавалерию, Прескотт. Одевайтесь, подробности по дороге.
Через полчаса мы были в здании редакции. Как оказалось, рукопись нужна была для того, чтобы тщательнейшим образом её переработать и выпустить отдельным изданием как роман. Мистер Берк даже придумал звучное название: «Печать дома Хэмфилдов». Мне был выделен отдельный кабинет с новенькой печатной машинкой, и дан срок до шести часов вечера. После этого отпечатанная рукопись должна будет немедленно отправиться в печать, дабы успеть к завтрашнему утру. Работа, однако, заняла у меня намного больше времени, чем было на то рассчитано, даже не смотря на то, что я упорно старался не отвлекаться по пустякам. Да и неудобно было работать на этом куске металла — гораздо проще (и, не скрою, приятнее) было бы написать всё это от руки. Одним словом, когда последняя отпечатанная страница легла в общую кучу, на часах уже было полвосьмого вечера. Мистер Берк, казалось, готов был кусать себе локти от досады и злости — ему всё казалось, что мы не успеем. Однако, несмотря на опоздание, рукопись была принята и печать началась.
На следующее утро предварительный тираж был разослан во все магазины. Вступление к роману было написано самим патроном, в котором он уведомил читателей, что завтра в новом выпуске «Лондонского вестника» будет напечатан подробный отчёт прямиком с места событий. Ажиотаж поднялся немыслимый — роман исчез в одно мгновение, а на следующее утро газетные киоски осаждали едва ли не с пяти часов утра. Как и было обещано, в свежем номере была напечатана довольно длинная статья, сопровождаемая красочными зарисовками.
Оказалось, что пока я вчера работал над текстом, группа наших репортёров была отправлена прямиком на место, дабы подробнейше его изучить. Ничего, однако, необычного обнаружено не было — дом сгорел почти полностью — видимо, верхний этаж в конечном итоге обвалился, и деревянные опоры не выдержали нагрузки. Ни тел, ни следов найти также не удалось — очевидно, после этого здесь прошёл ещё один дождь, так как земля по-прежнему была мокрая и сырая. Зарисовав панораму, разочарованные репортёры вернулись в Лондон.
Однако всё это лишь подтолкнуло волну — начались поездки к месту событий. Кто — то ездил поодиночке, но чаще всего — небольшими группами. Однако ничего нового никому обнаружить так и не удалось.
После всей этой истории популярность «Лондонского вестника» стабильно держалась в высших рядах, и даже когда интерес лондонцев к загадке дома Хэмфилдов поубавился, все по привычке всё равно продолжали покупать только его.
Мистер Шерман благополучно вылечился, и теперь в одиночку ведёт дела в своём магазине. Недавно мы с ним виделись — он по-прежнему живёт один, хоть с той ночи и прошло довольно много времени. Пришедшая к нему неожиданная популярность на деле доставляла ему один лишь дискомфорт, однако он старательно держался, не выдавая своего истинного отношения к своим ставшим теперь постоянным гостям в лице журналистов и случайных зевак.
Видимо, он уже много раз успел пожалеть о том, что рассказал мне эту историю, как, впрочем, и я. И теперь, глядя на те страдания, которые выпали на долю этого и так перенёсшего слишком много ужаса человека, я дал себе слово никогда больше не использовать писательское слово и журналистский пролом, чтобы вот так неосознанно калечить кому-то жизнь. И как выяснилось, впоследствии это мне очень даже пригодилось…
Страница 28 из 28
