Город призраков

Ее губы были безжизненны. И холодны. Значит, она вновь врет…

За дверью послышались голоса. Белка резко от меня отпрянула. И машинально посмотрела на дверь. И бросилась бежать… Но, на наше удивление, не к двери. Она выскочила на балкон. Когда мы выбежали за ней, то только успели заметить светлое платьице на водосточной трубе. Белка ловко вскочила наземь. Помахала ручкой. И бросив на ходу: «Привет призракам!» Скрылась в густых мокрых зарослях.

— Ну и штучка! — заключил Вано. — Я даже язык проглотил от возмущения. Как ты думаешь, она сумасшедшая?

— Честно? Я думаю, что здесь все чокнутые. И твой дружок с прокуратуры специально подсунул адресок этого городка. Где вдали от здравомыслящих людей держат умалишенных. Представляю, как он теперь потешается над нами! И чешет на всех углах языком. Что мы угодили в лапы душевнобольным. И поздравляет нас с успешным началом отпуска!

— Не злись, Ник! Ты сам хотел обрести тихую гавань. И потом, не так уж все и плохо. Ты посмотри только! Какое море!

И действительно. На балконе можно было увидеть черное-черное море. Которое сливалось с черным-черным небом. Вновь начинался дождь. Покачивались ветви деревьев. Покачивались волны. На которых покачивался белый парусник. А в воздухе одурманивающе пахло магнолиями, ночными фиалками и чайными розами. Вано прав. И в дурном можно отыскать свою маленькую красоту.

Неожиданно кусты роз шевельнулись. И мне это не понравилось. И сердце невольно сжалось в дурном предчувствии.

— Это Белка, — предположил я себе в утешение.

— Или кошка, — пошутил Вано.

Это была ни белка и ни кошка.

Кусты раздвинулись, и показалась фигура в черном. То ли женщина, то ли мужчина — разобрать было трудно. Черный длинный балахон. И сдвинутый на лоб капюшон. Вот и все. Фигура крадучись приблизилась к окнам. И приподнялась на цыпочки.

— Может, это призрак, о котором упоминала Белка? — вяло улыбнулся я.

— Призраки ходят в белом. А это…

Вдруг распахнулась с шумом дверь усадьбы. И нечто, напоминающее призрак, вновь скрылось в кустах. И из-за черноты ночи, которая бывает только на юге, мы больше его не видели.

Из гостиницы медленно выходили ночные посетители. Они мило прощались. Жали друг другу руки. И громко говорили: «До скорой встречи». Вскоре и они скрылись в кромешной мгле.

Нам с Вано ничего не оставалось, как покинуть балкон. И усесться за столик. И поднять бокалы.

— Первый раз я так растягиваю удовольствие, — ухмыльнулся я, глотая горький напиток.

— А я так и вообще не чаял, что его сегодня допью. Это бы случилось со мной впервые.

Мы очень устали. Болтали нехотя. И пили только потому, что оставлять коньяк было не в наших правилах. И изменять им мы не хотели.

За дверью было тихо. Только несколько раз мы услышали легкие щелчки соседнего замка. Похоже, профессору Заманскому по-прежнему не спалось. И он выходил покушать. Или подышать воздухом.

И все же сегодня нам пришлось изменить правилу. Когда на дне бутылки оставалось всего ничего. И когда нам уже грезилась мягкая подушка. И мы искоса поглядывали на постель. На улице раздался истошный вопль. Мы подскочили на месте. И Вано от неожиданности ляпнул.

— Ну, все, Ник. Нам и впрямь суждено стать трезвенниками.

— Главное, чтобы нам во время отпуска не пришлось стать детективами.

И мы, выскочив за дверь, стремглав бросились с лестницы. На улицу. Откуда уже раздавались какие-то печальные звуки, похожие на стон. Но уже не на крик. Какие-то всхлипывания, причитания, бормотание и еще черт знает что.

И все же я не ожидал увидеть такое. Хотя за последнее время привык к трупам. Но в Жемчужном они мне никак не представлялись. Вано только присвистнул. И мрачно пошутил.

— Надеюсь, Ник, это не связано с нашим приездом.

На земле, распластав руки, лежал человек. его я сразу узнал. Очки были отброшены в сторону. На горле — красные полосы от удушья. Похоже, Кирилл Николаевич, уважаемый юрист и блестящий оратор, никак не ожидал. Что его задушат. Поскольку на его бескровном лице навеки застыла гримаса удивления. И отвращения одновременно.

Возле трупа, причитая во все горло, суетилась, как курица, хозяйка отеля Ли-Ли. А ее муженек Ки-Ки, крепко держал за руки человека в черном балахоне, которого мы недавно приняли за призрака. Похоже, мы ошибались. Я приблизился к нему. И резко сбросил с его головы капюшон. И почему-то удивился.

— Угрюмый?

Хотя, похоже, удивляться здесь было нечему. В Жемчужном единственной неисправимо отрицательной личностью являлся отец Белки. И я тут же утвердительно кивнул, убедив сам себя.

— Ну, конечно, Угрюмый.

А Ли-Ли по-прежнему всхлипывала.

— Господи, этого не может быть. За столько лет! Это просто невероятно! Это просто чудовищно!