Ты убийца

чтобы… смягчить, по возможности, насколько позволяет мне совесть, несчастный оттенок этого дела… М-р Гудфелло продолжал говорить с полчаса в том же духе, к большой чести своего сердца и ума, — но горячность и доброта часто неудачны в своих выражениях; они вовлекают усердствующего на чью-нибудь пользу в промахи, в обмолвки, так что, при самых благих намерениях, такой адвокат часто более вредит своему клиенту, нежели обеляет его. Так и в данном случае, хотя «Старый Чэрли» серьезно старался на пользу подозреваемого лица, и произносил каждое слово вовсе не с целью возвыситься в глазах своих сограждан, оно попадала не в цель и только усиливало общие подозрения, доводя до ярости негодование толпы против Пеннифазера. Одним из самых непростительных промахов оратора было наименование заподозренного«наследником почтеннейшего м-ра Шотльуорти». Никто не помышлял о таком отношении до тех пор. Помнили только, что старик грозил племяннику года два тому назад, лишить его наследства (других родных у него не было), и все думали, что это дело уже и покончено, до того были просты жители Рэтльборо! Слова «Старого Чэрли» заставили их подумать, что угроза дяди так и могла остаться только угрозой. И непосредственно из этой мысли вырос вопрос:«Cui bono?»… вопрос, усиливавший подозрение против молодого человека еще более, нежели находка его камзола. При этом случае, ради того, чтобы быть хорошо понятым, я замечу, что простое и краткое латинское выражение: «Cui bono?» переводится и истолковывается всегда неточно.«Cui bono» во всех забористых романах, — например, в издаваемых мистрис Гор (автор«Сесиль»), которая приводит цитаты на всех языках, начиная с халдейского и кончая чикасавским (причем она руководится, в случае нужды, систематичным сводом Бекфорда) — во всех этих сенсационных романах — Бульвера, Диккенса и прочих, — два краткие латинские слова переводятся: «ради какой цели?»(что выражалось бы словами:«quo bono»), между тем как, по точному переводу, следует разуметь: «кому на пользу?» Это юридическая фраза, применимая в случаях, подобных описываемому, то есть, таких, в которых вероподобие личности убийцы совпадает с вероподобием выгоды, которую он может извлечь из совершенного преступления. В данном случае«cui bono?» весьма говорило против Пеннифазера. Его дядя, сделав завещание в его пользу, грозил ему изменить свою волю, однако, как оказывалось, не привел в исполнение этого намерения. Если бы завещание было изменено, то единственным поводом к убийству могло быть мщение со стороны племянника; но и тут его удержала бы надежда снова заслужить расположение дяди. Но при наличности завещания и угрозы, висевшей над головой молодого человека, было ясно, что боязнь лишиться наследства могла вовлечь его в ужасное преступление. Так решили, весьма основательно, почтенные граждане Рэтльбора.

На основании этого Пеннифазер был тут же арестован, после чего все, поискав еще немного, повели его обратно в город. Дорогою случилось еще нечто, подтвердившее общие подозрения. М-р Гудфелло, шедший впереди всех, вдруг сделал несколько быстрых шагов еще далее, остановился и поднял из травы какой-то мелкий предмет. Поглядев на него, он хотел уже запрятать его в карман, но движение его было замечено, несколько человек успели подбежать к нему, и он был вынужден показать испанский нож, который человек двенадцать признали за принадлежащий Пеннифазеру. Да на черешке его был и выгравирован его вензель, а лезвие было запятнано кровью!

Нечего и говорить, что это разгоняло последние сомнения, и что Пеннифазер был немедленно предан суду. Положение его еще ухудшилось его ответами при допросе. Спрошенный о том, как он проводил утро того дня, в который пропал м-р Шотльуорти, он нагло заявил, что был на охоте, именно неподалеку от того прудка, в котором был найден его камзол, благодаря догадливости м-ра Гудфелло.

«Старый Чэрли» выступил вперед и попросил, со слезами на глазах, чтобы и его подвергли допросу. Он говорил, что сознание своего долга, как к Богу, так и к ближним, не дозволяет ему умалчивать долее… До сих пор, начал он, искреннее расположение к юноше (не смотря на перенесенные от него оскорбления) заставляло его, Гудфелло, прибегать ко всяким предположениям, способным умалять подозрения, возникавшие с такою силою против м-ра Пеннифазера, но теперь, он не мог более колебаться, он должен был высказать все, иначе сердце разорвется у него в груди! Заявив это,«Старый Чэрли» начал рассказывать, что, накануне своего отъезда в город, почтенный м-р Шотльуорти, в присутствии его, Гудфелло, объявил своему племяннику, что едет на другой день туда, чтобы поместить очень большую сумму денег в«Банк фермеров и промышленников», причем, в дальнейшем своем разговоре, выразил свою твердую решимость уничтожить прежнее завещание и не оставить молодому человеку ни одного фартинга. Он, свидетель, торжественно спрашивал теперь у подсудимого, так ли было это или нет?… К большому удивлению присутствовавших, Пеннифазер ответил, что дядя говорил это действительно.