«Я ел только живых»: история острова каннибалов в СССР

Кого и почему отправляли на Смерть-остров

В начале 1930‑х годов в СССР восстановили паспортную систему, упраздненную после революции. Почти сразу начались массовые аресты: патрули тысячами задерживали на улицах людей без документов и отправляли их товарными вагонами в Сибирь. Так исполнялся план по ее заселению, придуманный главой ГПУ Генрихом Ягодой и одобренный Сталиным: за пятилетку число жителей Сибири собирались увеличить на несколько миллионов человек. Жертвами этой тактики становились разные люди. Жительница сибирской деревни Назино Феофила Былина, в чьей избе был в то время организован заезжий двор, вспоминает, как спросила одного из парней, как он сюда попал. «Был студентом в Москве. В выходных пошел в гости к тете-москвичке. Дошел до ее двери, постучался, но не успела тетка открыть, как меня схватили. Я был арестован как не имеющий при себе паспорта», — ответил он. Таких историй было много. Шофер Владимир из Москвы выскочил за сигаретами без документов. Муромчанка Мария приехала в столицу купить мужу костюм и попала в облаву. Ученика слесаря Григория задержали, когда он ехал с путевкой на лечение в Москву. На Назинский остров попали даже два сына томского прокурора. Им, впрочем, повезло: отец нашел парней и увез домой.

Но собрали в тайге не только случайных прохожих: вместе с нарушителями паспортного режима привезли уголовников и осужденных, и, когда началась битва за выживание, это сыграло свою печальную роль.

Прибытия переселенцев никто не ждал: когда в комендатуре села Александровское получили телеграмму, анонсирующую их появление, чиновник ответили, что принять людей не смогут — для них нет ни жилья, ни продовольствия. Ответ из Новосибирска был коротким:

«Три тысячи отбыли в ваше распоряжение. Через неделю встречайте еще три».

После совещания в Александровском решили: людей отправят на небольшой остров, расположенный посреди Оби. Тюрьма из него получалась отличная: с обеих сторон до берега расстояние составляло минимум по километру, так что сбежать было практически невозможно.

«Пусть пасутся»: прибытие задержанных на остров

До острова добрались не все пассажиры: первые смерти начались еще на баржах. Места и еды не хватало, рецидивисты избивали обычных горожан и отбирали у них продукты. В день высадки на сушу вытащили около 40 тел и свалили их в кучу. Закапывать сразу не стали, и под солнцем пришли в себя восемь человек. Люди попали на остров в одежде, в которой их задержали во время облав: в весенних вещах, некоторые босиком. После первого погожего дня началось похолодание, но никакого убежища не было: лишь три палатки для больных тифом и еще одна для раздачи питания. Голодные и истощенные, переселенцы бродили по острову либо жгли костры. Некоторые, засыпая, падали в них и потом умирали от ожогов. Но самое страшное: продовольствия им не привезли. Его доставили только на четвертый или пятый день, до этого люди питались тем, что могли найти: гнилушками, корой и мхом.

Получив ржаную муку после первого завоза продуктов, переселенцы бежали к реке и разводили болтушку. Посуду не выдали: делали это в шапках, рукавах пиджаков и штанинах брюк. Были и те, кто набрасывался на сухую муку — они задыхались и умирали от удушья.

В первый день возле пункта раздачи образовалось столпотворение, и охранники открыли по заключенным стрельбу. В дальнейшем систему поменяли: всех разделили на бригады и общую пайку выдавали так называемому бригадиру. В них, как правило, выбивались уголовники, которые съедали все сами.

Преступники объединялись в шайки, которые вели на острове охоту на остальных: отбирали одежду, выдергивали золотые зубы. За одну коронку охранники давали коробок спичек или газетные листы для самокруток, два зуба или более-менее новое пальто меняли на пачку махорки или полбулки хлеба.

«Я ел только печенку и сердце»

Вскоре началось людоедство: сначала изредка, а потом в угрожающих размерах.

Сохранилась стенограмма разговора с одним из назинских каннибалов, которого взяли с поличным.

— Вы правда ели человеческое мясо?

— Не, неправда. Я ел только печенку и сердце.

— Расскажите, как вы это делали.

— Очень просто. Как шашлык делают. Из прутиков делал шампурчики, нарезал кусочками, нанизывал на шампурчики, поджаривал на костерке.

— А у каких людей вы добывали себе мясо? У живых или у мертвых?

— Зачем же у мертвых. Это ж падаль. Я выбирал таких, которые уже не живые, но еще и не мертвые. Видно же, что доходит, через день-два все равно дуба даст. Так ему ж легче умереть будет…

Феофила Былина из села Назина рассказывает о встрече с поселенкой, у которой на Острове людоедов отрезали, зажарили и съели икры. 40-летняя женщина, выглядевшая древней старухой, обматывала ноги тряпками: они постоянно мерзли. Еще одно из воспоминаний Былиной:

«Рассказывали, что накануне разбирательства с женой начальника ей отрезали груди дошедшие до людоедства заключенные, и она сошла с ума».