Когда я был ребенком, моя семья часто переезжала. Мы никогда не останавливались в одном и том же месте надолго, и казалось, что мы переезжаем всегда. Из-за этого, многие мои первые воспоминания остались нечеткими и неясными.
Добавить в моё избранное
6 мин, 39 сек 246
Тем не менее, есть один период времени, который я запомнил очень хорошо, словно всё это произошло буквально вчера. Я часто говорю себе, что эти воспоминания просто галлюцинации вызванные продолжительной болезнью, которую я перенёс той весной, но в глубине души я знаю, что это было на самом деле.
Мы жили в большом доме на окраине города. Наша семья состояла из трёх человек, и на самом деле нам не нужен был такой большой дом, и в нём было полно комнат, которыми мы не пользовались на протяжении всех пяти месяцев, которые прожили там. В каком-то смысле, это была пустая трата пространства, но на тот момент это был единственный дом, который мы смогли найти поблизости от работы отца.
На следующий день после моего дня рождения, я слёг с ужасной лихорадкой. Врач сказал, что я должен лежать в постели, в течении трёх недель, и думать только о выздоровлении. Это было неподходящее время для того, чтобы быть прикованным к постели, потому что мы снова готовились к переезду, и все мои игрушки уже были убраны в коробки. Моя комната была почти пустой и мне нечем было себя занять.
Моя мать несколько раз в день приносила мне имбирный эль и какие-то книжки. В другое время, мне нечем было заняться. Я всегда скучал, и с каждым днём становился всё более несчастным.
Я точно не помню, как я впервые встретил Мистера Широкийрот, я думаю, это произошло через неделю, когда мне поставили диагноз-лихорадку и приковали к постели. Моё первое воспоминание о нём, это когда я спросил его, как его зовут. Он сказал мне, называть его Мистер Широкийрот, потому что у него большой рот. На самом деле у него всё было большим по сравнению с его телом… его голова, его глаза, его кривые уши… но его рот был просто огромнейшим.
«Ты выглядишь прямо как Фарби», — сказал я, когда он листал одну из моих книжек.
Мистер Широкийрот остановился и посмотрел на меня озадаченно. «Фарби? Что за Фарби?» — Спросил он.
Я пожал плечами. «Ну знаешь … игрушка. Маленький пушистый робот с большими ушами. Его можно гладить и кормить … он почти как настоящее домашнее животное».
«О», — ответил мистер Широкийрот. «Тебе не нужен никакой Фарби. Ни одна игрушка не сравнится с настоящим другом».
Я помню, что Мистер Широкийрот исчезал всякий раз, когда мама входила в комнату, чтобы взглянуть на меня.
«Я прячусь под кроватью», — объяснил он мне позже. «Я не хочу, чтобы твои родители увидели меня, потому что я боюсь, что они больше не позволят нам играть вместе».
В первые дни мы ничего такого не делали. Мистер Широкийрот просто смотрел мои книжки, восхищаясь историями и рисунками, которые были в них. На третье или четвёртое утро, после нашей встречи, он поприветствовал меня большой улыбкой на лице.
«У меня есть новая игра, в которую мы можем поиграть», — сказал он. «Мы должны подождать, когда твоя мама уйдёт после того, как проверит тебя, потому что она не должна увидеть, как мы играем. Это секретная игра».
В обычное время мама принесла мне ещё несколько книжек и ушла. Мистер Широкийрот выскользнул из-под кровати и и потянул меня за руку.
«Мы должны пойти в комнату в конце коридора», — сказал он.
Я сперва возразил, потому что мои родители запретили мне вставать с кровати без разрешения. Мистер Широкийрот уговаривал меня, пока я не сдался.
В комнате в конце коридора не было мебели и обоев. Единственное, что было в этой комнате, это окно. Мистер Широкийрот пробежав по комнате толкнул окно, открыв его. Потом он подозвал меня и сказал мне, посмотреть вниз.
Мы были на втором этаже дома, но дом стоял на холме, и поэтому высота здесь была больше двух этажей.
«Мне нравится играть в игру Представь себе», — объяснил Мистер Широкийрот. «Я представляю, что ниже стоит большой мягкий батут, и я прыгаю. Если ты представишь себе это достаточно сильно, то ты отлетишь назад, как пёрышко. Я хочу, чтобы ты попробовал».
Я был пятилетним ребёнком с высокой температурой, так что я не сильно соображал, выглянув из окна.
«Тут долго лететь», — сказал я.
«Но это весело», — ответил он. «Это не было бы так весело, если бы здесь было не высоко. Иначе, так можно попрыгать и на настоящем батуте».
Я представил, как рассекаю воздух, падая вниз, но потом отталкиваюсь от чего-то невидимого и влетаю обратно в окно. Но реалист во мне победил.
«Может быть, в другой раз», — сказал я. «Я не знаю, хватит ли мне воображения. Я могу ушибиться».
Лицо Мистера Широкийрот исказилось гримасой, но лишь на мгновение. Гнев уступил место разочарованию.
«Как скажешь», — вздохнул он. Остаток дня он провёл у меня под кроватью, тихо, как мышь.
На следующее утро Мистер Широкийрот пришёл с коробкой.
«Я хочу научить тебя жонглировать», — сказал он. «Вот некоторые вещи, на которых ты можешь попрактиковаться, пока я не начал тебя учить».
Мы жили в большом доме на окраине города. Наша семья состояла из трёх человек, и на самом деле нам не нужен был такой большой дом, и в нём было полно комнат, которыми мы не пользовались на протяжении всех пяти месяцев, которые прожили там. В каком-то смысле, это была пустая трата пространства, но на тот момент это был единственный дом, который мы смогли найти поблизости от работы отца.
На следующий день после моего дня рождения, я слёг с ужасной лихорадкой. Врач сказал, что я должен лежать в постели, в течении трёх недель, и думать только о выздоровлении. Это было неподходящее время для того, чтобы быть прикованным к постели, потому что мы снова готовились к переезду, и все мои игрушки уже были убраны в коробки. Моя комната была почти пустой и мне нечем было себя занять.
Моя мать несколько раз в день приносила мне имбирный эль и какие-то книжки. В другое время, мне нечем было заняться. Я всегда скучал, и с каждым днём становился всё более несчастным.
Я точно не помню, как я впервые встретил Мистера Широкийрот, я думаю, это произошло через неделю, когда мне поставили диагноз-лихорадку и приковали к постели. Моё первое воспоминание о нём, это когда я спросил его, как его зовут. Он сказал мне, называть его Мистер Широкийрот, потому что у него большой рот. На самом деле у него всё было большим по сравнению с его телом… его голова, его глаза, его кривые уши… но его рот был просто огромнейшим.
«Ты выглядишь прямо как Фарби», — сказал я, когда он листал одну из моих книжек.
Мистер Широкийрот остановился и посмотрел на меня озадаченно. «Фарби? Что за Фарби?» — Спросил он.
Я пожал плечами. «Ну знаешь … игрушка. Маленький пушистый робот с большими ушами. Его можно гладить и кормить … он почти как настоящее домашнее животное».
«О», — ответил мистер Широкийрот. «Тебе не нужен никакой Фарби. Ни одна игрушка не сравнится с настоящим другом».
Я помню, что Мистер Широкийрот исчезал всякий раз, когда мама входила в комнату, чтобы взглянуть на меня.
«Я прячусь под кроватью», — объяснил он мне позже. «Я не хочу, чтобы твои родители увидели меня, потому что я боюсь, что они больше не позволят нам играть вместе».
В первые дни мы ничего такого не делали. Мистер Широкийрот просто смотрел мои книжки, восхищаясь историями и рисунками, которые были в них. На третье или четвёртое утро, после нашей встречи, он поприветствовал меня большой улыбкой на лице.
«У меня есть новая игра, в которую мы можем поиграть», — сказал он. «Мы должны подождать, когда твоя мама уйдёт после того, как проверит тебя, потому что она не должна увидеть, как мы играем. Это секретная игра».
В обычное время мама принесла мне ещё несколько книжек и ушла. Мистер Широкийрот выскользнул из-под кровати и и потянул меня за руку.
«Мы должны пойти в комнату в конце коридора», — сказал он.
Я сперва возразил, потому что мои родители запретили мне вставать с кровати без разрешения. Мистер Широкийрот уговаривал меня, пока я не сдался.
В комнате в конце коридора не было мебели и обоев. Единственное, что было в этой комнате, это окно. Мистер Широкийрот пробежав по комнате толкнул окно, открыв его. Потом он подозвал меня и сказал мне, посмотреть вниз.
Мы были на втором этаже дома, но дом стоял на холме, и поэтому высота здесь была больше двух этажей.
«Мне нравится играть в игру Представь себе», — объяснил Мистер Широкийрот. «Я представляю, что ниже стоит большой мягкий батут, и я прыгаю. Если ты представишь себе это достаточно сильно, то ты отлетишь назад, как пёрышко. Я хочу, чтобы ты попробовал».
Я был пятилетним ребёнком с высокой температурой, так что я не сильно соображал, выглянув из окна.
«Тут долго лететь», — сказал я.
«Но это весело», — ответил он. «Это не было бы так весело, если бы здесь было не высоко. Иначе, так можно попрыгать и на настоящем батуте».
Я представил, как рассекаю воздух, падая вниз, но потом отталкиваюсь от чего-то невидимого и влетаю обратно в окно. Но реалист во мне победил.
«Может быть, в другой раз», — сказал я. «Я не знаю, хватит ли мне воображения. Я могу ушибиться».
Лицо Мистера Широкийрот исказилось гримасой, но лишь на мгновение. Гнев уступил место разочарованию.
«Как скажешь», — вздохнул он. Остаток дня он провёл у меня под кроватью, тихо, как мышь.
На следующее утро Мистер Широкийрот пришёл с коробкой.
«Я хочу научить тебя жонглировать», — сказал он. «Вот некоторые вещи, на которых ты можешь попрактиковаться, пока я не начал тебя учить».
Страница 1 из 2
