Шагающий по гвоздям

Я видел этого мальчика. Болезненно худенький, с густыми чёрными волосами и острыми скулами-типичный компьютерный гений и мизантроп. Сейчас все так любят эти новомодные словечки… Интроверт, циник, социопат… Словно какие-то таблички вешают друг на друга, не разобравшись и не поняв. Впрочем я отвлекся.

Игорь. Именно так знали моего нового героя. Моя книга(единственная вышедшая в обложке и со страницами, настоящая печатная книга) о психосоматике так и не принесла долгожданной славы и высоких продаж. Ну что ж. Бывает. Будем стараться.

Игорь. О нем я узнал от своего друга( тоже психиатра, только настоящего. Он даже работает в диспансере.), Альберта Штрубецкого. Мальчик, совершенно неожиданно в расцвете сил превратившегося в глупое существо, что только брызжет слюной и мычит. Попытка убийства соседки. Мальчик пусть и замкнутый но совершенно нормальный. До недавнего времени.

Он сидел передо мной. Ужасное зрелище. Дрожащие руки, пустой взгляд, сопли и слюни стекающие на грудь… Бедная его мать. И врагу такого не пожелаешь.

На контакт он не шёл. Так мне сказали. Но я был уверен-с моим ладно подвешенным языком что-нибудь да получится. Ведь по сути каждый из нас такой же сумасшедший.

Я вытащил блокнот и ручку. В ней как назло закончилась тушь. Расчерки оказались бесполезны. Я уже собирался выйти за другой, как он сказал:

— У вас в сумке есть карандаш.

Я удивился. Действительно был, завалялся где-то на дне. Я получил его от одного банка. Акция была. Надо же, забыл про него совсем.

— Ты говоришь?— мой вопрос был совершенно глупый.

Игорь усмехнулся. Постепенно весь его облик поменялся. Взгляд стал осмысленным, подбородок он вытер, лишь ладони слегка дрожали.

Я объяснил ему зачем пришёл. Если бы я знал, что будет потом, то ушёл бы, убежал бы далеко-далеко. Возможно даже с помощью алкоголя.

— Я расскажу вам всё. Почему я оказался здесь. — Игорь наклонился вперёд и уставился на меня. Я заметил на его левом зрачке махонькое пятнышко. Согласно кивнув, приготовился писать… Но вскоре карандаш выпал у меня из рук…

Тот день выдался серым и дождливым. Тот самый день, когда всё началось. Я люблю дождь. Люблю гулять, люблю когда его холодные струйки затекают под воротник, по шее, между лопаток, все ниже и ниже. Кожа, такая тёплая до этого, покрывается мурашками, маленькими остренькими мурашками.

— Игорь!— пронзительный вопль моей мамаши оказался громче чем Kiss в наушниках. Пришлось встать, поставить на паузу музыку и идти к ней.

Почему я так ее ненавижу? Она меня породила на свет, кормила целых девятнадцать лет, покупала мне одежду, пыталась научить готовить, последнее впрочем безрезультатно. Отчего же глядя в её блеклые голубые глаза, я мечтаю её убить? Её неопрятный пучок на затылке, посеревший, короткий халат, толстые ляжки с уродливым ожогом на левой-всё это выворачивало меня наизнанку.

— Сходи за молоком. — приказала она-Вот деньги. И чтобы принёс всё, до последней копейки! И сигарет мне купи.

Моя мать жуткая курильщица. Мало того что сигареты она предпочитает без фильтра, так еще и уходят они у нее мгновенно. Через каждый час обязательно перекур-а иначе-вопли, крики и битье тарелок.

Закрыв входную дверь я услышал знакомое сипение. Да так и есть-противная мопсиха нашей соседки уставилась на меня своими выпуклыми черными глазами.

— Эй иди к себе-сказал я ей. Но она продолжала таращится.

— У меня нет вкусняшек. Топай отсюда-я толкнул ее носком кроссовка. Псина подняла заднюю лапу и нагло начала ссать на наши бархатцы.

— Вот тварь, — разозлился я. Брезгливо обхватив мопсиху с двух сторон, я потащил её на вытянутых руках к соседке.

Маргарита Сергеевна. Моя соседка. Помешанная на мопсах. Их у нее штук пять. Все одинаковые, толстые и вонючие. Каждый день кто-нибудь из её своры забегал к нам во двор.

Постучав, я глянул вниз. Зажатая между ног псина обиженно облизалась. Её выпуклые глаза словно говорили: — Не отдавай меня ей!

Маргарита Сергеевна распахнула дверь. Одета она была в длинное шерстяное красное платье.

— Мой Кузенька-радостно засюсюкала она и подняла мопса в воздух. Собака беспомощно затрясла лапками.

— Проходи, Игорёша-улыбнулась она. Как я ненавижу когда меня называют Игорёшой… Словно я один из мопсов.

— Ты каждый раз приносишь мне их-сказала старушка, поставив мопса на коврик. Псина сию же секунду смылась в другую комнату.

— Да-сказал я, почесывая щеку. Всегда начинаю чесаться у нее дома. — Извините, мне нужно идти…

— Стой-Маргарита крепко ухватила меня за плечо, — За моего Кузеньку тебе полагается награда.

Она протянула мне пирог. Длинный, маслянистый он не вызывал аппетита. Но пришлось взять.

— Спасибо-пробурчал я, вспоминая где ближайшая уличная урна…

Вдруг старуха наклонилась и поцеловала меня в щеку.