… С этой заброшенной половиной цеха тоже с определённых пор стало не всё так просто. Случалось, кто-то из рабочих, особенно в ночные смены, замечал там странное движение…
Добавить в моё избранное
6 мин, 30 сек 200
Но из тёмной норы не доносилось ни звука. Да, видать, шибко далеко увезли пса. Не найти ему обратной дороги…
И вдруг, однажды в ночную смену кто-то из работяг поднял всех на уши. Забежал во время перерыва, вытаращив глаза, в бытовку:
— Мужики… Там… там… ребёнок плачет…
И тычет пальцем в сторону пустой, погруженной в темноту, половины цеха. Отмахнулись было от него, но парень показался так неподдельно взволнован, что несколько человек пошли всё же проверить.
Когда подошли к лазу Тузиковой норы, у всех невольно побежали мурашки по спине. Откуда-то из глубины, казалось, из-под земли, явственно доносились горькие всхлипывания. В тот же момент байки про заводское привидение перестали казаться такими уж смешными.
Позвали подмогу с шанцевым инструментом. Принялись раскапывать лаз и разбирать кирпичную кладку.
Но как только грохнул первый удар заступа, детский плач прекратился. Работу на этом не остановили, продолжили упорно пробиваться в Тузикову берлогу…
Когда кирпичная преграда сдалась, осветили пролом фонариком. В маленьком помещении виднелся пустой ящик. На нём стоял огарок свечи, и лежала пара детских книжек. В углу комнаты кучкой сложено несколько игрушек. И ни одной живой души… Кто же тогда плакал так горько…
Осмотрев помещение внимательней, обнаружили ещё один, едва заметный, проход. В который мог пролезть только Тузик. Или ребёнок.
Кувалдами расширили и его, очутившись во втором подвальном отсеке…
Глазам предстала ужасающая картина. На замызганном бетонном полу валялся старый матрас с торчащей клочьями ватой. А на нём маленькая худющая девчушка лет пяти крепко обнимала труп мальчишки-подростка. То, что пацан мёртв, и уже приличное время, было понятно с первого взгляда. Пальцы на руках погрызены крысами, а кожа на впалых щеках тёмно-синюшного цвета.
Но девочка ещё жива…
Её удалось спасти. Хотя медики в больнице, куда малышку экстренно доставили, сказали, что выжила чудом. Так как была сильно истощена.
Со временем стали ясны обстоятельства, при которых несчастные дети оказались в этом месте. Девочка, хоть и провела большую часть жизни в полной темноте, умела говорить. Рассказала про себя и своего старшего братика. Да и милицейское расследование ясности внесло…
Раньше дети жили в посёлке Северном. С мамой и отчимом. Но мама умерла, а злой отчим всё чаще стал грозиться сдать брата с сестрой в детдом. И не желавшие такой участи дети решились бежать. На ту пору девочке было три года, а пацану лет восемь. Мальчуган собрал в рюкзак немногочисленные игрушки, свои и сестрёнкины; школьные учебники, тетрадки и принадлежности; немного еды. А ещё щенка Верного.
Выбрав момент, когда отчим отсутствовал, взял малу́ю на руки и ушёл из дома.
Их мать раньше работала в том полупустом цехе, недалеко от Северного. Мальчишка не раз, сокращая путь, лазил через заводской забор, к мамке на работу. Знал, как разведчик, все ходы-выходы. Поэтому и решил перебраться туда с сестрой. И, конечно, Верным. Втайне от всех людей.
Так и прожили почти три года в старом заброшенном подвале цеха. Никем не обнаруженные. Боялись, что, если их найдут, сразу отправят в детдом. И были, конечно, правы.
Питались тем, что мальчишка приносил из своих вылазок. А также Верный здорово помогал, делясь угощеньями от рабочих.
Малец, несмотря на нечеловеческие условия, читал сестрёнке книжки, учил разговаривать и даже писать.
Но от лишений и полной антисанитарии захворал. Поправиться не смог. Когда он умер, Верный завыл. Наверное, пытался привлечь внимание людей к оставшейся ещё живой девочке. А может, выл по другому поводу. Говорят, что собаки воют на покойника. Кто их четвероногих разберёт…
Да, недели через две, как девочку спасли, Верный (он же Тузик) появился-таки в цехе у своего лаза! Каким чутьём пёс смог найти дорогу за более, чем сотню километров и вернуться обратно — одному звериному богу известно. Впрочем, как и дальнейшая его собачья судьба…
И вдруг, однажды в ночную смену кто-то из работяг поднял всех на уши. Забежал во время перерыва, вытаращив глаза, в бытовку:
— Мужики… Там… там… ребёнок плачет…
И тычет пальцем в сторону пустой, погруженной в темноту, половины цеха. Отмахнулись было от него, но парень показался так неподдельно взволнован, что несколько человек пошли всё же проверить.
Когда подошли к лазу Тузиковой норы, у всех невольно побежали мурашки по спине. Откуда-то из глубины, казалось, из-под земли, явственно доносились горькие всхлипывания. В тот же момент байки про заводское привидение перестали казаться такими уж смешными.
Позвали подмогу с шанцевым инструментом. Принялись раскапывать лаз и разбирать кирпичную кладку.
Но как только грохнул первый удар заступа, детский плач прекратился. Работу на этом не остановили, продолжили упорно пробиваться в Тузикову берлогу…
Когда кирпичная преграда сдалась, осветили пролом фонариком. В маленьком помещении виднелся пустой ящик. На нём стоял огарок свечи, и лежала пара детских книжек. В углу комнаты кучкой сложено несколько игрушек. И ни одной живой души… Кто же тогда плакал так горько…
Осмотрев помещение внимательней, обнаружили ещё один, едва заметный, проход. В который мог пролезть только Тузик. Или ребёнок.
Кувалдами расширили и его, очутившись во втором подвальном отсеке…
Глазам предстала ужасающая картина. На замызганном бетонном полу валялся старый матрас с торчащей клочьями ватой. А на нём маленькая худющая девчушка лет пяти крепко обнимала труп мальчишки-подростка. То, что пацан мёртв, и уже приличное время, было понятно с первого взгляда. Пальцы на руках погрызены крысами, а кожа на впалых щеках тёмно-синюшного цвета.
Но девочка ещё жива…
Её удалось спасти. Хотя медики в больнице, куда малышку экстренно доставили, сказали, что выжила чудом. Так как была сильно истощена.
Со временем стали ясны обстоятельства, при которых несчастные дети оказались в этом месте. Девочка, хоть и провела большую часть жизни в полной темноте, умела говорить. Рассказала про себя и своего старшего братика. Да и милицейское расследование ясности внесло…
Раньше дети жили в посёлке Северном. С мамой и отчимом. Но мама умерла, а злой отчим всё чаще стал грозиться сдать брата с сестрой в детдом. И не желавшие такой участи дети решились бежать. На ту пору девочке было три года, а пацану лет восемь. Мальчуган собрал в рюкзак немногочисленные игрушки, свои и сестрёнкины; школьные учебники, тетрадки и принадлежности; немного еды. А ещё щенка Верного.
Выбрав момент, когда отчим отсутствовал, взял малу́ю на руки и ушёл из дома.
Их мать раньше работала в том полупустом цехе, недалеко от Северного. Мальчишка не раз, сокращая путь, лазил через заводской забор, к мамке на работу. Знал, как разведчик, все ходы-выходы. Поэтому и решил перебраться туда с сестрой. И, конечно, Верным. Втайне от всех людей.
Так и прожили почти три года в старом заброшенном подвале цеха. Никем не обнаруженные. Боялись, что, если их найдут, сразу отправят в детдом. И были, конечно, правы.
Питались тем, что мальчишка приносил из своих вылазок. А также Верный здорово помогал, делясь угощеньями от рабочих.
Малец, несмотря на нечеловеческие условия, читал сестрёнке книжки, учил разговаривать и даже писать.
Но от лишений и полной антисанитарии захворал. Поправиться не смог. Когда он умер, Верный завыл. Наверное, пытался привлечь внимание людей к оставшейся ещё живой девочке. А может, выл по другому поводу. Говорят, что собаки воют на покойника. Кто их четвероногих разберёт…
Да, недели через две, как девочку спасли, Верный (он же Тузик) появился-таки в цехе у своего лаза! Каким чутьём пёс смог найти дорогу за более, чем сотню километров и вернуться обратно — одному звериному богу известно. Впрочем, как и дальнейшая его собачья судьба…
Страница 2 из 2
