Нет, нет, не хочу…

А тут такой полтергейст происходит.

Обулся, натянул брюки и свитер, взял свой походный ножик (на всякий случай), вышел в коридор. Там тоже хоть глаз выколи — лампа снова кем-то выключена. Включаю на ощупь. Иду обследовать первый этаж. Заглядываю во все незапертые помещения. Вдруг какой-нибудь шутник пробрался непонятным образом и шутки мне здесь шутит.

Но никого нет.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Свет больше нигде не зажигаю, передвигаюсь осторожно. Внимательно прислушиваюсь к ночным звукам, чтобы не спугнуть негодника. Но и на втором никого не обнаруживаю. Собираюсь уже двигаться дальше, как вдруг сверху, с третьего или четвёртого этажа, доносится еле слышное бормотанье. А следом женский голос начинает неумело напевать какой-то знакомый мотив. Стою, не шевелясь, и прислушиваюсь. А сверху, уже громче, кто-то затягивает слова старинного романса: «Нет, нет, не хочу, ничего я не хочу»… Потом опять тише, и слов не разобрать.

Мелькнула мысль — может, Ольга Алексеевна зачем-то вернулась? Но зачем? Да ещё посреди ночи… Чтобы романсы попеть?

В темноте беззвучно поднимаюсь на третий этаж. Но едва вступил в фойе, как нескладное пение вмиг прекратилось. Прошёл туда-обратно оба этажных крыла. Никого. Тишина. Темнота.

На четвёртый уже не стал взбираться. Вернулся к себе в номер. Время было около двух ночи. Через три часа подъём, а я совершенно не отдохнул.

Но перед тем, как лечь досыпать, поставил на холодильник смартфон и включил видеозапись в камере, направив объектив на прикрытую входную дверь и санузел с зажжённым светом. Карта памяти объёмная, часа на три непрерывной записи вполне хватит. Так что любого нарушителя моего спокойствия зафиксирует. А мы утром посмотрим…

Проснулся я уже около пяти. Видеозапись на смартфоне идёт. Свет в санузле и коридоре опять отключен, входная дверь полуоткрыта.

Начал просмотр записанного и… Не скажу, что волосы застыли в жилах, но лёгкий холодок пробежал по пяткам…

В два тридцать с минутами (судя по времени в видеоролике) дверь в номер медленно приоткрывается. Одновременно слышны шарканье, постукивание, словно кто-то медленно идёт. Через несколько секунд наступает мрак — единственный источник света в санузле гаснет. Спустя ещё несколько секунд вновь ненадолго включается и снова гаснет. Уже окончательно… Но никакого движения или фигуры (даже туманной) не видно.

Этот ролик я сохранил, естественно. Позже, дома на компьютере, с максимальным увеличением картинки и звука просматривал несколько раз, но ничего нового, что привело бы к разгадке самооткрывающейся двери и самовыключающегося света, не обнаружил.

Днём созвонился с директрисой. Она всё ещё была в отлучке. Ничего не стал ей рассказывать про свои ночные приключения. Во-первых, Ольга Алексеевна точно бы решила, что мне с перепугу всё почудилось либо, чего не лучше, спьяну (хоть я и не пьющий). А во-вторых, не одобрила бы включённый мной на всю ночь свет в номере и в коридоре.

Но всё же я получил дополнительную информацию тем же днём по этому загадочному случаю. От одного местного рыбака, который живёт в ближайшем посёлке с самого детства. Разговорились с ним на соседнем озерце, куда я направился в поисках щуки (окуни уже достали…

Ему я тоже не стал все карты выкладывать. Просто ненавязчиво к теме подвёл и разговорил.

Оказывается, в начале семидесятых, когда профилакторий переживал свой расцвет, служила здесь одна женщина бальзаковского возраста. Все звали её Ларой. У женщины был недуг — неярко выраженный синдром Дауна. Жила она в небольшой комнатушке в здании профилактория. Предприятие так позаботилось — выделило жилплощадь прямо на рабочем месте. Лара, хоть и недужная немного на голову, но телом здоровее какого мужика. Посему числилась при профилактории кем-то вроде помощника завхоза. От начальства нареканий не имела. Все поручения выполняла с усердием и прямо-таки немецкой дотошностью. Если замечала незавёрнутый до конца кран или невыключенную ясным днём лампочку, обязательно исправляла безобразие. И долго ворчала потом после того на безалаберных сотрудников или отдыхающих, не экономящих воду и свет.

Родственников у Лары не было. Женщина была совершенно одинокая. Видимо, по причине своего недуга и подруг особых не завела. Мужчин тоже сторонилась. К сорока годам, похоже, всё ещё в девах ходила.

А как-то по осени, аккурат в бабье лето, кто-то из сотрудников вдруг вспомнил про её юбилей. Сорок лет. И тут же решили этот повод отметить. Благо в профилактории полным ходом шёл капитальный ремонт — ни начальства по вечерам, ни отдыхающих. Гуляй — не хочу.

Небольшой компанией сообразили быстренько праздничный стол. Отнекивающуюся краснеющую Лару усадили во главе и давай поздравлять. Вина, а тем более водки, женщина в жизни не пробовала. А тут ей то один нальёт, то другая плеснёт. Сами, конечно, тоже не отставали. Уже и к песням потянуло.