Чужие имена

Что каждое из них особым слыло?
То предков нам завет, их мудрый глас.
Давно он канул в Лету, в никуда;
Вы, люди, носите чужие имена…

Уж мир весь в темноту одет,
И ночь из звёзд соткала одеяла.
Ребёнку твоему не спится.
Его ты ласково к себе прижала;
Он, будто спасшись от всех бед,
Признался шёпотом — боится.

Ты, изумлённая, спросила: «Чего,»
Чего же ангел мой страшится?
И в тот же миг из синих глаз его
Хрустальные слезинки побежали.
Ладошки бледные лицо скрывали -
Своих кошмаров он стыдится:

«Зачем родился я другим?»
Мама, скажи мне, я — чужой?
Я слышал, папе люди говорили,
Что непохожи мы совсем с ним,
Что я совсем-совсем другой!
Зачем меня, такого, полюбили?

Стараешься ты боль свою унять,
И в сердце гнев, обиду усмиряя,
Ты нежно шепчешь: «Люди злые.»
Чужое счастье трудно им принять«— Сказала, сыну дланью слёзы утирая. — Не бойся, ангел, с папой вы родные.»
Всё небо покрыла завеса дождя.
Ребёнок затих; смылись слёзы.
Во сне безмятежен его детский лик;
В объятьях твоих защиту найдя,
Он в мир погрузился, где грёзы.
А ты заглушаешь горечи крик.

Сердце заныло. Стоном на губах
Любовь несчастная твоя заговорила,
Что сквозь года и раны долго ждёт…
Нет лжи совсем в твоих словах:
Супруга своего всегда любила,
И в вашем сыне кровь его течёт.

Но имя ангел получил чужое.
Тот, боль тебе принёсший человек,
В сердце твоём осколком вечным
Остался; в карих глазах родное
Тепло медовое он заменил навеки;
Стал океаном синим, бесконечным.

И от тебя (иль от него?) сын твой
Свои сапфировые очи получил.
И старше чем, тем больше он похож
На человека, который душу погубил
Твою. Дитя — дар, отданный судьбой,
И он же — в сердце острый нож.

Лишь первый солнца луч возник едва,
В холодный предрассветный час,
Шептала мать молитвою слова:
«И если рок судьбы погубит нас,»
То ты не бойся ничего; Ты невредим;
Самой богиней Артемидой ты храним«.»