У всех разное ощущение осени…
1 мин, 18 сек 104
Осень — это подготовка к засыпанию перед смертью, а зима — вечная смерть.
Я шёл по улице. Кругом желтые листья, накрапывает мелкий дождь. Всё восприятие окружающего происходит через стеклянный колпак, который не дает ощутить эту осень. Это стекло чистое и блестящее, но какое бы оно ни было, оно ощущается как чужеродный элемент. Я присмотрелся к плавающему в луже кленовому листу. Он как кораблик в грязной воде пытается пристать к берегу с помощью ветра, но как назло стоял полный штиль. Только мелкая дробь капель по моей кепке нарушает тишину. Листок пребывал в раздумье и не мог приблизиться к берегу ни на сантиметр. Ему в голову лезут мысли о смерти, что на дереве ему было удобнее и комфортнее, пока не нарушилась с ним связь. А теперь что, я умер, значит? — спрашивает меня листок, но я не слышал его вопроса. Вокруг только мокрая земля и желтые листья, его братья по разуму. А мне пришло в голову такое: идеальная смерть может произойти только осенью. Именно во время листопада и моросящего дождя. Когда темно, мокро и холодно, не в этом ли заключается пребывание вне жизни? Я созерцал эту осеннюю картину, людей в дождевиках, мокрый асфальт и глину. В этой сырости заключается могильщина. Каждый сантиметр земли содержит в себе трупный яд. Человечество живет миллионы лет, естественно захоронения производились повсеместно и там где мы живем, и там где ходим. Земля хранит в себе память обо всем, о людях, о событиях, и т. д. Поэтому каждый упавший лист, можно ассоциировать со смертью, с умершим человеком в этот момент. А пласты земли — это ни что иное как тлен.
Я шёл по улице. Кругом желтые листья, накрапывает мелкий дождь. Всё восприятие окружающего происходит через стеклянный колпак, который не дает ощутить эту осень. Это стекло чистое и блестящее, но какое бы оно ни было, оно ощущается как чужеродный элемент. Я присмотрелся к плавающему в луже кленовому листу. Он как кораблик в грязной воде пытается пристать к берегу с помощью ветра, но как назло стоял полный штиль. Только мелкая дробь капель по моей кепке нарушает тишину. Листок пребывал в раздумье и не мог приблизиться к берегу ни на сантиметр. Ему в голову лезут мысли о смерти, что на дереве ему было удобнее и комфортнее, пока не нарушилась с ним связь. А теперь что, я умер, значит? — спрашивает меня листок, но я не слышал его вопроса. Вокруг только мокрая земля и желтые листья, его братья по разуму. А мне пришло в голову такое: идеальная смерть может произойти только осенью. Именно во время листопада и моросящего дождя. Когда темно, мокро и холодно, не в этом ли заключается пребывание вне жизни? Я созерцал эту осеннюю картину, людей в дождевиках, мокрый асфальт и глину. В этой сырости заключается могильщина. Каждый сантиметр земли содержит в себе трупный яд. Человечество живет миллионы лет, естественно захоронения производились повсеместно и там где мы живем, и там где ходим. Земля хранит в себе память обо всем, о людях, о событиях, и т. д. Поэтому каждый упавший лист, можно ассоциировать со смертью, с умершим человеком в этот момент. А пласты земли — это ни что иное как тлен.