Я стал различать «худо» и«добро» только к семи годам от рождения, когда заметил, что у отца три жены, как и полагалось по тем временам, хотя теперь-то времена другие. Матушку отец взял в жены последней, но она родила ему двух сыновей, а первые две жены всё рожали дочерей.
Добавить в моё избранное
169 мин, 53 сек 3004
Но мало этого — часов в восемь вечера к брату пришли городские вожди во главе с Его Величеством Королем, и каждый из нас по очереди отвыпил за здоровье каждого и всех собравшихся, потом мы выпили сообща, или вместе, а потом начали танцевать и петь, бить в барабаны и хлопать в ладоши, и веселье кончилось только под утро, как и полагается Заздравному торжеству. В ночь торжества я с удивлением обнаружил, что многие духи из Десятого города могут расколоться при танцах напополам, чтобы составилась танцевальная пара, а в следующем танце сливаются воедино, будто они и не думали раздваиваться.
Когда Заздравное торжество завершилось, именитые горожане разошлись по домам, но брат еще долго получал поздравления от духов, которые живут не в городе и поэтому пропустили Заздравное торжество. Как только гости ушли домой, я признался брату, что падаю с ног — мы ведь не спали всю ночь напролет, — и он открыл запасную комнату, застелил постель небывалыми покрывалами, потому что таких замечательных не бывает, а если и попадаются, то у знатных духов или, может, еще у Сверхдевы, с которой мы разошлись из-за нашего сына. Я лег и проспал до двух часов дня, а когда проснулся, принял братову ванну — он разрешил мне принимать ее, как мою, — хорошо поел и прекрасно выпил, потому что у духов хорошая еда никогда не обходится без прекрасной выпивки, а потом брат поведал мне о себе — с тех пор, как он принял в нашем городе смерть:
— Я долго искал после смерти город, истинно подходящий для Христианских деяний, — пока не добрался до Десятого города, который сразу же показался мне подходящим, хотя это я к нему подошел, а он-то стоял, как обычно, на месте. Он стоял на месте, но был подходящий, а я при жизни был ревностный прихожанин, или Христианин Методистской Церкви, так что все здесь прекрасно сошлось, и я предназначался для служения Христианству до Судного, или Последнего, дня, а раньше этого Последнего дня меня уже не постигнет вторичная смерть. Нашедши место, я решил сам в себе отправиться к Е. В. Королю Леса Духов, чтобы получить королевский указ на введение Христианства в Десятом городе. Е. В. Король после нескольких встреч согласился обсудить мой запрос на Совете среди Своего Величества и Старейшин. После обсуждения указ был выдан, и я вернулся в Десятый город, выбрал хороший участок земли и построил первую городскую церковь — если в футах, то 90 на 70. Крыша у церкви была из коры, потому что железных листов не нашлось, а над главным входом я написал так: МЕТОДИСТСКАЯ ЦЕРКОВЬ ДЛЯ ПРИХОЖАН ИЗ ЛЕСА ДУХОВ. Надпись я сделал древесным соком, потому что краски в городе не было, а стены внутри мне пришлось разрисовывать особой смесью из листьев с водой — но листья, конечно, я растолок в порошок, а потом уж развел порошок на воде, чтобы получилась цветная смесь, или краска для разрисовки стен. Пока я строил первую церковь, один горожанин пустил меня в дом, чтобы я жил у него по аренде, а мое жилье, где у нас было празднество, мне помогли возвести друзья — юные духи Десятого города. Когда строительство церкви закончилось, я вышел на улицы с гулким поленом и принялся бить по нему, как в колокол, чтобы привлечь городских прихожан для объяснений, зачем им церковь.
В воскресенье — первое воскресенье духов, когда они посетили христианскую службу, — я обнаружил, что в церковь явилось только двое молодых прихожан, а всего обитателей Десятого города было 4 000 000 жителей. Но они ничего не знали про бога, или не верили, что он сотворил их вместе с другими божьими существами, а верили только в свое превосходство над всеми земными тварями и созданьями. Я сослужил им христианскую службу, которая завершилась к 11-ти часам, но вечером церковь открывать не стал, хотя и мог бы созвать горожан стуком по пню с огромным дуплом, потому что дупло звучало, как колокол, и от пня до церкви было недалеко. В понедельник я приступил к широкой кампании — начал ходить по домам горожан, чтобы подвигнуть их к Христианской жизни, — и так служил до самой субботы. Зато в воскресенье на утренней службе у меня собрался прекрасный приход: 50 старых, 38 юных и 45 малолетних духов, или 50 + 38 + 45 = 133 прихожанина, и я возрадовался великой радостью. Когда в 11 служба закончилась, я объявил, что дети и юноши могут собраться к двум часам дня в Воскресную школу для всеобщего обучения; да и тем из взрослых, кто захочет прийти, будет сказано «Добро пожаловать». В школу собралось немало учеников — общим числом до пятидесяти семи. Правда, вечерний приход на службу был небольшой — 48 духов, — потому что жители Десятого города ходят по вечерам кормиться на фермы.
Через шесть месяцев после открытия церкви я перевел туда же и школу, чтобы учить малолетних духов чтению, письму и Священным писаниям, которые стали главным предметом. Но в городе не нашлось ни писчей бумаги, ни мела, ни досок для классных занятий, и вот я вырубил кусок коры с большого дерева, чтоб кора была плоской, площадью 4 квадратных фута, а для грифельных досок — 20 кусочков, площадью по квадратному футу каждый, и вместо мела раздал угольки, чтобы ученики писали задания.
Когда Заздравное торжество завершилось, именитые горожане разошлись по домам, но брат еще долго получал поздравления от духов, которые живут не в городе и поэтому пропустили Заздравное торжество. Как только гости ушли домой, я признался брату, что падаю с ног — мы ведь не спали всю ночь напролет, — и он открыл запасную комнату, застелил постель небывалыми покрывалами, потому что таких замечательных не бывает, а если и попадаются, то у знатных духов или, может, еще у Сверхдевы, с которой мы разошлись из-за нашего сына. Я лег и проспал до двух часов дня, а когда проснулся, принял братову ванну — он разрешил мне принимать ее, как мою, — хорошо поел и прекрасно выпил, потому что у духов хорошая еда никогда не обходится без прекрасной выпивки, а потом брат поведал мне о себе — с тех пор, как он принял в нашем городе смерть:
— Я долго искал после смерти город, истинно подходящий для Христианских деяний, — пока не добрался до Десятого города, который сразу же показался мне подходящим, хотя это я к нему подошел, а он-то стоял, как обычно, на месте. Он стоял на месте, но был подходящий, а я при жизни был ревностный прихожанин, или Христианин Методистской Церкви, так что все здесь прекрасно сошлось, и я предназначался для служения Христианству до Судного, или Последнего, дня, а раньше этого Последнего дня меня уже не постигнет вторичная смерть. Нашедши место, я решил сам в себе отправиться к Е. В. Королю Леса Духов, чтобы получить королевский указ на введение Христианства в Десятом городе. Е. В. Король после нескольких встреч согласился обсудить мой запрос на Совете среди Своего Величества и Старейшин. После обсуждения указ был выдан, и я вернулся в Десятый город, выбрал хороший участок земли и построил первую городскую церковь — если в футах, то 90 на 70. Крыша у церкви была из коры, потому что железных листов не нашлось, а над главным входом я написал так: МЕТОДИСТСКАЯ ЦЕРКОВЬ ДЛЯ ПРИХОЖАН ИЗ ЛЕСА ДУХОВ. Надпись я сделал древесным соком, потому что краски в городе не было, а стены внутри мне пришлось разрисовывать особой смесью из листьев с водой — но листья, конечно, я растолок в порошок, а потом уж развел порошок на воде, чтобы получилась цветная смесь, или краска для разрисовки стен. Пока я строил первую церковь, один горожанин пустил меня в дом, чтобы я жил у него по аренде, а мое жилье, где у нас было празднество, мне помогли возвести друзья — юные духи Десятого города. Когда строительство церкви закончилось, я вышел на улицы с гулким поленом и принялся бить по нему, как в колокол, чтобы привлечь городских прихожан для объяснений, зачем им церковь.
В воскресенье — первое воскресенье духов, когда они посетили христианскую службу, — я обнаружил, что в церковь явилось только двое молодых прихожан, а всего обитателей Десятого города было 4 000 000 жителей. Но они ничего не знали про бога, или не верили, что он сотворил их вместе с другими божьими существами, а верили только в свое превосходство над всеми земными тварями и созданьями. Я сослужил им христианскую службу, которая завершилась к 11-ти часам, но вечером церковь открывать не стал, хотя и мог бы созвать горожан стуком по пню с огромным дуплом, потому что дупло звучало, как колокол, и от пня до церкви было недалеко. В понедельник я приступил к широкой кампании — начал ходить по домам горожан, чтобы подвигнуть их к Христианской жизни, — и так служил до самой субботы. Зато в воскресенье на утренней службе у меня собрался прекрасный приход: 50 старых, 38 юных и 45 малолетних духов, или 50 + 38 + 45 = 133 прихожанина, и я возрадовался великой радостью. Когда в 11 служба закончилась, я объявил, что дети и юноши могут собраться к двум часам дня в Воскресную школу для всеобщего обучения; да и тем из взрослых, кто захочет прийти, будет сказано «Добро пожаловать». В школу собралось немало учеников — общим числом до пятидесяти семи. Правда, вечерний приход на службу был небольшой — 48 духов, — потому что жители Десятого города ходят по вечерам кормиться на фермы.
Через шесть месяцев после открытия церкви я перевел туда же и школу, чтобы учить малолетних духов чтению, письму и Священным писаниям, которые стали главным предметом. Но в городе не нашлось ни писчей бумаги, ни мела, ни досок для классных занятий, и вот я вырубил кусок коры с большого дерева, чтоб кора была плоской, площадью 4 квадратных фута, а для грифельных досок — 20 кусочков, площадью по квадратному футу каждый, и вместо мела раздал угольки, чтобы ученики писали задания.
Страница 34 из 42
