Когда мне исполнилось десять лет от роду, я стал специалистом по пальмовому вину. И вот я ничего другого не делал — только целыми днями пробовал вино. В то время мы не знали никаких денег, кроме КАУРИ — это такие ракушки, — и все стоило очень дешево, а мой отец слыл первым богачом в нашем городе.
Добавить в моё избранное
130 мин, 8 сек 5622
Черепа меня упустили, а я их нет, потому что, как воздух, был везде и все знал. Я сразу догадался, зачем им ракушки: для могущества и чтоб делать человека бессильным; а если ракушка начинала верещать, то человек и вовсе становился немым.
Через час все Черепа успокоились и ушли, но меньшой Череп остался на месте. Я осторожно и бесшумно обернулся человеком, подошел к девушке и помог ей встать; но едва она поднялась, ракушка снова заверещала, да так, что если стоять за четыре мили и нарочно не слушать, то все равно услышишь. Меньшой Череп ее сразу услышал — он повернулся, увидел, что я опять появился, и ну свистать изо всех своих сил, — тут уж и все Черепа услыхали.
Услыхали Черепа сторожевой свисток и разом повыскочили с заднего двора. Но прежде чем они докатились до девушки, я помог ей выбраться из норы наверх, и мы что есть духу помчались прочь, но убежать далеко все равно не смогли: одолели сто ярдов, а Черепа-то вот они: выпрыгнули в лес, осмотрелись — и в погоню; получилось, что мы еще бежим на виду, а Черепа уже несутся за нами вдогонку.
Они мчались по Дикому Бесконечному Лесу и грохотали, как тяжелые каменные глыбы. Мы пытались удрать, но Черепа нас окружили, и я понял, что они поймают нас в два счета или даже в один: раз — и готово. Тогда я пристально посмотрел на девушку, и она сейчас же превратилась в котенка, и котенок прыгнул мне прямо в карман, а я на бегу обернулся птичкой — вообще-то таких на свете не бывает, но вроде воробья, — и мы полетели.
Я обернулся птичкой и улетел от Черепов, но ракушка не унималась и продолжала верещать, — я заставлял ее умолкнуть, да ничего не добился. И вот мы летели, а ракушка верещала, но наконец из-за леса показался город, и тогда я снова обернулся человеком, а котенок выпрыгнул у меня из кармана и обратился в девушку с ракушкой на шее. Мы вошли в город и отправились к старейшине, но, когда он увидел свою пропавшую дочь, он ужасно обрадовался и сказал так: «Раньше я верил, а теперь знаю: ты Отец Богов Всенасветемогущий».
Ракушка и в городе не хотела молчать, — поэтому девушка не могла говорить; но знаками она все время и без устали показывала, что очень рада возвращению домой.
И вот домой-то девушка вернулась, но она не могла ни говорить, ни есть, а ракушка так пронзительно и противно верещала, что никто в целом городе не мог уснуть. И тогда я понял, что сделано еще не все и что самые главные подвиги — впереди.
Старейшина заметил, как я мучаюсь с веревкой, и понял, что мне было очень трудно и тяжко; он сказал мне много благодарственных слов, но добавил, что, раз я Всенасветемогущий, мне следует довести этот подвиг до конца.
Но когда он добавил про всенасветемогущество, мне сделалось неловко и стало неуютно: Черепа-то как-никак были Страшными Существами — могли ведь и убить, в лесу чего не случается; и еще: не мог же я прийти к Черепам и прямо спросить, что делать с ракушкой?
Когда до жилья, или норы, Черепов оставалась миля, мне встретился джентльмен, и это был тот самый джентльмен-Череп, за которым девушка ушла с базара. Но на этот раз он был неразобранный.
Я-то его увидел, а он меня нет, потому что я сейчас же обернулся ящеркой, вскарабкался на дерево и стал наблюдать.
Он стоял перед двумя специальными растениями, а я сидел на дереве и все замечал. Вот он подошел к одному из растений и отломил веточку правой рукой; потом он приблизился ко второму растению и отломил веточку левой рукой; а потом он швырнул обе веточки на землю и при этом проговорил такое заклинание: «ДЕВУШКА УШЛА — ОСТАЛИСЬ ВЕТКИ, НО ЕСЛИ ИХ СЪЕСТЬ — ВСЕ СРАЗУ ИЗМЕНИТСЯ: ОСТАНЕТСЯ ОДНА — И ВОТ СТАНЕТ ДВЕ НЕМЫХ, НЕ СТАНЕТ НИ ОДНОЙ — ОСТАНЕТСЯ ОДНА, ОСТАНЕТСЯ ОДНА — НЕ СТАНЕТ НИ ОДНОЙ».
После этого джентльмен-Череп ушел, а я слез с дерева и обернулся человеком — к счастью, я видел все, что он делал, слышал слова, которые он сказал, и запомнил место, куда он бросил веточки, — и вот я поднял эти волшебные ветки, положил их в карман и отправился в город.
Как только я добрался до дома старейшины, я сварил веточки и подал их девушке; но едва она съела первую ветку, ракушка перестала верещать и онемела, — и вот стало две немых, по заклинанию; когда была съедена вторая ветка, девушка сразу же начала говорить, и осталась одна немая: ракушка; но вскоре она пропала неизвестно куда, и вот не осталось ни одной немой: девушка заговорила, а ракушка исчезла.
Через час все Черепа успокоились и ушли, но меньшой Череп остался на месте. Я осторожно и бесшумно обернулся человеком, подошел к девушке и помог ей встать; но едва она поднялась, ракушка снова заверещала, да так, что если стоять за четыре мили и нарочно не слушать, то все равно услышишь. Меньшой Череп ее сразу услышал — он повернулся, увидел, что я опять появился, и ну свистать изо всех своих сил, — тут уж и все Черепа услыхали.
Услыхали Черепа сторожевой свисток и разом повыскочили с заднего двора. Но прежде чем они докатились до девушки, я помог ей выбраться из норы наверх, и мы что есть духу помчались прочь, но убежать далеко все равно не смогли: одолели сто ярдов, а Черепа-то вот они: выпрыгнули в лес, осмотрелись — и в погоню; получилось, что мы еще бежим на виду, а Черепа уже несутся за нами вдогонку.
Они мчались по Дикому Бесконечному Лесу и грохотали, как тяжелые каменные глыбы. Мы пытались удрать, но Черепа нас окружили, и я понял, что они поймают нас в два счета или даже в один: раз — и готово. Тогда я пристально посмотрел на девушку, и она сейчас же превратилась в котенка, и котенок прыгнул мне прямо в карман, а я на бегу обернулся птичкой — вообще-то таких на свете не бывает, но вроде воробья, — и мы полетели.
Я обернулся птичкой и улетел от Черепов, но ракушка не унималась и продолжала верещать, — я заставлял ее умолкнуть, да ничего не добился. И вот мы летели, а ракушка верещала, но наконец из-за леса показался город, и тогда я снова обернулся человеком, а котенок выпрыгнул у меня из кармана и обратился в девушку с ракушкой на шее. Мы вошли в город и отправились к старейшине, но, когда он увидел свою пропавшую дочь, он ужасно обрадовался и сказал так: «Раньше я верил, а теперь знаю: ты Отец Богов Всенасветемогущий».
Ракушка и в городе не хотела молчать, — поэтому девушка не могла говорить; но знаками она все время и без устали показывала, что очень рада возвращению домой.
И вот домой-то девушка вернулась, но она не могла ни говорить, ни есть, а ракушка так пронзительно и противно верещала, что никто в целом городе не мог уснуть. И тогда я понял, что сделано еще не все и что самые главные подвиги — впереди.
«Самые главные подвиги — впереди»
Я взял самый острый в их городе нож и попробовал разрезать специальную веревку, на которой висела ракушка-каури, — я хотел, чтобы девушка опять заговорила, — но, как ни старался, ничего не добился; тогда я стал резать изо всех своих сил — и снова не разрезал; а ракушка все верещала.Старейшина заметил, как я мучаюсь с веревкой, и понял, что мне было очень трудно и тяжко; он сказал мне много благодарственных слов, но добавил, что, раз я Всенасветемогущий, мне следует довести этот подвиг до конца.
Но когда он добавил про всенасветемогущество, мне сделалось неловко и стало неуютно: Черепа-то как-никак были Страшными Существами — могли ведь и убить, в лесу чего не случается; и еще: не мог же я прийти к Черепам и прямо спросить, что делать с ракушкой?
Опять к черепам
Но на третий день я отправился в путь — вернулся в Дикий Бесконечный Лес, чтобы все как следует выследить и узнать.Когда до жилья, или норы, Черепов оставалась миля, мне встретился джентльмен, и это был тот самый джентльмен-Череп, за которым девушка ушла с базара. Но на этот раз он был неразобранный.
Я-то его увидел, а он меня нет, потому что я сейчас же обернулся ящеркой, вскарабкался на дерево и стал наблюдать.
Он стоял перед двумя специальными растениями, а я сидел на дереве и все замечал. Вот он подошел к одному из растений и отломил веточку правой рукой; потом он приблизился ко второму растению и отломил веточку левой рукой; а потом он швырнул обе веточки на землю и при этом проговорил такое заклинание: «ДЕВУШКА УШЛА — ОСТАЛИСЬ ВЕТКИ, НО ЕСЛИ ИХ СЪЕСТЬ — ВСЕ СРАЗУ ИЗМЕНИТСЯ: ОСТАНЕТСЯ ОДНА — И ВОТ СТАНЕТ ДВЕ НЕМЫХ, НЕ СТАНЕТ НИ ОДНОЙ — ОСТАНЕТСЯ ОДНА, ОСТАНЕТСЯ ОДНА — НЕ СТАНЕТ НИ ОДНОЙ».
После этого джентльмен-Череп ушел, а я слез с дерева и обернулся человеком — к счастью, я видел все, что он делал, слышал слова, которые он сказал, и запомнил место, куда он бросил веточки, — и вот я поднял эти волшебные ветки, положил их в карман и отправился в город.
Как только я добрался до дома старейшины, я сварил веточки и подал их девушке; но едва она съела первую ветку, ракушка перестала верещать и онемела, — и вот стало две немых, по заклинанию; когда была съедена вторая ветка, девушка сразу же начала говорить, и осталась одна немая: ракушка; но вскоре она пропала неизвестно куда, и вот не осталось ни одной немой: девушка заговорила, а ракушка исчезла.
Страница 6 из 32
