Заселение Абеокуты (Нигерия) приходится на XVIII век. Один знаменитый охотник обосновался тогда с несколькими семействами в местечке Абеокута, что значит «под скалой», для защиты от диких зверей и по многим другим, самым разным причинам. Первожители Абеокуты сделались родоначальниками нынешнего племени эгба, а их предводитель и вождь Одудува — так его величали — стал достославным праотцом народа йоруба. Люди из племени эгба жили тогда, конечно, не все в одном месте, как сейчас, а на широких пространствах; но было их совсем немного.
Добавить в моё избранное
175 мин, 17 сек 12724
А волосы у нее на голове — грязные, жесткие и всклокоченные — ерошились в разные стороны, как если бы она была сумасшедшая.
Я стоял перед ней, ростом всего-навсего до одной шестой части от ее роста, и думал спросить, за что она столь свирепо меня преследует, но, когда поднял взгляд, заметил у нее в глазах угрюмую сверхзлость, а на губах — раздраженно-пузырчатое от слюны бормотание. Увидевши такую жуть, я уже ничего не решился спросить — просто стоял перед ней без слов и с ужасом на нее смотрел. А она вдруг начала придавливать мне пальцем нос и безостановочно забормотала:
— Зачем, интересно, ты явился сюда в такой час? И что, интересно, нужно здесь существу вроде тебя? Неужто вы, люди, решили теперь тревожить нас в наших лесах не только днем, но и ночью?
Тут я стал отступать от нее задом наперед, или пятиться назад, уверившись, что она вовсе не старуха, а опасная ночная тварь, — мне было страшно повернуться к ней спиной. И вот я со страхом отступал от нее, а она медленно наступала и продолжала придавливать мне нос толстенным пальцем.
В конце концов, когда мой нос так ужасно придавшая, что я мог взорваться, или лопнуть, я подумал про себя, что если не начну немедленно защищаться от этой жуткой ночной твари, то она вскоре додавит меня до смерти, или убьет. Я поднял ружье и стукнул ее прикладом в лоб, потому что не решился стрелять из боязни привлечь выстрелом других таких же тварей — если они водились там во множестве, — которые наверняка захотели бы меня убить. Но, к моему ужасу и удивлению, едва я стукнул ночную тварь по лбу, она громко вскричала:
— Ага! Так ты, значит, бьешь бессмертную ночную женщину?
Вскричавши так, она протянула вбок свою правую руку, выдрала с корнями молодое гибкое дерево и принялась без долгих раздумий стегать меня этим деревом с ног до головы, или от макушки до пяток. Я бил ее по лбу прикладом ружья, а она стегала меня гибким деревом почем зря и крикасто приговаривала так:
— Я-то бессмертная, а ты вскоре примешь от меня смерть!
В ту ночь я узнал, что люди, под страхом смерти, ни в коем случае не должны бить бессмертных.
Наконец, когда у меня не осталось больше никаких сомнений, что вскоре она застегает меня насмерть, я прекратил бить ее прикладом по лбу и бросился бежать прочь сквозь темноту и во весь дух, но она без устали гналась за мной и стегала меня деревом и неумолчно кричала:
— Я бессмертная женщина и умереть не могу, а ты смертное существо и скоро умрешь!
Тут уж меня обуял совершенно необоримый ужас, и я стремительно ринулся к ближайшему большому дереву. Но мне не удалось беспрепятственно на него вскарабкаться, потому что, пока я лез наверх, ночная женщина успела подскочить ко мне и сначала несколько раз стеганула по спине деревом, а потом попыталась стащить вниз, да не успела: я уже забрался слишком высоко. Пока она стояла под деревом и размышляла, как бы ей сманить меня вниз, я добрался до вершины, сел на одну из верхних веток и увидел, что ночную женщину внизу трудно различить — такое это дерево оказалось высокое.
А она (ночная женщина) не сумела сманить меня вниз и ушла. Подождавши несколько минут и когда ее по-прежнему не было, я с великой радостью решил, что она не вернется. Но, к несчастью, едва я начал спускаться, она появилась снова, и за ней шли двое могучих ночных мужчин с огромными топорами. Так что я поневоле опять вскарабкался наверх.
Как только эти трое подошли к дереву, ночная женщина показала мужчинам, где я сижу, и они зорко меня разглядели. А разглядевши, принялись быстро подрубать дерево, хотя его заслоняли со всех сторон боковые опорные корни, или стволы. Тут мне стало ясно, что, когда дерево упадет, меня постигнет мгновенная смерть, и я припомнил в это критическое для моей жизни мгновение, что матушка дала мне перед моим уходом из деревни мудрый совет. Она посоветовала взять с собой псов, а я ее не послушался и теперь горько себя ругал…
… Ругал, а главное, ни на что уже не надеялся. Но все-таки встал во весь рост — хотя ветка опасно качалась, — собрался с силами и пронзительно вскричал:
— На помощь, мои псы! На помощь, мои псы! На помощь, мои псы! Хват! Рвач! Живоглот! Ко мне!
Я выкрикивал эти слова безостановочно и во всю свою мощь. Но псы, как мне правильно угадывалось, не могли выполнить мой приказ, потому что их уже заперли на ночь в их комнате мои родственники, которые легли к тому времени спать.
И вот псы рвались на волю, а когда им не удалось вырваться, принялись громко лаять и разбудили мою матушку. И она их выпустила, открывши им дверь. И они бросились на мой зов, и они мчались ко мне по лесу со всех своих ног, а ночные мужчины уже подрубили дерево так сильно, что оно мелко дрожало, и ночная женщина готовилась схватить меня на земле. И я потерял надежду спастись, потому что дерево дрожало все сильней и ему вот-вот предстояло упасть.
Я стоял перед ней, ростом всего-навсего до одной шестой части от ее роста, и думал спросить, за что она столь свирепо меня преследует, но, когда поднял взгляд, заметил у нее в глазах угрюмую сверхзлость, а на губах — раздраженно-пузырчатое от слюны бормотание. Увидевши такую жуть, я уже ничего не решился спросить — просто стоял перед ней без слов и с ужасом на нее смотрел. А она вдруг начала придавливать мне пальцем нос и безостановочно забормотала:
— Зачем, интересно, ты явился сюда в такой час? И что, интересно, нужно здесь существу вроде тебя? Неужто вы, люди, решили теперь тревожить нас в наших лесах не только днем, но и ночью?
Тут я стал отступать от нее задом наперед, или пятиться назад, уверившись, что она вовсе не старуха, а опасная ночная тварь, — мне было страшно повернуться к ней спиной. И вот я со страхом отступал от нее, а она медленно наступала и продолжала придавливать мне нос толстенным пальцем.
В конце концов, когда мой нос так ужасно придавшая, что я мог взорваться, или лопнуть, я подумал про себя, что если не начну немедленно защищаться от этой жуткой ночной твари, то она вскоре додавит меня до смерти, или убьет. Я поднял ружье и стукнул ее прикладом в лоб, потому что не решился стрелять из боязни привлечь выстрелом других таких же тварей — если они водились там во множестве, — которые наверняка захотели бы меня убить. Но, к моему ужасу и удивлению, едва я стукнул ночную тварь по лбу, она громко вскричала:
— Ага! Так ты, значит, бьешь бессмертную ночную женщину?
Вскричавши так, она протянула вбок свою правую руку, выдрала с корнями молодое гибкое дерево и принялась без долгих раздумий стегать меня этим деревом с ног до головы, или от макушки до пяток. Я бил ее по лбу прикладом ружья, а она стегала меня гибким деревом почем зря и крикасто приговаривала так:
— Я-то бессмертная, а ты вскоре примешь от меня смерть!
В ту ночь я узнал, что люди, под страхом смерти, ни в коем случае не должны бить бессмертных.
Наконец, когда у меня не осталось больше никаких сомнений, что вскоре она застегает меня насмерть, я прекратил бить ее прикладом по лбу и бросился бежать прочь сквозь темноту и во весь дух, но она без устали гналась за мной и стегала меня деревом и неумолчно кричала:
— Я бессмертная женщина и умереть не могу, а ты смертное существо и скоро умрешь!
Тут уж меня обуял совершенно необоримый ужас, и я стремительно ринулся к ближайшему большому дереву. Но мне не удалось беспрепятственно на него вскарабкаться, потому что, пока я лез наверх, ночная женщина успела подскочить ко мне и сначала несколько раз стеганула по спине деревом, а потом попыталась стащить вниз, да не успела: я уже забрался слишком высоко. Пока она стояла под деревом и размышляла, как бы ей сманить меня вниз, я добрался до вершины, сел на одну из верхних веток и увидел, что ночную женщину внизу трудно различить — такое это дерево оказалось высокое.
А она (ночная женщина) не сумела сманить меня вниз и ушла. Подождавши несколько минут и когда ее по-прежнему не было, я с великой радостью решил, что она не вернется. Но, к несчастью, едва я начал спускаться, она появилась снова, и за ней шли двое могучих ночных мужчин с огромными топорами. Так что я поневоле опять вскарабкался наверх.
Как только эти трое подошли к дереву, ночная женщина показала мужчинам, где я сижу, и они зорко меня разглядели. А разглядевши, принялись быстро подрубать дерево, хотя его заслоняли со всех сторон боковые опорные корни, или стволы. Тут мне стало ясно, что, когда дерево упадет, меня постигнет мгновенная смерть, и я припомнил в это критическое для моей жизни мгновение, что матушка дала мне перед моим уходом из деревни мудрый совет. Она посоветовала взять с собой псов, а я ее не послушался и теперь горько себя ругал…
… Ругал, а главное, ни на что уже не надеялся. Но все-таки встал во весь рост — хотя ветка опасно качалась, — собрался с силами и пронзительно вскричал:
— На помощь, мои псы! На помощь, мои псы! На помощь, мои псы! Хват! Рвач! Живоглот! Ко мне!
Я выкрикивал эти слова безостановочно и во всю свою мощь. Но псы, как мне правильно угадывалось, не могли выполнить мой приказ, потому что их уже заперли на ночь в их комнате мои родственники, которые легли к тому времени спать.
И вот псы рвались на волю, а когда им не удалось вырваться, принялись громко лаять и разбудили мою матушку. И она их выпустила, открывши им дверь. И они бросились на мой зов, и они мчались ко мне по лесу со всех своих ног, а ночные мужчины уже подрубили дерево так сильно, что оно мелко дрожало, и ночная женщина готовилась схватить меня на земле. И я потерял надежду спастись, потому что дерево дрожало все сильней и ему вот-вот предстояло упасть.
Страница 18 из 45
