Симби и Сатир Тёмных джунглей

— Ой-ой-ой! Наш король упал и лежит без сознания, — причитали родичи, пока он лежал без сознания. Но вскоре к нему возвратилось сознание, и он кое-как добрался до трона.

— Это же унизительно для короля вроде тебя — карабкаться на стену в поисках неизвестно чего! Если ты не уважаешь себя самого, то должен уважать хотя бы королевские покои! — горько воскликнул сын короля, который только что обо всем узнал и явился к отцу, чтоб служить ему утешением.

— Было бы гораздо лучше, Ваше Величество, чтоб вы не лезли собственной персоной на стену, а дали приказ одному из своих звонарей оповестить колокольным звоном всех жителей города о пропаже, и тогда, быть может, кто-нибудь, у кого есть, по счастливой случайности, сведения о преступнике, сообщит их вам, — присоветовала королю молодая тронная дама.

— О да! Вы совершенно правы, мадам, и отныне я навсегда запомню, что человек не способен уместить в своих чувствах весь мир. Благодарю вас, мадам! А теперь призовите одного из моих звонарей! — спешно повелел приближенным король.

— Я тут, Ваше Величество, — доложил звонарь, простершись ниц у подножия трона. Отправить ли его куда-нибудь с поручением или обезглавить надумал король — этого звонарь никогда не знал, если его звали в тронную залу.

— Принесите мне мою длинную курительную трубку! — приказал одному из придворных король, пока звонарь лежал перед троном.

Как только в залу доставили трубку, придворный трубочник набил ее табаком, а сверху присыпал огнедышащими углями, которые выгреб из ближайшего очага, чтобы воскурить набитую трубку.

Король курил эту длинную трубку в дни особенно важных событий — когда обезглавливал наглого оскорбителя или убивал для жертвы богам какого-нибудь безвинного человека и проч. Но поскольку он еще не опомнился от пропажи, ему не удавалось глубоко вдохнуть, чтоб сделать самую первую затяжку.

— А ну-ка сделай мне, пожалуйста, первую затяжку, — приказал король одному из вождей. Не успел король отдать свое приказание, как около четырех его главных вождей ухватились за трубку, чтоб сделать затяжку, но досталась она, конечно же, только одному.

Вырвавши трубку у трех остальных, самый успешливый вождь затянулся, трубка воскурилась, и он вернул ее королю. Но пока король наслаждался дымом, четверо вождей поддерживали трубку, потому что сам он не мог ее удержать — такая она была длинная и тяжелая, — а другие вожди толпились вокруг и резво опахивали короля веерами для вдувания ему в легкие свежего воздуха, причем веера у них были огромные. А звонарь все лежал ничком перед троном.

— Так какое, о вожди, мне надо сделать, по-вашему, объявление, чтобы звонарь раззвонил его всем жителям города? — спросил король у своих вождей.

— Надо, чтоб он раззвонил колоколом на весь город о пропаже, — ответили королю в один голос вожди.

«Я думал, упаси боже, что меня вызвали для принесения в жертву богам, а оказывается, слава тебе господи, мне просто нужно раззвонить колоколом о пропаже», — радостно размышлял про себя звонарь, когда его отпустили живым из дворца.

И вот он принялся раззванивать на весь город, что тот, кто знает, где королевские драгоценности, должен немедленно доложить о них королю.

Но поскольку охотник, упавший в яму, откуда его вызволила со зверями Симби, слышал, как крыса пообещала ей (Симби) доставить к ней в комнату королевские драгоценности, а ему запомнилось это обещание, он, услышав оповещение звонаря, сразу же по-предательски отправился к королю. И он доложил, где лежат драгоценности. А король, не мешкая, отправил к Симби большой отряд королевских стражников.

Стражники без раздумий арестовали Симби и доставили драгоценности, вместе с ней, к королю. И король, даже не спросивши у Симби, как она получила его драгоценности, повелел стражникам привязать ее к дереву, которое возвышалось напротив дворца, чтобы убить для пожертвования богам на глазах у собранных ко дворцу горожан, или всенародно, в трехдневный срок.

Под деревом стояло много богов, а у их подножия лежали останки нескольких тысяч воров и бандитов, оскорбителей, осквернителей и невинных людей, принесенных в жертву богам короля.

Узнавши, что Симби привязана к дереву, жители города — и дети, и взрослые — явились на площадь, чтоб изъявить свою волю. Они избивали Симби руками, стегали кнутами и закидывали камнями. Меньше чем через час вся кожа на ее теле стала кровоточить, как рваная рана, и хотя она умоляла их о пощаде, они даже слушать ее не хотели, а ушли по домам, да и то не сразу, только когда она потеряла сознание. Она провела в бессознательном состоянии три дня и две ночи — пока не настала назначенная для жертвоприношения полночь.

К двенадцати часам на третью ночь у Симби забрезжилось в голове сознание, и она (Симби) начала себя укорять.