Симби была дочка зажиточной женщины, и она была единственный ребенок у матери. Ей совершенно не приходилось работать, она только ела, после еды купалась и носила самые дорогие одежды. К тому же она была такой замечательной певицей, что могла своим пением оживить мертвеца, и красивейшей девушкой у себя в деревне.
Добавить в моё избранное
135 мин, 57 сек 17819
И вот, объяснивши сыну их возможности, дровосек живо принялся за дело — срубил с деревьев несколько веток и срезал несколько гибких прутьев. Ветки он подровнял в одинаковой степени — немного длиннее, чем рост у Симби, — а прутьями крепко связал их вместе, так что получились носилки для человека.
Потом он срезал множество листьев и сделал мягкий настил к носилкам, чтоб ветки с прутьями не поранили Симби. Потом они бережно приподняли Симби и уложили ее на зеленый настил. А сверху прикрыли широкими листьями — плотным слоем, от шеи до пяток, — поскольку вся ее одежда истлела, пока сама она задыхалась в горящем дупле.
Устроивши Симби на мягких носилках, отец-дровосек обвязал веревкой голову заранее убитой змеи и отдал веревку в руки своему сыну, чтоб он захватил змею — для обеда, — а сам взвалил себе на плечи снаряжение, которым они подрубали дерево. Приготовившись таким образом в обратный путь, они положили носилки на головы.
— отец впереди, а сын позади — и отправились в город, чтоб врачевать там Симби.
Часа через два они прибыли в город. И доставили Симби к себе домой. А доставивши, взяли сухую тыкву, выдолбленную наподобие барабана или сосуда (такая тыква называется «калебас»), и начали громко по ней стучать, чтобы дух Симби вернулся обратно, потому что он уже отправился в небеса. После пятиминутного призывного стука дух свернул с дороги на небеса и вернулся к Симби, и она ожила. Тогда они дали ей, чтоб она проглотила, несколько исцелительных внутренних средств, а раны на теле от укусов змеи присыпали порошком для наружного заживления.
Так дровосек избавил ее от гибели.
— Рэли! Рэли! Рэли! — слабым голосом воскликнула Симби, как только дух возвратил ей жизнь. Она считала, что путешествует с Рэли, которая блуждала по Темным джунглям.
Симби не понимала, где она находится и кто ее спас от огненной смерти. Потому что, хоть дух и вернулся к ней снова, все вокруг для нее было как странный сон.
— Рэли? — мягко переспросил дровосек.
— Она моя подруга. Мы скитались вместе с ней по Темным джунглям, до того как меня унес орел. И мне очень хочется узнать, где она сейчас, — окончательно опомнившись, объяснила Симби.
— Я не знаю Рэли, и мне неведомо, где она, — так ответил Симби ее спаситель.
Недели через три Симби полностью исцелилась и выглядела, как будто ни в чем не бывала — ни в бедствиях, ни в когтях у орла, ни в огне, ни в чреве у почти проглотившей ее змеи.
— Огромное спасибо, дровосек! — сказала своему спасителю Симби.
— К сожалению, у меня нет денег, чтобы расплатиться за исцеление и великие труды, которые потребовались от тебя, когда ты вызволял меня из дупла.
Но с тобой непременно расплатится бог, и его воздаяние окажется гораздо щедрей, чем все мои «спасибо».
А я завтра утром снова отправлюсь в путь и буду весьма признательна тебе, если ты в своей доброте покажешь мне безопасную дорогу из твоего города к моей деревне.
— И где же твоя деревня? — поинтересовался дровосек.
— О, моя деревня очень далеко, — призналась дровосеку Симби. И он объяснил, что иного пути, кроме Дороги Смерти, не знает.
— В самом деле? — спокойно спросила Симби.
— Да, Симби, в самом деле, — сказал дровосек.
А потом спросил, что же ее заставило уйти из дому в дремучие джунгли, обрекши себя на мучительные лишения, которые уже встретились ей в пути, и бедствия, которые ее еще поджидают — возможно, до самой смерти.
— Видите ли, господин дровосек, — откровенно и по всей форме ответила ему Симби, — случилось так, что, только когда меня украл с перекрестка дорог у нашей деревни человек по имени Дого, я осознала всю глубочайшую погубность своего решения изведать бедность и бедствия вопреки предостережениям моей состоятельной матушки, которую я не желала слушать. А с тех пор, как Дого продал меня, я прилагаю все силы для возвращения домой, но, увы, безуспешно.
— Так, быть может, если я пообещаю доставить вас через несколько месяцев домой, вы примете мое предложение о женитьбе на вас? — официально, но обманно спросил ее дровосек, потому что она стала на диво красивая и люди толпами рвались к нему в дом с надеждой увидеть ее красоту. А когда она ненадолго выходила из дома, к ней отовсюду мчались прохожие — только чтоб насладиться ее красотой хотя бы в течение нескольких минут.
— Мне кажется, господин дровосек, вы просто хотите воспрепятствовать моему уходу от вас. Но все ваши действия при спасении меня из дупла убеждают в том, что вы всегда выполняете обещанное. А поэтому я готова принять ваше предложение. Но с условием, что если вы не доставите меня в мою деревню, то день для вас обернется ночью.
И Симби стала женой дровосека.
Правда, к несчастью, месяцев через девять она родила младенца, мальчика. И вскоре он вырос в такого ребенка, с которым она не могла расстаться ни на минуту.
Потом он срезал множество листьев и сделал мягкий настил к носилкам, чтоб ветки с прутьями не поранили Симби. Потом они бережно приподняли Симби и уложили ее на зеленый настил. А сверху прикрыли широкими листьями — плотным слоем, от шеи до пяток, — поскольку вся ее одежда истлела, пока сама она задыхалась в горящем дупле.
Устроивши Симби на мягких носилках, отец-дровосек обвязал веревкой голову заранее убитой змеи и отдал веревку в руки своему сыну, чтоб он захватил змею — для обеда, — а сам взвалил себе на плечи снаряжение, которым они подрубали дерево. Приготовившись таким образом в обратный путь, они положили носилки на головы.
— отец впереди, а сын позади — и отправились в город, чтоб врачевать там Симби.
Часа через два они прибыли в город. И доставили Симби к себе домой. А доставивши, взяли сухую тыкву, выдолбленную наподобие барабана или сосуда (такая тыква называется «калебас»), и начали громко по ней стучать, чтобы дух Симби вернулся обратно, потому что он уже отправился в небеса. После пятиминутного призывного стука дух свернул с дороги на небеса и вернулся к Симби, и она ожила. Тогда они дали ей, чтоб она проглотила, несколько исцелительных внутренних средств, а раны на теле от укусов змеи присыпали порошком для наружного заживления.
Так дровосек избавил ее от гибели.
— Рэли! Рэли! Рэли! — слабым голосом воскликнула Симби, как только дух возвратил ей жизнь. Она считала, что путешествует с Рэли, которая блуждала по Темным джунглям.
Симби не понимала, где она находится и кто ее спас от огненной смерти. Потому что, хоть дух и вернулся к ней снова, все вокруг для нее было как странный сон.
— Рэли? — мягко переспросил дровосек.
— Она моя подруга. Мы скитались вместе с ней по Темным джунглям, до того как меня унес орел. И мне очень хочется узнать, где она сейчас, — окончательно опомнившись, объяснила Симби.
— Я не знаю Рэли, и мне неведомо, где она, — так ответил Симби ее спаситель.
Недели через три Симби полностью исцелилась и выглядела, как будто ни в чем не бывала — ни в бедствиях, ни в когтях у орла, ни в огне, ни в чреве у почти проглотившей ее змеи.
— Огромное спасибо, дровосек! — сказала своему спасителю Симби.
— К сожалению, у меня нет денег, чтобы расплатиться за исцеление и великие труды, которые потребовались от тебя, когда ты вызволял меня из дупла.
Но с тобой непременно расплатится бог, и его воздаяние окажется гораздо щедрей, чем все мои «спасибо».
А я завтра утром снова отправлюсь в путь и буду весьма признательна тебе, если ты в своей доброте покажешь мне безопасную дорогу из твоего города к моей деревне.
— И где же твоя деревня? — поинтересовался дровосек.
— О, моя деревня очень далеко, — призналась дровосеку Симби. И он объяснил, что иного пути, кроме Дороги Смерти, не знает.
— В самом деле? — спокойно спросила Симби.
— Да, Симби, в самом деле, — сказал дровосек.
А потом спросил, что же ее заставило уйти из дому в дремучие джунгли, обрекши себя на мучительные лишения, которые уже встретились ей в пути, и бедствия, которые ее еще поджидают — возможно, до самой смерти.
— Видите ли, господин дровосек, — откровенно и по всей форме ответила ему Симби, — случилось так, что, только когда меня украл с перекрестка дорог у нашей деревни человек по имени Дого, я осознала всю глубочайшую погубность своего решения изведать бедность и бедствия вопреки предостережениям моей состоятельной матушки, которую я не желала слушать. А с тех пор, как Дого продал меня, я прилагаю все силы для возвращения домой, но, увы, безуспешно.
— Так, быть может, если я пообещаю доставить вас через несколько месяцев домой, вы примете мое предложение о женитьбе на вас? — официально, но обманно спросил ее дровосек, потому что она стала на диво красивая и люди толпами рвались к нему в дом с надеждой увидеть ее красоту. А когда она ненадолго выходила из дома, к ней отовсюду мчались прохожие — только чтоб насладиться ее красотой хотя бы в течение нескольких минут.
— Мне кажется, господин дровосек, вы просто хотите воспрепятствовать моему уходу от вас. Но все ваши действия при спасении меня из дупла убеждают в том, что вы всегда выполняете обещанное. А поэтому я готова принять ваше предложение. Но с условием, что если вы не доставите меня в мою деревню, то день для вас обернется ночью.
И Симби стала женой дровосека.
Правда, к несчастью, месяцев через девять она родила младенца, мальчика. И вскоре он вырос в такого ребенка, с которым она не могла расстаться ни на минуту.
Страница 25 из 37
