Многоэтажка. Дом в тысячи окон. Одни загораются, другие гаснут. Каждый день, каждый час, каждую минуту. У людей, живущих в ней, свои проблемы, свои радости и печали. И всё это впитывает в себя многоэтажка — дом в тысячи окон…
Добавить в моё избранное
6 мин, 29 сек 1122
Он приближался к девушке, а она ничего не слышала. Вдруг он поднял руки и потянулся к шее девушки.
— Нет-нет, — закричала Аня и замахала руками. Она кинулась вон из квартиры, захватив ключи с тумбочки в прихожей. Пока она бежала от дома к дому, волосы её развевались по ветру, она спотыкалась босыми ногами о камни, но бежала только быстрее. Словно во сне, ей казалось, что движения её замедленные и она никогда не преодолеет это небольшое расстояние. Но вот она бежит по лестнице, выше и выше. О лифте она даже не вспомнила. Наконец, тринадцатый этаж.
Она остановилась перед дверью той самой квартиры и вставила свой ключ в замочную скважину. Она знала, что её ключ подойдет. Щёлкнул замок, и дверь открылась. Чуть помедлив, Аня вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь.
В квартире было темно, и только узкая полоска света сочилась, как Аня предположила, из спальни. У неё в квартире спальня была именно в той комнате. Она подошла к двери комнаты и распахнула её.
В комнате горел свет, вся обстановка в точности совпадала с её обстановкой в её спальне. Мебель, шторы на окне, ковёр на полу. Даже её духи на тумбочке и расчёска на столе.
— Не может быть, — сама себе прошептала девушка. Она не могла в это поверить, но находилась она в собственной квартире. Она подошла к окну и распахнула шторы.
В окне дома напротив стояла девушка, в точности её копия. Она смотрела на Аню. Потом улыбнулась, махнула рукой. Повинуясь какой-то неведомой силе, Аня делала то же самое.
Вдруг девушка замахала руками, указывая куда-то позади Ани. Но Аня не могла пошевелиться. Что-то вдруг сковало её тело. Она просто стояла и смотрела на девушку в окне напротив.
А потом она почувствовала, что задыхается. Что-то сильно сжало её горло. Чьи-то руки сомкнулись на её шее. Свет стал постепенно меркнуть, и вскоре Аня уже ничего не видела и не чувствовала. Она была мертва. Утром две пожилые женщины, Нина Павловна и Мария Николаевна, одна поднимаясь, другая спускаясь, встретились на тринадцатом этаже своего подъезда.
— Доброе утро, Нина Павловна.
— Доброе утро, Мария Николаевна.
— Нина Павловна, Вы ведь давно живёте здесь?
— Да, Мария Николаевна, уже лет двадцать как.
Мария Николаевна посмотрела на дверь квартиры, возле которой они стояли.
— Я не спрашивала у Вас, но не знаете ли Вы, почему в этой квартире не живёт никто? Знаете, может, кто жил раньше?
— В этой-то? — кивнула женщина. — Как не знать. В этой квартире уже три года, как никто не живёт. Жила тут девушка, молодая, красавица была. Аней звали. Хорошая девочка была. Всегда поздоровается, спросит, как дела. Пакеты помогала мне до дома донести.
— Куда же она делась?
Нина Павловна вздохнула тяжело:
— Страшная это история. Убили её, задушили насмерть. Бедная девочка, хорошая была.
— Как же это? — ужаснулась Мария Николаевна. — Кто грех такой на душу взял?
— Не знаю. Убийцу-то так и не нашли. Ночью убили, в три часа где-то. Вот как раз в этих числах. Горе родителям какое! Единственная она у них была. А кто жизнь загубил, не узнали. Шуму было много по этому делу. Да только ничем и не кончилось. Загубили жизнь. Ох, загубили. — Нина Павловна задумалась. — А знаете, как говорят? Души чистые, невинно убиенные успокоиться не могут. Бродят по земле. Смерть свою переживают. Снова и снова. Нет им покоя. Так и Анечка, наверное, ходит, душа её успокоиться не может, — всхлипнула старушка. — Жаль девочку, помогала всегда.
И стала она подниматься дальше вверх по лестнице, приговаривая:
— Нет ей покоя.
— Нет-нет, — закричала Аня и замахала руками. Она кинулась вон из квартиры, захватив ключи с тумбочки в прихожей. Пока она бежала от дома к дому, волосы её развевались по ветру, она спотыкалась босыми ногами о камни, но бежала только быстрее. Словно во сне, ей казалось, что движения её замедленные и она никогда не преодолеет это небольшое расстояние. Но вот она бежит по лестнице, выше и выше. О лифте она даже не вспомнила. Наконец, тринадцатый этаж.
Она остановилась перед дверью той самой квартиры и вставила свой ключ в замочную скважину. Она знала, что её ключ подойдет. Щёлкнул замок, и дверь открылась. Чуть помедлив, Аня вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь.
В квартире было темно, и только узкая полоска света сочилась, как Аня предположила, из спальни. У неё в квартире спальня была именно в той комнате. Она подошла к двери комнаты и распахнула её.
В комнате горел свет, вся обстановка в точности совпадала с её обстановкой в её спальне. Мебель, шторы на окне, ковёр на полу. Даже её духи на тумбочке и расчёска на столе.
— Не может быть, — сама себе прошептала девушка. Она не могла в это поверить, но находилась она в собственной квартире. Она подошла к окну и распахнула шторы.
В окне дома напротив стояла девушка, в точности её копия. Она смотрела на Аню. Потом улыбнулась, махнула рукой. Повинуясь какой-то неведомой силе, Аня делала то же самое.
Вдруг девушка замахала руками, указывая куда-то позади Ани. Но Аня не могла пошевелиться. Что-то вдруг сковало её тело. Она просто стояла и смотрела на девушку в окне напротив.
А потом она почувствовала, что задыхается. Что-то сильно сжало её горло. Чьи-то руки сомкнулись на её шее. Свет стал постепенно меркнуть, и вскоре Аня уже ничего не видела и не чувствовала. Она была мертва. Утром две пожилые женщины, Нина Павловна и Мария Николаевна, одна поднимаясь, другая спускаясь, встретились на тринадцатом этаже своего подъезда.
— Доброе утро, Нина Павловна.
— Доброе утро, Мария Николаевна.
— Нина Павловна, Вы ведь давно живёте здесь?
— Да, Мария Николаевна, уже лет двадцать как.
Мария Николаевна посмотрела на дверь квартиры, возле которой они стояли.
— Я не спрашивала у Вас, но не знаете ли Вы, почему в этой квартире не живёт никто? Знаете, может, кто жил раньше?
— В этой-то? — кивнула женщина. — Как не знать. В этой квартире уже три года, как никто не живёт. Жила тут девушка, молодая, красавица была. Аней звали. Хорошая девочка была. Всегда поздоровается, спросит, как дела. Пакеты помогала мне до дома донести.
— Куда же она делась?
Нина Павловна вздохнула тяжело:
— Страшная это история. Убили её, задушили насмерть. Бедная девочка, хорошая была.
— Как же это? — ужаснулась Мария Николаевна. — Кто грех такой на душу взял?
— Не знаю. Убийцу-то так и не нашли. Ночью убили, в три часа где-то. Вот как раз в этих числах. Горе родителям какое! Единственная она у них была. А кто жизнь загубил, не узнали. Шуму было много по этому делу. Да только ничем и не кончилось. Загубили жизнь. Ох, загубили. — Нина Павловна задумалась. — А знаете, как говорят? Души чистые, невинно убиенные успокоиться не могут. Бродят по земле. Смерть свою переживают. Снова и снова. Нет им покоя. Так и Анечка, наверное, ходит, душа её успокоиться не может, — всхлипнула старушка. — Жаль девочку, помогала всегда.
И стала она подниматься дальше вверх по лестнице, приговаривая:
— Нет ей покоя.
Страница 2 из 2
