Фандом: Гарри Поттер. 1992 год. Бывший Лорд работает завхозом уже больше десяти лет, когда в Хогвартс поступает необычный студент.
Добавить в моё избранное
5 мин, 42 сек 13684
— Это я вижу. Но почему здесь написано «лопата»?
— Я не знаю, это к медикам, но они почти уверены, что удар был нанесен именно лопатой. Это ж почти «дело о Долохове с лопатой» получается, правда, здорово, сэр?
Тут начинающий аврор допустил большую ошибку, потому что это выражение, которым обычно называли «висяки», Кингсли ненавидел всей душой. И дело было не в патологической исполнительности второго лица Аврората. Все было куда проще — именно младший аврор Бруствер в далеком семьдесят девятом году вел дело, в котором фигурировал гражданин Долохов и упомянутое орудие садоводства.
Отпустив подчиненного, Кингсли связался с Отделом по регистрации иностранных граждан, где его уведомили, что «ни Антонин Долохов, ни его лопата границ Англии не пересекали». Это известие слегка успокоило паранойю Бруствера, и он отправился праздновать Рождество.
Джеймс Поттер встречал своего старшего сына на платформе девять и три четверти. Настроение у него было ужасное, и виновата в этом была любимая жена. Утром прилетела сова от профессора МакГонагалл, и так случилось, что открыла письмо Лили. Декан жаловалась на Гарри. Нет, миссис Поттер и раньше знала, что Гарри — не самый дисциплинированный ребенок. Но последняя его шутка абсолютно взбесила мать. Лили искренне не понимала, что смешного в том, чтобы написать светящейся, неуничтожаемой магическими методами краской на стене «Наследники Мародеров вышли на тропу войны. Нет диктатуре рептилоида!» и нарисовать под надписью Темную Метку. И теперь Джеймсу предстояло выяснить, откуда его сын знает, как выглядит Темная Метка, и зачем было ее рисовать. Последнее особенно интересовало его.
Близнецы Уизли на Рождество остались в школе. Она наблюдали по карте за перемещениями Тома Риддла и Нагини, придумывали новые розыгрыши, готовили очередной выпуск газеты и поедали сладости — подарки от коллег по приколам — Гарри Поттера и Уинстона Мальсибера.
Уинстона с поезда встречала мама. Она поцеловала его в щеку и похвалила за успехи на поприще школьной журналистики. Дома его ждал вкусный ужин, приготовленный домовиками, и задумавшийся отец. А вечером настало время серьезного разговора.
— Сын, можно тебя спросить, зачем ты это сделал? — что «это», Ойген не стал уточнять, но все его прекрасно поняли.
— Так ведь ты сам просил передать мистеру Риддлу привет! — возмутился Уинстон.
— Поясни! — потребовал отец.
— Ну, как же! Ты ведь просил передать привет, а значит, напомнить о прежних временах. Вот я и решил — что может лучше напомнить, чем встреча с лопатой? Статья про это до сих пор висит в рамочке в кабинете мамы. Заодно соединил приятное с полезным. Вот! — пояснил достойный сын своего отца.
Что «приятного» и«полезного» нашел отпрыск в битье завхоза лопатой по голове, Ойген спрашивать не стал. Что ни говори, а логика у его ребенка была, хоть и весьма своеобразная, и он решил никогда больше не передавать через него приветы. Хотя… нет — Лорду он однозначно еще раз передаст привет, с любовью.
— Я не знаю, это к медикам, но они почти уверены, что удар был нанесен именно лопатой. Это ж почти «дело о Долохове с лопатой» получается, правда, здорово, сэр?
Тут начинающий аврор допустил большую ошибку, потому что это выражение, которым обычно называли «висяки», Кингсли ненавидел всей душой. И дело было не в патологической исполнительности второго лица Аврората. Все было куда проще — именно младший аврор Бруствер в далеком семьдесят девятом году вел дело, в котором фигурировал гражданин Долохов и упомянутое орудие садоводства.
Отпустив подчиненного, Кингсли связался с Отделом по регистрации иностранных граждан, где его уведомили, что «ни Антонин Долохов, ни его лопата границ Англии не пересекали». Это известие слегка успокоило паранойю Бруствера, и он отправился праздновать Рождество.
Джеймс Поттер встречал своего старшего сына на платформе девять и три четверти. Настроение у него было ужасное, и виновата в этом была любимая жена. Утром прилетела сова от профессора МакГонагалл, и так случилось, что открыла письмо Лили. Декан жаловалась на Гарри. Нет, миссис Поттер и раньше знала, что Гарри — не самый дисциплинированный ребенок. Но последняя его шутка абсолютно взбесила мать. Лили искренне не понимала, что смешного в том, чтобы написать светящейся, неуничтожаемой магическими методами краской на стене «Наследники Мародеров вышли на тропу войны. Нет диктатуре рептилоида!» и нарисовать под надписью Темную Метку. И теперь Джеймсу предстояло выяснить, откуда его сын знает, как выглядит Темная Метка, и зачем было ее рисовать. Последнее особенно интересовало его.
Близнецы Уизли на Рождество остались в школе. Она наблюдали по карте за перемещениями Тома Риддла и Нагини, придумывали новые розыгрыши, готовили очередной выпуск газеты и поедали сладости — подарки от коллег по приколам — Гарри Поттера и Уинстона Мальсибера.
Уинстона с поезда встречала мама. Она поцеловала его в щеку и похвалила за успехи на поприще школьной журналистики. Дома его ждал вкусный ужин, приготовленный домовиками, и задумавшийся отец. А вечером настало время серьезного разговора.
— Сын, можно тебя спросить, зачем ты это сделал? — что «это», Ойген не стал уточнять, но все его прекрасно поняли.
— Так ведь ты сам просил передать мистеру Риддлу привет! — возмутился Уинстон.
— Поясни! — потребовал отец.
— Ну, как же! Ты ведь просил передать привет, а значит, напомнить о прежних временах. Вот я и решил — что может лучше напомнить, чем встреча с лопатой? Статья про это до сих пор висит в рамочке в кабинете мамы. Заодно соединил приятное с полезным. Вот! — пояснил достойный сын своего отца.
Что «приятного» и«полезного» нашел отпрыск в битье завхоза лопатой по голове, Ойген спрашивать не стал. Что ни говори, а логика у его ребенка была, хоть и весьма своеобразная, и он решил никогда больше не передавать через него приветы. Хотя… нет — Лорду он однозначно еще раз передаст привет, с любовью.
Страница 2 из 2
